Хоть сейчас все уже поуспокоились с облавами на предмет «чёрной» бухгалтерии, но иногда случается. Так, одну контору, где я сопровождал программу учёта, посетили доблестные служители закона с намерениями арестовать компьютеры с бухгалтерией и, естественно, сервер.

Сервер представлял из себя стандартный системник с P4 и прочей сопутствующей начинкой — нагрузки были невелики. Надо сказать, стоял он просто под столом, куда была свалена куча бумаг. Весь спектакль случился, когда один из молодцов финпола резко дёрнул системник на себя, чтоб отключить кабели. Сервер весело пыхнул, «описался» и перестал проявлять какие-либо признаки жизни.

Местный админ увлекался моддингом и для эксперимента поставил самодельное водяное охлаждение на сервер. Только вот расширительный бачок был обычной банкой без крышки, из которой и вылилось добрых два литра воды прямо в системник, закоротив всё, что попалось на пути.

Системник пересобрали и прозвали самураем, ведь только истинный самурай во избежание плена готов без промедлений убить сам себя.

Случилась у меня недавно необходимость поставить IBM Director. Ставил я его в первый раз. Установка прошла без особых проблем, правда, примерно в середине вылезла ошибка: «Невозможно создать ярлыки». При этом установка продолжалась. Я только хмыкнул: сам найду, не маленький. Прогадал!

После того, как появилось последнее окно с кнопкой «Finish», я полез в папку, куда установился Директор. И что я там обнаружил? «Файлов: 29 660; папок: 6 102». Более сотни исполняемых файлов, все из которых имели названия ни явно, ни косвенно не указывающие на основную консоль.

Посетил наше админское логово как-то человек, работавший здесь до нас. Притащил с собой штукенцию для передачи ИК-сигналов по радиоканалу. Тут-то всё и началось. «Давай-ка мы её протестим на чём-нибудь», — говорит. Почесав головы, решили перекинуть сигнал из кабинета в серверную и поуправлять кондеем (за неимением ничего более подходящего и умеющего ловить ИК с пульта).

Всё настроили, включили, настало время эксперимента. Знакомый ушел в кабинет, я остался в серверной, пытаясь дотянуться бластером (штукенцией на проводке) до глазка кондея. Слышу из кабинета голос: «Ну что, что-нибудь происходит?» Кондей никаких эмоций не испытывал. Решили поменяться местами. Я ушел в кабинет и начал тыкать в кнопочки пульта. Вернувшись в серверную, понял, что отключил кондей. Удача — девайс работает! Включили кондей, знакомый, довольный результатом, упаковал железку обратно в коробку и, попрощавшись, удалился.

Тут лирическое отступление. Как раз в этот день я взял на работу паёк — пельмешки! Так и не съев их в течение рабочего дня, я решил оставить их на завтра, чтобы не таскать туда-сюда. Конечно, при комнатной температуре блюдо потеряло бы съедобность, так что я притащил их в серверную, расположив контейнер как раз под тем самым кондеем.

Зайдя в серверную в конце рабочего дня, я испытал тихий ужас. Вместо привычного Мурманска в серверной был Ташкент! Умное железо, почуяв неладное, усердно набирало обороты кулеров; сервера, надрываясь из всех сил, пытались охладить свои внутренности, спасаясь от неожиданно поднявшейся температуры. Конечно же, эксперименты с пультом! Кто-то из нас, тыкая в кнопки без разбору, включил режим отопления вместо охлаждения. Если бы не пельмешки, я так и не зашёл бы в серверную как минимум до следующего дня. Что стряслось бы с техникой в таких условиях — остаётся только гадать.

2001 год, Израиль. Мелкая фирма по производству программного обеспечения, у которой тем не менее есть несколько десятков клиентов в разных странах мира. Отдел маркетинга в лице жены директора где-то нашёл ещё одного потенциального клиента, на этот раз местного. Поскольку клиент мог оказаться крупным, представителю решили устроить экскурсию по фирме.

В отдел тестирования заходят представитель и директор фирмы, сопровождаемые разработчиком. Директор, открывая серверный шкаф:

— А вот тут у нас стоит сервер, который хранит рабочие базы наших клиентов со всего мира. Клиенты работают с ними в реальном времени прямо сейчас. Мы используем продвинутую технологию хранения данных RAID 5. Отличительная особенность этой технологии — засбоивший диск можно заменить буквально «на лету», не выключая сервер. Вот, смотрите, — вынимает он диск. — Ой, нет, это плохой пример.

