Израиль. Утро. Два программиста и системщик заруливают в здание своей конторы. Вход в здание загорожен — грузчики неторопливо разгружают здоровенную фуру. Кто-то снял офисы и теперь ввозит свои вещи. Обойти груду хлама не удаётся никак, и ребята принимают решение покурить в сторонке, пока грузчики не освободят проход к лифту. От скуки парни начинают разглядывать расставленную где попало мебель. По мере осмотра лица их вытягиваются всё сильнее и сильнее. Вот что стояло у входа:

Высокие барные стулья и мягкие диваны, на которых можно поваляться после обеда, но невозможно посидеть с ноутом или провести деловую встречу;

Огромный, явно индустриальный холодильник, поперёк которого красуется огромная наклейка «молочное»;

Три кофейных машины, аккуратно обёрнутых в целлофан, у каждой по два ряда кнопок управления;

Сейф размером с человека, открытый настежь (как они его в этом виде перевозили — уму непостижимо), верхняя полка которого набита туалетной бумагой;

Бухты гирлянд, ящик запечатанных воздушных шариков;

Коробка с надувным бассейном, под завяз набитая теннисными мячами;

Японский стол с очень короткими ногами, к которому намертво приклеены две вазы с декоративными цветами;

Белая чертёжная доска, на которой маркером написано «PKI» и нарисована какая-то морда;

Доска с заламинированными фотографиями людей в ластах, с коктейлями и хоккейными клюшками;

Пластиковый крокодил размером с хорошую корову;

Вращающаяся пепельница на ноге высотой в полтора метра и объёмом литров пять;

Лакированные плиты от столов хитроумного дизайна из солидного дерева, каждая с чёткими следами окурков и стаканов;

Серверный шкаф, который не догадались разобрать и повезли как есть, лишь обмотав верёвкой, — с серверами внутри, коробкой от пиццы наверху и грязными пластиковыми стаканчиками внизу.

— Рас@#$дяйство, однако, — сказал один программист. Он был прав: здание было набито хайтек-компаниями, и такой набор предметов был, мягко говоря, атипичен. — Что они делают вообще?

— Наверное, одна из тех шарашек, где никто никогда не работает, — сказал второй озадаченно. — Здесь нет ни одной функциональной вещи. Скорее всего, они не производят ничего ценного или умного. Пинают вола, пьют кровь, а все вопросы форвардят индусам. Чей-то папашка навалял сынуле работёнку, а сынуля оттягивается по полной... Прикинь, Борь?

Сисадмин Боря не ответил. Он пробрался между стеной и холодильником, обогнув велотренажёр и прозрачный пластиковый куб, под завязку загруженный жёлтыми журналами National Geographic, и остановился, тупо глядя в стену. Программисты окликнули его ещё раз, но он опять не ответил. Приглядевшись, они поняли, что Боря тихо икал, упёршись в холодильник спиной и бесконтрольно сползая на пол. «Господи, — подумали программисты, — неужели приступ какой-то?»

Оба парня ринулись спасать Борю, горными козликами перескакивая через заботливо расставленные препятствия. Через силу, утирая слёзы, держась одной рукой за грудь, второй Боря указал на стену. Программисты увидели мирно прислонившуюся к стене табличку с золотой рамкой. На табличке красовалось золотое же тиснение:

Microsoft Certified Gold Partner

Как-то работал инженером у одного провайдера. Очередное задание — поменять сгоревший свитч на чердаке пятиэтажки. Лето, от раскалённой крыши на чердаке настоящий ад, темно, грязно, под ногами хрустит керамзит, потолок очень низкий. Ползу на корточках вдоль кабеля, ищу злополучный свитч.

Вдруг за спиной послышался шорох. Останавливаюсь, прислушиваюсь. Сзади явно кто-то ползёт, причём ко мне. Кому я мог понадобиться в таком месте? В голове всплывают образы бомжей-вампиров, упырей-наркоманов и прочей нечисти, встречаться с которой явно лучше при свете дня. Вижу далеко впереди свет от открытого люка и начинаю пробираться к нему. Шорох за спиной становится громче! Ползу ещё быстрее, шорох раздаётся уже почти за моей спиной. Из последних сил подползаю к люку, оборачиваюсь и вижу, что преследователь уже тут.

— Эй, кто такой, что тут делаешь?

— Провайдер «Х», чиню свитч. А ты кто?

— Провайдер «Y». Думал, кто-то наши свитчи пи... ворует.

После этого случая без фонарика я по чердакам не лазил.

Идёт тестовый прогон бизнес-процесса. Дым стоит коромыслом: пользователи не желают разбираться в новых для себя программах; поставщики входящих в процесс программ, раскиданные от Сибири до Болоньи, каждый на свой лад отказываются исправлять найденные ошибки; IT-отдел заказчика мутит что-то с серверами, не ставя никого в известность. Да и сам бизнес-процесс далеко не тривиален: свести в точке интеграции шесть программных продуктов — это вам не шутки.

Целый день нахожусь на ногах: как только всё налаживается в одном месте, так в почту немедленно падает письмо о том, что сломалось что-то ещё. Восьмой час вечера, и я наконец налила себе чай — само собой, на экран тут же выскакивает оповещение Outlook о новом письме. Открываю: «Срочно! Ошибка в программе! На экран вывелись латинские символы в беспорядке!» — и, конечно, никакого скриншота ошибки. Гадая, что и в каком месте отвалилось на сей раз, иду в гости к пользователям и прошу показать, что произошло.

