В большинстве вузов среднего пошиба преподавание информатики устарело на много лет, но оно есть, и это радует. А поделать с этим ничего нельзя, потому что ни один квалифицированный программист за нищенскую зарплату преподавать не пойдёт. Пойдёт, точнее, но только если он одержим, а одержимые преподают только на соответствующих факультетах приличных университетов. Тоже, кстати, в перерывах между нормальной работой. Такова жизнь.

Если умеешь хорошо программировать, надо не ругаться, а стараться помочь преподавателю. Поверьте, работает. В школе, помню, я быстренько выиграл олимпиаду по программированию. Получив пятёрку автоматом, я занимался своими делами: решал задачи с российских олимпиад.

А коли нельзя так, играйте по правилам. Сложно, что ли? Если требуют ставить циферки в начале строки (ужас какой), напишите программу, которая будет делать это автоматически, если настолько круто умеете кодить. В чём сложность?

Первый курс, специальность «Прикладная математика и информатика». Был (да и есть пока) у нас один кадр — ничего не понимал как в программировании, так и в компах в целом.

Задали нам простейшую лабораторную, чтобы закрепить только что пройденный материал по Си. Система проверки у нас стоит на сервере университета, и код отправлять нужно именно туда.

В один прекрасный день подходит ко мне этот чудик и говорит:

— Слушай, я тут программу написал на русском языке. Переведёшь её на Си?

Я слегка опешил и не сразу понял, о чём речь. Заглянул в протянутый мне листок и увидел огромный кусок текста с описанием алгоритма. На мой вполне логичный вопрос, какого чёрта он тут делает, я получил в ответ:

— Ну, в ЕГЭ можно было и так…

Спасибо вам, товарищ Фурсенко!

Выполнял лабораторную работу по программированию под DOS (чтоб не забывать историю, наверное) на старом компиляторе, который в прогу добавляет проверку на присваивание нулевому указателю. Начали появляться сообщения об этом ошибочном присваивании. Для локализации ошибки закомментировал часть кода. Всего осталось примерно 800 строк кода на C++, в которых могла быть ошибка. Перечитал весь код, исправил пару ошибок. Ошибка пропала. Начал убирать комментарии — появилась опять. Ясно, что где-то глюк с указателем, и на ход выполнения программы влияет её размер. Ещё два раза перечитал весь код, нарыл пару мест, где можно было бы добавить проверки. Ошибка осталась. Под отладчиком в режиме ассемблера начал изучать код. Узнал подробности работы конструкторов и деструкторов классов, начал исследовать структуру хипа…

А потом что-то дёрнуло меня посмотреть, какого размера файл. 70 КБ при модели памяти в один сегмент. Код + данные + стек + хип > 64 КБ. А компилятор хоть бы предупредил…

Программисты, не забывайте русскую пословицу: «Доверяй, но проверяй».

Работаю гейм-дизайнером в крупном издательстве социальных игрушек. Про свой технический бэкграунд никому обычно не рассказываю, поэтому часто сталкиваюсь с забавными ситуациями и могу сказать, что многие кодеры любят дурить нашего брата. К примеру, типичная просьба «А вы не можете сделать выборку чуть поточнее?» обычно встречается квадратными глазами, праведным гневом и рассказами про то, что это дни, недели, а иногда и месяцы работы.

Но я могу спросить и иначе: «А не добавить ли вам AND и условие в SQL-запрос, чтобы получить желаемое?» Ответа ждать приходится обычно долго: подобный вопрос действует на знатоков баз данных гипнотизирующе. Потом гордые разработчики пасуют, а общие трудозатраты по их оценке снижаются до минут, если не до секунд.

Работаю сисадмином, рядом со мной сидит программер. Он весь день писал базу данных, отрывался только налить чай, покурить и пообедать. Дописал, тестит — работает! Ну, думаю, отметим это маленькое событие пивком после работы. Угу… Программер ставит курсор на форму, плавно нажимает Delete и Enter.

