Я смотрю, тут опять начали вспоминать теле- и киноляпы. А я однажды наблюдала, как такой ляп создавался… и сама участвовала в его создании.

Итак, начало девяностых, крупный, но провинциальный город. Информатику в школах уже преподают, но ещё в бескомпьютерном варианте. А тут вдруг — передовая школа, целый класс с Yamaha MSX-2, школьники изучают Бейсик… Естественно, наши местные телевизионщики заинтересовались.

И вот — день «Ч». Мы помыли шеи и погладили пионерские галстуки (да, они тогда ещё были), учительница тоже принарядилась. Про директора и говорить нечего — таким красавцем я его не видела ни до, ни после.

На тот момент мы уже проучились на этих «Ямахах» почти год и не были абсолютными новичками, знали, с какой стороны к компьютеру подходить. Но всё же мы были ещё детьми, и что-то по-настоящему крутое показать телевизионщикам не могли, но жутко хотелось.

Когда дядя с большой камерой на плече вошёл в класс, все школьники что-то очень быстро печатали. Пальцы так и мелькали над клавишами. Вот только все компьютеры при этом были выключены, и школьники внимательно смотрели в пустые экраны.

Зная, что мы не можем в реальности печатать настолько быстро, насколько нам хотелось (я и сейчас так быстро не умею), мы решили, что просто будем изображать быструю десятипальцевую печать. Но что при этом будет происходить с компьютером? А вдруг он что-нибудь запустит этакое и сломается? Отсюда и решение выключить комп.

Как ни странно, это сошло нам всем с рук. Телекамера то ли просто ни разу не сняла пустые экраны, то ли это было умело вырезано перед эфиром, но в новостях показали общий план класса и учеников, слушающих какие-то объяснения, потом чьи-то пальцы, бегающие по клавишам (мы потом долго спорили в классе, чьи же это руки были), а в конце репортажа было интервью с директором школы. Пустых экранов в кадре не появлялось.

Хотя моя бабушка, всю жизнь проработавшая секретаршей и не понаслышке знающая, как работать с пишущей машинкой, кое-что заподозрила и удивлялась, как это школьников всего за год научили так быстро печатать.

Решил рассказать сыну, что такое телеграф. Объяснил всё в доступных ему терминах, как в почтовом отделении брали бланк, заполняли его, платили за каждое слово, телеграфистка передавала текст с телетайпа, а в другом почтовом отделении такой же телетайп печатал на ленте, которую приклеивали к открытке и вручали адресату. Получалось даже дороже, чем сегодня SMS.

Объяснил, как для правильной передачи телеграммы в обоих стартстопных телеграфных аппаратах должны синхронно вращаться колёса с буквами. Рассказал, зачем нужны перфоратор и трансмиттер. Немало удивил сына тем, на сколько порядков нынешние скорости передачи данных больше тогдашних. Нашёл в шкафу старую телеграмму, показал сыну, как это выглядит. А тот спросил:

— А почему тут сплошной крик?

Пришлось дополнительно рассказать ему о коде Бодо и наглядно показать, что в пять двоичных разрядов помещаются всего 32 символа — для строчных букв места не нашлось.

Копаясь в радиолюбительских тетрадках отца, нашёл схему под интересным заголовком:

ТР. ПР., 8 Д.

На схеме — транзисторный приёмник, восемь диапазонов.

1986 год. Проникновение в квартиру. Дверь выломана, ничего не взято. На стареньком телевизоре — записка:

А где видеомагнитофон?

Взломщиков быстро нашли. На допросе они сказали, что навели их соседи, и сообщили, какие именно. Оперативники — тут как тут. Соседи рассказали, что незадолго до этого во взломанной квартире работал мастер, который, по их словам, «чинил видеомагнитофон», периодически произнося слово «видеосигнал».

О том, что чинил мастер вовсе не видеомагнитофон, а тот самый старенький телевизор, и что видеосигнал бывает не только в видеомагнитофоне, но и в телевизоре, неграмотные соседи-наводчики не знали.

Моим первым домашним компом была незабвенная «Электроника МК-61». Тоже баловался с еггогологией и «Лунолётами». Даже первый мой программистский заказ был именно на МК-61 — сделал для маминого института пару программок с очень длинными расчётами.

