Сижу за компом. Время — три часа ночи. Нет, я не программист и не любитель WoW, я писатель-копирайтер. Я «сова» — работаю над текстами ночами, а днём отсыпаюсь.

Звонок в дверь. Реакции — ноль, так как я просто не могу осознать, что в такое время кто-то может прийти. Да и по какому поводу? Соседи спят, а я не шумлю вовсе — сижу в наушниках... Снова звонок. Матерюсь, но иду открывать.

Соседка сверху, вроде бы нормальная бабуля лет 70. Пару раз заходила за электролампочками в долг; пару раз я у неё одалживался до получки. Бабуля с ходу пытается проникнуть в квартиру, преодолевая моё сопротивление:

— Я знаю, у тебя компутер не выключен! Он мне спать мешает! Из него лучи исходят и не дают спать!

Только тут понимаю, в чём дело. Рядом расположен ночной клуб, с крыши которого световая пушка швыряется отблесками. Иногда они попадают и в окна домов. Но бабушке, конечно, ближе и милей идея агрессии со стороны «компутерщика» с его вредоносными «лучами смерти»...

Печатаю статью в Ворде. Он подчёркивает часть текста зелёным — возможна, мол, грамматическая ошибка. Смотрю на описание:

«Ошибка лексической сочетаемости, хотя и неявная. Можно сказать о чём-л., что это важно или что это имеет большое значение, а вы...»

Разумом-то я понимаю, что за этим «вы» скрывается обрезанный текст, но душой чувствую укоризну умного Ворда.

Админил мой братец конторку одну и задержался после окончания рабочего дня — он же у админов ненормированный. Пришёл к нему в гости друг — изящный шифоньерчик два на два, работает преподом физической культуры. Сел он за компьютер соседний и ждал стал, пока братан закончит работать. Компьютером друг умел пользоваться лишь как музыкальным проигрывателем, поэтому запустил Винамп и стал щёлкать по плейлисту в поисках новых хитов.

Случайно друг нажал на правую кнопку мыши, и вылезло контекстное меню. Глаза начинающего пользователя ЭВМ округлились: «Э, что делать-то?» Братан посмотрел поверх монитора и, возвращаясь к работе, посоветовал: «Щёлкни по рабочему столу, и всё нормально будет».

130 килограмм веса со всей дури ударили кулаком по столу. Мышка с клавой отправились к создателям, моник упал со стола, но вроде бы выжил. Труднее всего было не поднять аппаратуру с пола, а вытащить братана из-под стола.

Решили с другом попить кофе. Сварив напиток, обнаружили на столе кекс. Одна проблема — его с одной стороны поела кошка. Разделили кекс на несколько кусков, и встал вопрос: кто будет есть потраченный кошкой кусок?

Решение не заставило себя долго ждать. Спустя две минуты была написана программа, которая рандомом выкидывала имя того, кому все-таки придется съесть злосчастный кусок. Рандом, впрочем, оказался не ахти, и мы решили его усложнить, создав массив из 26 элементов, содержащий поочередно наши с другом имена.

Запускаем программу, рандом выкидывает случайное имя из массива, и тут друг выдает распрекраснейшую фразу:

— А давай его напополам съедим?

Стоит ли говорить, что кофе к тому времени давно остыл?

На первом курсе института мы изучали классический Паскаль на ЕС 1046 — двухпроцессорном чуде советской электронной промышленности. Подмигивающие чёрно-зелёные экраны терминалов, попискивающие при каждом нажатии клавиатуры весом в три кило каждая, световые «дубинки» (пером это назвать язык не поворачивается) — это обычные будни тех, кто знаком с этой техникой. Но не об этом речь.

Средства вывода на печать у этой замечательной машины стояли тут же, в дисплейном классе, и представляли собой четыре матричных принтера марки «Consul». Эти суровые советские железки были запакованы в литые бронированные корпуса, прикрученные каждый к отдельной тумбочке, включались при помощи ключа («зажигание — есть контакт»), а привод перемещения печатающей головки работал от двигателя размером с современную электродрель.

