Вот и до нашей глуши докатилось такое явление, как цифровое ТВ. Имеется в виду вещание в формате DVB-T2. Поставил я на даче маме и племяшке эту шайтан-коробку и приступил к настройке. Тут выяснилась одна особенность: первый мультиплекс (в основном, новостной) вещает с близстоящего передатчика с уровнем сигнала 90% с антенной, направленной куда угодно, а вот второй (развлекательный) идёт с передатчика аж в 80 км за лесами и полями.

Антенна довольно старая, хотя и позволила поймать этот самый второй мультиплекс, но мощность оставляла желать лучшего. И тут — то ли пайка кабеля не ахти, то ли сам кабель не очень — выяснилась ещё одна деталь. В дождливую погоду «развлекательный» сигнал подскакивает до устойчивого приёма, а вот в солнечную — падает почти до нуля.

А оно и верно! Нечего детям летом в хорошую погоду дома сидеть, в телик пялиться.

Лето 1992 года, неэлектрифицированное СНТ. И я, скрашивающий скуку от отсутствия телевизора придумыванием всяческих штук. Их впоследствии обзовут дронами, но мне-то откуда тогда знать?

В тогдашнем моем представлении дрон должен был быть дирижаблем, спускающимся на землю только для ремонта. Солнечная батарея питает электролизёр, получающийся водород тут же поступает в горелку монгольфьера. Когда кончается вода, её запасы дрон пополняет в ближайшем водоёме. По бокам установлены четыре пропеллера — вот тут я угадал. Только направлены они не вверх, а в стороны — тут промахнулся. Они могут и перемещать дрон по дирижабельному принципу, и корректировать его положение, когда он висит в одной точке. Высоту меняет ШИМ-регулятор, питающий электролизёр. Я тогда не знал, что мощности солнечной батареи для электролизёра не хватит. И, конечно, непременный атрибут — видеокамера.

Изобретательская мысль всё переиначила, и сегодня мы имеем то, что имеем. Дроны стали бытовыми приборами, но устроены и работают совсем по-другому.

Сравнительно недавно мне пришла в голову мысль использовать дроны, уже современные, для закрашивания рекламы спайсов. Неужели мне одному? Ясно, что нет — такая идея не может не витать в воздухе. На днях я узнал из новостей, почему она не реализована (и пока не может быть реализована). Опыты по использованию дронов для нанесения и смывания граффити показали: пока в них стабилизация положения слишком уж хромает. Получаются бесформенные линии. Разработчикам, и самодеятельным, и профессиональным, есть над чем поработать.

Тем же далёким летом 1992 года я прорабатывал другую мысль. Возмущённый дороговизной расходников для «Полароида», я придумал использовать в фотоаппаратах с мгновенной печатью термопринтеры, работающие на факсовой бумаге. Пусть ч/б, зато стоимость одного снимка меньше, даже с учётом того, что факсовая бумага тогда тоже была недешёвой.

Эта идея была провальной с начала до конца. Во-первых, отпечатки на термобумаге тоже выцветают подобно полароидным, во-вторых, хотя тогда этого было ещё не видно, «цифра» уже ме-е-едленно, но наступала, чтобы к нашим дням превратиться в доступный даже бомжу способ съёмки, позволяющий вообще не задумываться о стоимости места для хранения одного снимка.

Когда-то давным-давно работал я в серьёзном банке на техподдержке системы «клиент-банк». Целыми днями сидел перед компом без интернета, наблюдая картинку терминального подключения к серверу на весь экран (а подключён был не я один, и действия других сотрудников тоже отображались на моем экране). Настал момент, когда плечо и шея уже начали зверски болеть от постоянно зажатой между ними телефонной трубки, и я взмолился начальству о покупке гарнитуры.

Политика безопасности банка такое запрещала, но гарнитуру всё же купили. Это было довольно интересное устройство, монтирующееся к обычному проводному офисному «панасонику». Под трубку, лежащую на аппарате, вставлялся специальный механизм; когда приходил вызов, в гарнитуре начинало пиликать, а когда я нажимал кнопку приёма на наушнике, маленький и незаметный механизм срабатывал и приподнимал трубку с рычажка приёма вызова.

Приходит в отдел сотрудница с каким-то своим вопросом, но в данный момент ей никто помочь не может: все висят на телефонах, только меня нет на рабочем месте (я с гарнитурой утопал в курилку, туда дальности связи вполне хватало). Сотрудница ждёт, пока кто-нибудь освободится, присаживается на моё рабочее место — и офигевает… Как так? Меня нет, а мышка по экрану бегает, кнопочки на экране нажимает, явно человек работает, но его же нет? И тут случается полный апофигей: поступает входящий вызов. Я в курилке его принимаю на гарнитуру и начинаю консультацию, а что видит эта дама? Что не просто комп управляется без человека, но и при телефонном звонке трубка аппарата поднимается сама. У сотрудницы был глубочайший шок.