Естественно, набрав опыта с МК-61, я начал интересовался и другими калькуляторами. В том числе узнал и о чуде чудном, диве дивном — программируемом калькуляторе с графическим дисплеем, якобы выпускавшемся в мифической заморской фирме Texas Instruments. Сами понимаете, в конце восьмидесятых и начале девяностых завладеть такой волшебной техникой было нереально, и желание поиграть с крутым калькулятором плавно перешло в ту же группу желаний, что и мечты поймать золотую рыбку или говорящую щуку.

Прошло четверть века, мне уже сорок лет, я давно живу в США. Не так давно я почти случайно опять стал студентом — на этот раз в одном из университетов Лиги плюща. Совершенно неожиданно обнаружил, что на экзамене можно пользоваться калькулятором, но нельзя смартфоном-планшетом-ноутбуком. Но калькулятором-то можно! Как вы думаете, какая модель калькуляторов оказалась самой популярной среди студентов? Правильно — TI-84! Производства той самой Texas Instruments, чьё существование я когда-то считал чуть ли не мифом.

И вот держу я в руках программируемый калькулятор, выпущенный в XXI веке, и думаю: а не написать мне для него «Лунолёт»? Надо бы завершить круг.

Когда я выходила замуж, мне был обещан персональный компьютер. К сожалению, мечта реализовалась только в 1988 году, но как! Сначала БК-0010, потом IBM-совместимая «Искра» с серым монохромом. А потом мужу (он подрабатывал ремонтом электроники) привезли в ремонт штук шесть советских «Электроник». Привезли поздно вечером, сгрузили в кучку.

Утром проснулись от детского рёва. Сын шести лет увидел такие сокровища, распаковал, правильно всё собрал, подключил, вставил загрузочную дискету (не умея читать, выбрал правильно), а оно не работает!

Мальчик не пошёл в IT, выучился на «финансы и кредит», на практике в банке был самым незаменимым.

Служил я в шибко секретном радиолокационном пункте, и был он такой секретный, что самую важную аппаратуру держали в закрытом ангаре, а когда надо — вывозили её за полтора километра на основную точку. Ворота ангара были построены так, что подъехать к ним ближе чем на двадцать метров — ну никак.

Среди разной аппаратуры были две интересные вещи. Первая — огромная, метра полтора в диаметре, то ли катушка, то ли бобина — чёрт её знает. А вторая — это квадратный закрытый ящик. Те, кто постарше, говорили, что там какие-то хитрые конденсаторы.

В общем, частенько нужно было это всё перемещать в грузовики из ангара. Но вот беда: катушка была с каким-то хитрым пластиковым покрытием, которое на то время (тогда мне было за двадцать, а сейчас шестидесятый год пошёл) было очень дорогим. Зато ящик весил столько, что на грузовик его затаскивали впятером. Нести ящик было слишком напряжно, поэтому перекатывали — как ни странно, но это нам разрешили.

Таким вот образом, пока нам не выдали тележку, полгода можно было узреть картину: солдаты несут круглое и катят квадратное. Вот вам и армейский способ.

Решил я поднять в фирме сервер. Локальная сеть у нас уже была, а зачем нужен сервер, было всем ещё не очень понятно. Это было время Novell и протокола IPX.

Согласие-то начальство дало, а деньги — нет. Ну, из обломков машин собрал я системник, но без видеокарты. Монитора нет — так зачем мне видеокарта? У NetWare 3.11 уже была встроенная удалённая консоль. Настрою сервер со своей видеокартой, потом выну и буду удалённо администрить. Ну, поставил (дистрибутив нашёлся только русский), настроил, проверил, что удалённо доступно, вынул видеокарту, и стали мы сервер использовать.

Понадобилось что-то ещё настроить. Запускаю утилиту удалённого администрирования — оппа, все окошечки пустые, ни словечка! Тут до меня доходит, что при удалённом администрировании по сети просто передаётся содержимое видеопамяти, а видеопамять на видеокарте, а видеокарты-то и нету…

Пошёл на Юнону (компьютерный рынок в Питере) и в куче помоечных плат нашёл за копейки видеокарту Hercules и даже монитор к ней. Дело в том, что в эту плату нельзя было программно загрузить шрифты. Какой знакогенератор в ПЗУ прошит, тем и пользуйся. А в этой плате шрифт был только родной, английский. Но за копейки!