Директор, пожалевший в своё время денег на hot spare, возвращает вынутый диск и вынимает другой. Сделка сорвалась.

Золотая лихорадка девяностых. Ваяю большой фирме «дазу банных» в компании с тремя такими же клавиатурными дятлами. Время поджимает, начальство требует, софт глючит — из нашей комнатушки порой доносятся загогулистые выражения. Всё бы ничего, но напротив нашей двери — комната для переговоров с деловыми партнерами. Партнёрам бывает слышно, выходят казусы. Меня отлавливает директор и строго-настрого наказывает всякий мат прекратить. Легко сказать, а как сделать?

Выход прост, как всё гениальное. Распечатывается краткий словарь испанского обсценного жаргона — и понеслась! Уже через неделю речь льётся без затруднений, нужные слова приходят сами. Клиенты больше не конфузятся — благодать!

Всё было хорошо, пока однажды не приехали на переговоры представители заказчика из Испании. Их ведут в комнату, где уже готовы ручки с золотыми перьями, и тут вдруг на пути открывается дверь, из неё высовывается человек, бормочет «пута мадре» и закрывает дверь обратно. Господа заказчики столбенеют, а наш шеф говорит с улыбочкой: «Видите, мои орлы уже готовятся интерфейс переводить».

Договор был подписан. Человек заработал выговор и премию.

Есть у нас в одном %university_name% две соседних компьютерных аудитории. Отличаются они не слишком новыми, но и не древними компами: 21 штука плюс комп завлаба. И вот начались проблемы с сетью: то комп домен теряет, то профиль не грузится, то сеть вообще не включена. Пытались устранить проблему программно — не выходит аленький цветочек.

Начали искать проблему в сети. Первое, что пришло в голову — пойти на шум, источником которого оказались три восьмипортовых свитча, включенных в стек. К ним вела «борода» проводов, сплетённых в косичку. Первое, что насторожило — портов 24, компов 22 + аплинк, горят все лампочки. Провода не подписаны — непорядок! Решили подписать хвосты. Метод простой: выдёргиваешь провод из системника, смотришь, какая лампочка потухла, и подписываешь провод. Дёрнули первый провод — готово, второй, третий... Бах! Свитч потух, запахло гарью. Твою налево!

Расследование показало: завлаб до 2000 года очень сопротивлялся переходу с коаксиала на витую пару, каждый день бегая с терминатором, проверяя, где обрыв, и исправляя его. Так он заслужил кличку «Терминатор». С введением витой пары работы ему совсем не осталось, поэтому он тихо сидел в углу и играл в пасьянс. Но тут случилось страшное: у него появился сотовый телефон, старенький, но рабочий и просящий кушать. Провод от зарядки не дотягивался до розетки под столом, поэтому он воткнул его вместо монитора в бытовую сеть (работающую от другой подстанции), а монитор в промышленную. В результате каким-то образом на «земле» корпуса образовался не то что потенциал, а практически фаза. Вынимая провод из свитча, я задел контактами планку «земли» вокруг порта, и тут коротнуло.

Потери: проц, сетевуха и оперативка. Свитч после ребута заработал, свободный порт потух, сеть работает без нареканий. Вывод: помехи в распространение сигнала вносят не только уборщицы и экскаваторы, но и «терминаторы» предпенсионного возраста.

Ковырялся я как-то в сети со своего ноута. На ноуте у меня живёт Ubuntu Karmic Koala. Сейчас-то всё работает хорошо, но тогда была у меня проблема: до перезагрузки «алсы» не было звука. Так вот, ползаю во внутренностях виндового DNS, понимаю, что уже устал от всего этого, и решаю послушать музыку.

Запускаю Banshee, выбираю плейлист с melodic death metal — тишина. Banshee показывает, что воспроизведение идёт, а звука нет. По запарке выкручиваю регуляторы громкости на ноуте на максимум — ноль эффекта. Чертыхаясь, вспоминаю о проблеме.

sudo /etc/init.d/alsa-utils restart

* Shutting down ALSA... [ ok ]

* Setting up ALSA... [ ok ]

Чуть не обделался от испуга, когда все децибелы загроулили у меня в ушах.