Работаю в детдоме учителем труда. Также отвечаю за всю электронику, технику — да, в общем, за всё, где течёт ток.

На днях какой-то добрый человек прислал китайские тетрисы. 500 штук, блин! Почему, блин? Потому что у них очень мерзкий звук, и начальство постановило: перед тем как отдавать детям, пищалку отключить.

В общем, открываю корпус, динамик сам вываливается, оставляя контакты на проводах. Мнда. Дёргаю за провод — и любуюсь оторвавшейся дорожкой. Мнда… В общем, 499 штук нам надолго не хватит.

Зову самых толковых детишек, диктую инструкцию по патчу. Сидим, работаем.

— Ой, дядь Толь, а тут стандартная ARM-овская микросхемка… Можно я программатор соберу?

— Да, собирай, хлама не жалко.

Собрал. Долго возился, как же туда залезть: микросхемка без корпуса, просто капнуто сверху пластика. Потом догадался, что прошивать нужно флешку, с ней проще: можно выпаять. Под моим руководством аккуратно поставил кроватку. И вырезал дырку в корпусе: микросхема в кроватке не помещается в корпус.

Дальше затих на месяц, щёлкая что-то на компе. А вот сегодня показал свой плеер на базе этого устройства. Пищит так же мерзко, но уже на выбор из того, что залито. Сейчас мальчишка думает, где достать нормальный динамик и что из этого можно сделать ещё.

За два месяца угробили половину тетрисов.

Люстра Чижевского — вещь хорошая. Особенно когда эту люстру решила внедрять охрана труда, типа, оздоравливать сотрудников.

Приходим — висит. Причём на недоступной высоте — потолки у нас высоченные. Работает, не работает — непонятно, звуков не издаёт, выключателя не видно нигде. Как потом выяснилось, люстра таки работала. А выключателя просто не было.

Выяснилось это, когда электроника в лаборатории начала дохнуть пачками. Всякая микросхема, полежавшая с незамкнутыми выводами, оказывалась мёртвой, и пока этот факт был обнаружен (часа два, не больше), пожгли приличное количество дорогих компонентов.

Знаете, некоторых людей надо называть не программистами, а погромистами.

Средней крупности компания. Свой штат кодеров размером в два десятка рукопар. Случилось так, что три четверти отдела заменили в довольно короткий срок. Кто круто заболел, кто ушёл из жизни, кто в декрет, кто на ПМЖ — в общем, кто куда. Новые люди и мели по-новому, так сказать. В том числе пришёл и новый начальник отдела.

И тут сверху пришёл приказ: «Реализовать программу доступа в рабочие помещения и к компьютерам по смарт-картам». А кодеры что? Кодеры — делай. Программаторы в наличии, софт пишется, чистые смарт-карты закуплены, сидят, красноглазят.

Вроде всё окей, десяток тестов, три беты и релиз — всё работает. Вроде все сотрудники должны радоваться жизни и стать тяжелее ещё на пару граммов пластика. Ан нет — не прошло и двух дней, как прибегает инженер: не работает карта. Надо сказать, что по причине перепада напряжения у инженера и бесперебойник сдох, и системник выгорел. Поставили новый. Пришли, подключили программатор к USB-порту — не работает. Подключили к другому — не работает. Задняя панель — не работает. Перепаяли новые порты — не работает. Ну, думают, мистика. Взяли новый программатор — работает. Так и оставили.

Но ведь интересно же! Проверили программатор — вроде рабочий, нигде ни КЗ на плате, ни микротрещин, дорожки целые, контакты целые, всё должно быть в порядке! А не работает. Мистика. Стали копать софт.

И вот тут наступило просветление. Оказывается, начальнику отдела было сказано «усилить безопасность доступа к ПК», и решил он втихаря прикрутить к софтине проверку по ID оборудования. Софтина вшивалась в программатор, при первом подключении считывала ID USB-порта, в который был подключён программатор, запоминала его и при переподключении производила проверку на соответствие. А сам программатор переводила в режим считывания, чтобы дюже умный юзвер в отделе кодеров не смог раскопать эту фичу.

Естественно, баг поправили, но, сказать по правде, провозились мы добрых две недели.

А начальнику отдела товарищи сверху провели противопараноидальные процедуры.