Взял, потом стал думать. Ставить нерусифицированный Novell — не вариант. В конторе к серверу уже привыкли, а переустановка — это приключения. Значит, надо видеокарту русифицировать!

Сначала выпаять ПЗУ. Ножек много — все не нагреть. Я их откусил. Все. Потом по одной выпаял и припаял к микросхеме. Впаял кроватку в плату на место ПЗУ, поставил на кроватку искалеченную микросхему. Работает.

Теперь надо прочитать содержимое микросхемы. Программатор у друзей есть, но на другом конце города. Зато есть сетевая карта с кроваткой под микросхему BOOTP. Ставлю туда свою ПЗУ, пишу программульку, считываю содержимое микросхемы по адресам в памяти, пишу в файл. Образ ПЗУ у меня есть, но где там шрифт? Пишу вторую программульку — вывожу на экран каждый байт как восемь символов. 1 — весь символ белый, 0 — чёрный. Следующая строка — следующий байт. Ага, вот они! Теперь я знаю, где в ПЗУ лежит шрифт. Прогоняю эту же программку по русификатору. Нахожу в нём русифицированный шрифт и в образе ПЗУ меняю один на другой. Уф…

Еду к друзьям с программатором, записываю ПЗУ. А вдруг там контрольная сумма? Ставлю в кроватку на видеокарте новую ПЗУ. Включаю. Момент истины… О чудо, всё работает! Есть русский шрифт, есть английский!

Вот так просто и незамысловато я собирал свой первый сервер.

В середине восьмидесятых у одного мальчика из «золотой молодёжи» я купил себе статусную вещь — кассетный плеер с наушниками. И бонусом в комплекте — полный отпад! — микроколонки. Радости не было предела. Однокурсники завидовали, девушки клеились.

А потом случилось страшное: плеер сломался. Он стал страшно хрипеть даже на минимальной громкости. Красиво поставить его на стол, включить микроколонки и пригласить девушку стало уже невозможно.

Специальность у меня была теоретическая, и я пошёл к знакомому на другой факультет радиотехнической специализации. Он открыл плеер, и мне стало очень грустно: вся электронная часть была сделана на одной-единственной микросхеме с обвязкой из пассивных компонентов. Достать такую же микросхему или аналог было нереально.

Знакомый не унывал. Он взял лупу и полтора часа разглядывал микросхему и прочие детали. Потом взял обрезок электрошнура с вилкой, к зачищенным концам примотал две иголки и обмотал изолентой, чтобы можно было держать их руками. Воткнул вилку в розетку, взял две иголки и ткнул ими в две ножки микросхемы. Корпус вспучился и задымил, пошла страшная вонь.

— Серёжа, что ты делаешь?!

— Ремонтирую. Проверяй уже.

Я включил плеер, и он заработал нормально.

— Но как?!

— Смотри: тут по набору пассивных компонентов видно, что в этой микросхеме трёхкаскадный усилитель. А ты слышал, как именно твой плеер хрипит? Это явно выходной каскад. А в плеере три каскада ни к чему. Видать, у производителей эта микросхема дешёвая, на потоке производится, вот они и лепят её куда нужно и куда не нужно. Третий каскад барахлит и не нужен. Я от него и избавился: выжег и превратил в перемычку.

Короче, хорошее образование было в СССР.

Первые книги по программированию на Фортране попали на полки ленинградских книжных магазинов задолго до бума персоналок в восьмидесятых. Мой отец, который тогда учился в пятом классе, купил себе несколько таких книг, благо стоили какие-то копейки и дефицитом не были. И уподобился Аде Лавлейс, которой тоже не на чем было проверить собственноручно написанные программы.

Потом пришла эра самодельных «спектрумов». Но проверить свои программы на такой машине мой отец не смог: лень было переводить из Фортрана в Бейсик. А вскоре тетрадь потерялась.

Недавно мы её нашли. Молниеносно поставили G77 — странный программный пакет, автоматически переводящий программу из Фортрана в Си, а затем компилирующий входящей в комплект древней версией GCC, и всё это в DOSBox.

Программы из тетрадки вбиты, пора проверять. Несколько опечаток пришлось исправить. Работают!

А вот Ада Лавлейс проверку своих программ на практике увидела лишь с того света…