Посмотрела на экран. Пришлось согласиться, что «Unable to connect to remote server» — это страшный беспорядок, и пойти в очередной раз ругаться с системщиками.

В месячном доходе стоматологии пропало триста тысяч рублей. Управляющий рвёт и мечет: у него ставка напрямую от оборота, касса не сходится, а шеф требует объяснения. У меня же, как назло, в ближайшие два дня не получается подъехать посмотреть.

Кое-как подключаюсь по интернету и поднимаю архив базы. На триста тысяч налечился пациент Проверкин Тест Тестович. Оказалось, это новый доктор тренировался управляться с программой. Попробовать надо было все виды услуг — гражданин Проверкин лечил, отбеливал, удалял и протезировал все зубы несколько раз.

За обедом оседлал моё рабочее место юзверь — погонять какой-то шутер решил. Юзверь хороший, с компами обращается правильно, так что я без лишних вопросов дал ему полчаса расслабиться. Допив чай, я и сам чувствую непреодолимое желание «поdoomать». Подхожу к рабочему месту и говорю ставшую сакральной фразу:

— Всё, хватит, стоп-игра!

Никогда не глючившая машинка наглухо виснет: ни Alt+F4, ни Ctrl+Alt+Del не помогают. Юзверь с очумелыми глазами молча уступает мне место. После нажатия волшебной кнопочки на корпусе всё продолжило работать с прежней стабильностью и в моих руках не глючило. Коллеги стали посматривать на меня с опаской: мало ли что ещё выкину?

Админю небольшую контору в 30+ машин, а в свободное время помогаю бухам. Бухгалтеры — не враги админа; мы живём дружно и иногда очень весело.

Поставил я на свой комп заставку в виде BSoD и забыл. В течение дня, увидев это чудо на мониторе, несколько раз хватался за сердце, но ближе к вечеру попривык.

Прибежали сметчики — комп не грузится. Прихожу, а там BSoD, на этот раз настоящий. Посыпался винт — хорошо, бэкапы падали по сети на сервер. Вернувшись в кабинет, я от греха подальше удалил злосчастную заставку.

Админ, будь осторожен! Хоть мы каждый день исполняем шаманские танцы и поднимаем демонов, подобные обряды недопустимы.

Я ещё учусь, но свой Debian Linux на ноутбуке настроил нормально — работают и сервера, и интернет. Обычно я заводил будильник через «гномовский» апплет, но это надоело мне на второй день. В голову пришло использовать планировщик anacron. Впечатал в /etc/crontab строчку 7 20 * * * и так далее, сохранил и выключил.

На следующий день после обеда включаю компьютер и творю дела свои сокровенные. Cлышу в динамиках знакомую музыку — как раз ту, что поставил на будильник. На часах 20:08. С чего бы?

Оказывается, mm:hh совсем не hh:mm, потому разбудить меня машина решила не в 7:20, а в 20:07. Впрочем, думаю, скоро оно так и будет — с моим-то графиком...

Во времена моего школьного детства была у меня 486-я машина и шариковая мышь. Однажды я достал шарик, протёр его и оставил на столе. Маленький круглый серый объект нашла собака и из интереса немного погрызла. Понятно, шарик стал абсолютно непригоден для использования, но денег на внеплановую покупку нового манипулятора у меня не было.

Мышь пришлось разобрать. Ролики крутились пальцем — двигать их приходилось в обратную сторону относительно движения курсора, отдельно по вертикали и горизонтали. В микропереключатели же приходилось попадать ногтём.

Таким макаром я проработал целый месяц. Скажете, велика проблема, во времена DOS мышь была особо не нужна? Так-то оно так, но основное время за компьютером я тогда проводил, играя в Warcraft...

Был у нас один очень аккуратный сотрудник, прямо-таки педантичный: болтики если где выкрутит, в одну линию раскладывает, и потом при сборке вкручивает в том же порядке.

Принесли комп, который перестал грузиться. Банальщина — лёгкое повреждение NTFS, всего-то чекдиск прогнать, и готово. Сотрудник вынимает винт, подключает к тестовой машине, исправляет ошибки, собирает обратно. Не работает — не находит диск. Замена шлейфа не помогает. На весу диск работает, а в корпусе отказывается. Через несколько литров пива кто-то другой засунул винт в машину, и он сразу завёлся.

— Нет, этот болт не тут был, я его отсюда выкрутил! — переживает аккуратист.

Болт как болт, каким обычно диски прикручивают, но... длиннее почти вдвое. И точно — в том месте, куда вкручивался длинный болт, он упирался винту в контроллер и замыкал, видимо, какие-то важные контакты.

Шёл в девяностых сериал «Просто Мария». Однажды, проходя мимо телевизора, я зацепился взглядом за компьютер на столе главной героини. Комп был очень похож на стоявшие у нас в институте 286-е машины. Первая мысль: «Какого же хрена она на нём делает?» В ходу-то уже были Пентиумы.

В общем, на неделю я стал поклонником сериала и в конце концов разглядел на мониторе что-то синее. Ну, думаю, Нортон, всё ясно. И тут камера наезжает на комп — на экране монитора окно конфигурации BIOS! Чем же всё-таки занималась Мария на работе, я до сих пор и не понял.