Хоть я и юрист, я регулярно почитываю IT happens. И недавно вспомнил, что и у меня есть история из мира IT, которую я могу рассказать.

Дело было в далёком 1997 году, мне было десять лет, и я вовсю развлекался своим первым компом с Pentium 133 на борту. Немножко программирования, изучение винды и, само собой, игры. Играл я по вечерам, сделав уроки, и во время, когда случилась эта история, в Caesar III.

Однажды вечером стали происходить странные вещи: мышь переставала работать на две секунды примерно через каждые две секунды. Очень неудобно играть, как вы понимаете. В попытке найти причину я перепробовал всё: менял мышей, переставлял ПО, искал ответы в журналах. Мучения мои были неиллюзорны, но наличие свободного времени и желание играть не оставляли мне выбора.

Прошло несколько недель. Однажды, когда моя мама ушла в детскую укладывать спать моего младшего брата, снова начались сбои. Внезапно смутная догадка посетила меня, и я направился в комнату. Открыв дверь, я увидел её — люстру Чижевского, подвешенную к потолку. Уже зная, что я прав, как во сне я наблюдал непрерывный цикл: щёлк — две секунды — щёлк — две секунды. Не слыша вопросов матери, почему я им мешаю, я выключил аппарат и побежал к компу.

Да, это была она. Да! Я прибежал снова в детскую, снова включил люстру, снова к компьютеру — это она. Счастье десятилетнего мальчишки, который нашёл причину своих ежевечерних страданий, невообразимо.

Разгадка была проста: этот прибор тогда было модно покупать для ионизации воздуха. Каждый вечер, укладывая младшего спать, мама включала примерно часа на полтора устройство, и моим городам в Caesar III приходилось испытывать дефицит внимания правителя. К моменту выключения люстры я уже сам отправлялся спать.

После разгадки несколько недель мы спорили, что важнее — компьютер или ионизированный воздух, пока не пришли к компромиссу, но к какому — хоть убейте, не помню.

Работаю программистом в Штатах. Разрабатываю ПО для ракет ПРО.

Внезапно встала задача: надо, чтобы ракеты-цели летели не по прямой, а по какой-нибудь хитрой траектории, чтобы резко усложнить вероятность перехвата. Вот стоим мы, обсуждаем, как можно написать ПО для закрытых ракет, от которых у нас нет ни исходников, ни документации. И тут вдруг девушка внезапно говорит:

— Люди, мы протрахаемся с этой задачей полгода, а через полгода вояки привезут новый тип ракет. И в то же время у нас есть естественный генератор случайных чисел — поток воздуха вокруг ракеты. Давайте просто погнём стабилизатор.

Мы повисли. Потом подумали. Потом погнули.

У ракеты есть управление полётом, и она усердно пытается лететь по прямой, а погнутый стабилизатор усердно её отклоняет, куда ему вздумается. Лучшего противоракетного манёвра мы ещё просто не видели!

Да, давайте нести в НПО «Радон» всё: и часы со светящимися стрелками (там стеклянные капсулы с составом на основе тяжёлой воды), и радиолампы (у некоторых для увеличения эмиссии катоды покрывают торием)…

А как же советские первые цветные шайтан-телевизоры типа УЛПЦТ? Не помните эпичную по своим характеристикам и размерам лампу ГП-5, стоявшую в цепи стабилизации анодного напряжения кинескопа? Напряжение на аноде лампы — 25 киловольт, температура баллона после прогрева — 300 градусов, из-за чего эти телевизоры «славились» своей пожароопасностью… Но и это не главное. А главное то, что при настолько высоких напряжениях лампа начинает себя вести как рентгеновская трубка. Таки да, она вполне способна «засветить» пачку завёрнутой в непрозрачную упаковку фотобумаги или плёнку. Кстати говоря, любой без исключения кинескоп при работе является источником радиации по той же самой причине.

И ничего. Пользовались. Некоторые пользуются до сих пор. Никто не умер.

История с «холиварварами», конечно, не единична. Самому пришлось и поучаствовать, и остановить сражение. Только вместо «Нокии-3310» на середину стола был водружено то, к чему в тот момент были подключены мои неприметные, обычные на вид «затычки». Об столешницу хлопнул компактный, хотя и толстоватый по нынешним меркам черный параллелепипед непонятного собравшимся назначения.

— Как-как? Хрень?

Нося «Ирень-401» в кармане годами, я и не замечал, что металлизация на букве «И» немного стёрлась. Получилось что-то вроде «/ рень». А прочитали собравшиеся в меру своей испорченности.

В другом кармане у меня, конечно, недорогой сенсорный «китаец». Просто я уважаю такие штуковины. Тянет, и всё.