Я никогда так сильно не переживал о психическом состоянии коллеги. Лемуры со своим выражением глаз просто нервно курили в сторонке.

Друг из России, работает в Штатах. Подходит к нему старший менеджер проектов и начинает беззастенчиво смотреть в монитор.

— Почему не работаете?

— Я работаю.

— Я же вижу, вы сидите в интернетах и читаете русскоязычные сайты.

— Я работаю.

— Чёрт, я переставлю вам Виндоус, и у вас больше не будет русской кодировки! Что это за сайт?

— Русский «Башорг».

— Что! Но это не сайт по вашей работе!

— Этот сайт помогает мне работать.

— Так, какой у вас проект?

— %ProjectName%.

— На какой он стадии?

— Предварительное тестирование.

— Покажите план… Чёрт! Что вообще происходит? Предварительное тестирование по плану только через два месяца!

— Проект почти готов. Ещё день-два на предварительное тестирование, до трёх дней на правку кода. В общем, через неделю можно начинать тестирование.

— Но у нас сейчас нет свободных тестеров!

— Я буду сидеть. Буду читать русский «Башорг». И буду ждать тестера.

— Чёртовы русские!

Работаю в небольшой программерской конторе. Продаём несколько собственных разработок на Яве, среди которых есть и программка для отчётов. Программа старая, многие люди, что над ней работали, ушли в лучшие места.

На одном из репортов софтина вдруг начала умирать, выжирая всю память. Тестеры три дня искали и обнаружили, что в одном из полей одной из таблиц есть значение «Wheelchair user», и если его поменять на «abc», то всё работает. Кто, блин, запрограммировал ненависть к людям с ограниченными возможностями? Стали пробовать разные варианты. Выяснилось, что «Wheelchair u» всё ещё падает, а вот «Wheelchai u» уже работает. Пошёл запускать локально — out of memory error. Нашёл метод. А там перед циклом, в котором и происходит переполнение, стоит коммент:

// FIXME: Infinite looping happens

Дали нам библиотеку для переформатирования сообщений вместе с исходным кодом. Один взгляд на код — и сразу стало страшно. По всему тексту валялись комментарии:

// TODO: fix me

// TODO: make this better

// TODO: this is most definitely NOT thread safe

// TODO: this is incorrect

// TODO: this does not print the contents

Вся радость в том, что работало всё исправно. Ни одной ошибки. Стрёмно было — не передать.

Задумчиво бреду с работы домой. Рядом мамаша тянет за руку мелкое дитя. Ребёнок, посмотрев на рекламную вывеску, вопит:

— Мама, мама, смотри: «Окна и двери»! А нам он не подходит, нам нужны только двери.

Правда, несложно угадать профессию родителей?

Дело было в универе. Для допуска к защите каждый студент обязан был получить зачёты по опредёленному количеству семинаров. Самым разумным выбором была «Теория сжатия информации» — всяк не «Общая архитектура процессора» у маразматика завкафедрой!

Первый семестр — сжатие без потерь. Для получения зачёта необходимо было реализовать свой алгоритм архивации не сильно хуже публичных аналогов по времени исполнения и итоговому размеру архива. Второй семестр был посвящён сжатию с потерями. На вход подаётся аудиофайл, и половина работ отсеивается сразу: из колонок звучит явно не музыка, а аудиокассета от «Спектрума».

Очередной вариант — сжатие гораздо лучше, чем обычно. Препод нажимает «Play». Музыка, а не хрипение из динамиков! Странно. Перепроверяют. Сжимает быстро, результат весит явно меньше публичных аналогов.

Открыли код. Ошибся автор: диапазон допустимых частот неверно задал, все низкие и верхние обрезал совершенно, причём гораздо сильнее, чем стандартные алгоритмы. А колонки у ноута препода так себе, всё равно разницу не понять!