Печатали листинги программ мы обычно на тетрадных листах в клеточку через копирку — ленту экономили и выдавали только по праздникам. В силу суровости принтеров при перекосе листа они рвали бумагу в мелкую крошку. Куда тягаться обычной тетрадке со столь мощным аппаратом?

Пришло задание — распечатать нечто большое на листе формата А1. Других столь широкоформатных средств печати в институте тогда не было, поэтому заправили в один из «Консулов» лист ватмана, свежую красящую ленту и отдали команду на печать. Совершенно случайно человек, натягивавший лист ватмана, чтобы не зажевало, отвлёкся. Штатный прижимной механизм не справлялся с такой толщиной листа, так как был уже порядком изношен, и принтер, верный своей традиции, порвал ватман пополам (хорошо, не на клочки).

После того, как было порвано ещё три листа — каждый раз то отвлекались, то заправляли неровно, — нам удалось-таки распечатать нужное. Но лаборантам стало интересно, что ещё этот принтер сможет порвать?

Итоги экспериментов по подаче принтеру различных материалов под небольшим углом:

— Жёсткий картон 1,5 мм: рвёт, изредка заклинивает.

— Электрокартон: рвёт.

— Тонкая жесть от пивных банок: рвёт. Печатал он на ней, кстати, очень здорово — прямо на выставку жестянщиков можно было нести.

— Толстая жесть от банок из-под тушёнки: надрывает и заклинивает.

— Тонкий шпон: заклинивает.

По результатам на все принтеры была наклеена табличка: «Осторожно заправляйте бумагу и следите за её прохождением! Принтер рвёт всё, кроме фанеры и жести».

ЕСка, конечно, уже давно списана — не выдержала испытаний временем. Но каждый раз, когда современные матричные и лазерные принтеры заклинивает от малейшей замятинки на обычной офисной бумаге, я каждый раз с теплотой вспоминаю советский «Консул».

Московские улицы накрыл белый снег, а на жителей столицы вот-вот готов свалиться Новый год. В праздничном ажиотаже люди строят планы, покупают подарки и наряжают ёлки. В офисах за ёлку сойдет и шкаф — благо, таланта офисным работникам в украшении трудовых будней не занимать. А между тем к празднику готовятся не только люди, но и техника.

Свеженький, только что купленный сервер в авральном темпе был набит программами и запущен в строй. Новосёлы потихонечку обживали многогигабайтные кабинеты, а разрываемые на части сотрудники IT-отдела всё добавляли новых жильцов. Первая волна вольготно разместилась и расслабленно выполняла работу, и тут появился Он — Утилит Надзорович Заматплатин, спец по надзору за здоровьем отдельных устройств сервера. Появление такого жильца — вроде бы рядовой случай, но не в этот раз. Утилит Надзорович соответствовал духу времени и блистал дружественным интерфейсом, имевшим приставку «web».

По собственному разумению занял этот господин не свободный кабинет, а чужой — нашёл комнату попросторнее да и вселился, пока хозяин отлучился на профилактику. Приходит наш подсиженный Сервер Сайтович Интернетин и недоумевает: «Как так? Мебель таскал, украшения к Новому году развешивал, а тут этот расселся?!» Так обиделся на Надзоровича, что плюнул на всё и сел прям в коридоре: никуда, говорит, не стронусь, пока порт мой не вернёте. А Надзорович чего — он парень вёрткий, рано встал — кабинет первым занял. На контакт не идёт, всё к админу посылает: «Пусть большое начальство решает». Сидит себе в чужом кабинетике, всем звонящим про температуру докладывает.

Мы, конечно, как это дело увидели, сразу кинулись разбираться. Ага, Надзорович у нас новенький работник, неопытный, только в 80-м кабинете работать может, а про другие и слышать не хочет. Оттого и конфликт с Сервером Сайтовичем — тот тоже не может отойти от строгих RFC-предписаний и переехать в другой кабинет: его же клиенты только этот адрес знают!

Помирили мы обоих, сделав еще один кабинет за номером 80, но на другом этаже. Теперь сидят оба довольные и тряват байки друг другу про то, как вчера процессор халтурку всю ночь гнал, да про то, что бухгалтерша Марина Петровна очередную фотографию внучки на корпоративном веб-альбоме выкладывала, 5674-ю по счёту.