Наконец-то у меня скопилось достаточно барахлишка, чтобы собрать еще один системник из разряда «стариков» на основе процессора Pentium II 400 МГц. Материнку мне отдал знакомый, процессор друзья нашли в разбитом системнике. Материночка маленькая, Baby AT, как раз под мелкий стандартный корпусок.

Для начала было решено проверить всё на операционном столе. Включаю, лезу в BIOS — всё сброшено в default. Выставляю, перезагружаю, гружусь с диска, ставлю PuppyRus для тестов. Работаю — всё нормально. Выключаю и иду спать.

На следующий день решаю ставить Gentoo. Оп-па, с CD не грузится. СМОS сбросился? Точно... Проверяю батарейку — жива. Странно... «Может быть, BIOS подпортился?» — спрашиваю друга. С сайта производителя скачиваю последнюю версию прошивки, прошиваю — толку ноль. Начинаю гадать. «Может, джампера какого не хватает?» — с шуткой говорю я. Лезу в мануал: «Clear CMOS — JP9». Ищу на плате... нету! Ставлю, включаю, проверяю — всё гениальное просто.

Я сам не программист, но компьютерами интересуюсь ещё со школьных лет. Знакомые часто обращаются за советами, и если дело касается несложного софта или стандартных проблем, я помогаю.

Собственно, дело было лет десять назад. Вышел тогда новый Офис, и я его тут же установил. Всё просто замечательно, новое оформление понравилось, кое-какие удобные фичи добавились. Вскоре после этого у друга был день рождения, и вместе с подарком решил я захватить с собой новый Офис. У друга комп незадолго до этого появился, сам он поставить программу ещё не мог. Когда я объявил другу о своём намерении, он немного смутился, попытался отнекиваться — очень уж переживал, что может что-то испортиться и сломаться.

Доводами вроде «там негде ошибиться», «да этот Офис в сто раз круче предыдущего» и, наконец, самым веским «ну я же себе установил, всё в порядке» я добился согласия и сел за комп. Вставил диск, установил. Запускаю Ворд — вылезает критическая ошибка! Что за фигня, думаю... Запускаю Эксель — ошибка! ПауэрПоинт — туда же! Цвет кожи на лице у друга становится нездорово бледным, он в панике выталкивает меня из-за компа, крича «Что ты сделал?!», сам пытается запустить Ворд, естественно, безрезультатно.

«Может, установился криво, — говорю, — надо просто переустановить, бывает же такое». Друг бледнеет ещё сильнее, начинает махать на меня руками, отгоняя подальше от компа: «Всё! Хватит! Чтоб я тебя ещё раз за комп пустил!» Так он мне и не дал Офис переустановить. Просидел неделю без Ворда, который ему очень был тогда необходим, потом повёз комп в фирму, где покупал, чтобы ему там всё исправили.

До сих пор, как только речь заходит о том, чтобы что-нибудь ему поставить, он мне припоминает: «Не-е-ет, спасибо... Ты мне уже раз Офис установил!»

Сломался аудиоразьем на плеере — просто отломался уголок платы с разьемом. Несу в сервис — нет, говорят, пути, только целиком менять всю начинку. Несу на «совок» — реагируют так же. Обидно, флешка на 16 ГБ с экранчиком мне не очень нужна. Достаю купленный в магазине игрушек USB-микроскоп, изучаю место разлома — куски дорожек торчат, кондеи и сопротивления не задеты. Вроде операбельно.

В течение трёх следующих часов я сначала обрабатывал паяльник напильником и приживлял на жало кусок заточенной медной проволочки, далее посредством утюга, кусочка пластиковой бутылки и такой-то матери крепил на место отломанный кусок платы, потом дюжиной зажимов, прищепок и крокодильчиков фиксировал плату под микроскопом, затем по картинке с монитора лудил дорожки на плате и сажал на на нее разьём. В самый ответственный момент отломались две контактные пластинки — посредством заточенной часовой отвертки пришлось сверлить в плате три дырочки и выпаивать из старого сидирома аудиоразьём подходящих габаритов.

Собрал, запустил — работает, а-а-а! Заливаю место операции клеем на всякий случае, надеваю корпус — супер! Довольный, кладу плеер в тёплом углу подсушить клей и еду в ночную смену работать.

Той же ночью у соседей прорвало батарею, и свежепочиненный плеер несколько часов купался в стекающей с потолка грязной горячей воде. Некоторые части успели заржаветь, батарея протекла, конденсаторы вспухли, а на дисплее расплылись радужные пятна сложных форм.