Вот такая вот предновогодняя история приключилась. Сказка ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок. Не забывайте проверять сервер после финальных аккордов — вдруг и у вас утилита мониторинга отберет 80-й порт у веб-сервера?

Делаю очередную лабу по С++ — задачу коммивояжёра. Нужно решить её четырьмя методами, сессия на носу, а я после долгих пыхтений добил только первый метод — полный перебор.

Без задней мысли сохраняю исходник и начинаю в том же проекте трудиться над новым методом (с этими проектами в Visual C++ такая фигня — кто кодил, тот поймёт). Что-то написал, сохранил — как оказалось, в свежий исходник с полным перебором. Ну думаю, кранты мне: опять то же самое переделывать — застрелиться можно. К счастью, друг выручил: я ему этот исходник по доброте душевной переслал перед началом работы над вторым.

Сижу, плачусь ему в жилетку, пока он пересылает мой код обратно. Через две секунды после окончания пересылки файла скачок напряжения — и света нет во всей квартире.

Вот сижу я сейчас и думаю: то ли меня кто-то не любит, то ли коммивояжёр кому-то в своё время сильно насолил.

Работаю в небольшой организации техником. На все призывы информировать о том, что у них случилось, подавляющее большинство сотрудников не реагирует. Всем оставил свой номер во внутреннем мессенджере, свою электронку, номер мобильного телефона — его вообще чуть ли не в каждом углу развесил. И всё равно я узнаю о том, что где-то что-то не работает, только тогда, когда мне в очередной раз заявляют, что я бездельник. Никакие доводы об отсутствии телепатической связи с их компьютерами, ксероксами и факсами, что называется, не прокатывают. Сделал журнал заявок — может, хоть это поможет?

Начальство, очевидно, тоже не воспринимая никаких моих доводов, в очередной раз решило перевести меня из кабинета в кабинет. Чем больше раз переводят, тем хуже предоставляемые помещения: в последнем варианте это комната без ремонта с осыпающейся штукатуркой, неплотно закрывающимися окнами и устойчивым душно-сладким запахом. Мои доводы о том, что сидеть там противно, тоже не прокатывают.

Помещения мои извечно представляют из себя проходной двор — ключи всегда есть у множества людей. Отдельные персоны не стесняются заходить туда, чтобы во всеуслышание констатировать факт бардака (это когда всё разложено на рабочем столе для удобства, а не ровными рядами по шкафчикам).

И почему я люблю эту работу?..

Молоденькая, но сильная девушка-бухгалтер, любительница фитнеса, недолго думала, когда неожиданно моргнул свет, а под столом что-то резко и неприятно запищало. Испугавшись, она рефлекторно двинула со всей дури на звук писка ногой. Что-то щёлкнуло, и писк жалобно затих. Вскрытие показало, что ей как-то удалось выбить из пазов пластикового корпуса бесперебойника крепление разъёмов кабелей и даже потрескать небольшую электронную платку внутри.

Сам ИБП отправился на свалку, а батарея выжила лишь чудом.

Работаю в сервисном центре крупного магазина бытовой электроники. Приходит клиент, купивший вчера довольно недешёвый ноутбук:

— Всё нормально работает, только когда я адрес в интернете пишу, у меня несколько соседних букв сами пропечатываются.

Предлагаю посмотреть, в чём же там дело, и попутно рассказываю, что недавно по неосторожности разлил стакан пива на компьютерную клавиатуру и наблюдал схожие симтомы.

— Я ничего не разливал!

Достаю аппарат, даже не включая, осматриваю: клавиатура начищена до блеска, но в промежутках между клавишами просматриваются следы влаги. Наклонился, понюхал — так и есть, оно, родимое. А у нас как раз «парт-таймер» подрабатывал, молодой совсем. Подзываю его и прошу идентифицировать запах:

— Даже не знаю. Какой-то странный... Хлебом пахнет!

— Запомни, это запах выдохшегося пива!

Покупатель, более не отпираясь, спросил, что ему теперь делать, и, получив мои подробные инструкции по очистке и замене клавиатуры, удалился восвояси.