Недавно в местном компьютерном магазине я наблюдал мастер-класс по «разводу» покупателей. Передо мной в очереди стоял кабардинец — покупал компьютер за 88 тысяч рублей с подписью «лучший подарок ребенку к первому сентября с целью раскрытия творческих способностей». Монитор мужчина выбрал тоже не из дешёвых, да вот незадача — модель была в единственном экземпляре и с поломанной подставкой. Продавец-консультант, однако, не растерялся:

— Шикарный монитор, эксклюзивная модификация: абсолютно не занимает места на столе.

«Дитя гор» не смогло устоять — купило и монитор, и дорогущий комплект для крепежа монитора к стене.

Недавно я сделал дамам на работе огромный подарок — два часа на «ВКонтакте» и «Одноклассниках» каждой. Конечно, сначала социальные сети я отрубил полностью, но, заметив грубое отношение, понял, что прекрасному полу без разговоров нельзя. Компромиссный вариант устроил обе стороны — дамы остались очень довольны и относятся ко мне приветливо.

Сижу в админской и смотрю, кто куда ходит, на какие сайты ещё ограничения поставить. вдруг вижу, что одна девушка уже три дня не сидит в «Одноклассниках» больше 10 минут. Это меня сильно насторожило; буквально через несколько секунд дверь, не выдержав мощных ударов, открывается, и в админскую влетает та самая девушка: «„Одноклассники“ не открываются!»

Объяснить словами, что сайт не заблокирован, а лимит трафика ещё не исчерпан, не вышло — она просто не желала ничего слушать. Пришлось идти с ней и смотреть, как именно у неё не работают «Одноклассники».

Девушка открывает браузер, заходит на сайт, вводит логин и пароль, после чего получает ошибку. Поднимается ругань: «Что это ещё за беспредел? Мыло у меня уже такое давно, а пароль на „Одноклассниках“ такой же, чтобы не забыть». Мне становится интересно; прошу логин и пароль, она мне их даёт, я ввожу — всё работает. На этом девушка, поблагодарив, разрешает мне удалиться восвояси.

На следующий день эта умница опять устроила мне погром. Встаю, сильно злой, иду к ней в кабинет и заставляю вбить логин и пароль. Адрес почты она вбивает очень долго, причём точку вводит на цифровой клавиатуре. Мне-то сразу всё стало ясно, но ей пришлось ещё полчаса объяснять, что та точка — это не просто точка, а десятичный разделитель. Девушка сказала, что поняла.

На следующий день история повторилась. Я сорвал голос, после чего со злости написал программку, которая при открытии «Одноклассников» выводила предупреждение о том, что точка на цифровой клавиатуре — это запятая. Через неделю девушка всё-таки привыкла к этому факту и стала наконец использовать настоящую точку (которую набирает, кстати, в русской раскладке, патриотка!)

В середине девяностых волна всеобщей компьютеризации достигла и нашего монтажно-наладочного управления. Один из заказчиков расплатился бартером, и мы стали счастливыми обладателями десятка новеньких «пентиумов». Народ у нас в основном был молодой, образованный, больше половины — инженеры-электрики, знакомые с различными клонами «спектрумов» и прочими образцами бытовых ЭВМ советского производства. Посему руководство решило, что проводить обучение работников совсем не обязательно.

Все текстовые документы, даже если в них не было ни одной таблицы, а уж тем более бухгалтерские отчеты, необходимо было создавать исключительно в Excel. Распоряжение требовали выполнять неукоснительно — до сих пор один из наших инженеров чертит электрические схемы исключительно в этом микрософтовском продукте. Ежемесячный материальный отчет составлялся по аналогии с бумажным предшественником: в ячейки вручную вносились не только исходные данные (количество, цена и т. п.), но и результаты расчётов, выполненных на калькуляторе или счётах.

Однажды один из таких отчетов, заполняемый уже не в первый раз, на несколько часов отвлек добрый десяток инженеров от выполнения своих прямых обязанностей. Коллективный разум никак не мог победить заокеанское чудо — вводимое в одну из ячеек число «12,02» непостижимым образом превращалось в надпись «12 фев». Среди сотен соседних ячеек только одна имела формат «Дата»...

Работали мы с друзьями, как это было модно, фрилансерами — делали людям сайты и всячески причиняли добро. Наученные горьким опытом общения с заказчиками-кидалами, мы старались чётко и подробно прописывать ТЗ и условия договоров. Заказчик в тот раз попался тоже учёный — бумажек требовал уйму, оплату давал только по безналу, а дело хотел иметь только с юрлицом. Договорившись со знакомой конторой, мы приступили к разработке. Надо ли говорить, что мы, заказчик и контора-проводник располагались по разным концам Москвы? Намотался я с бумагами — мама не горюй.

Проект движется к завершению. Всё сделано, мы добиваем стартовый контент сайта. И тут девочка-менеджер — ответственное лицо по проекту со стороны заказчика — начинает названивать по десять раз на дню:

— Добрый день, всё работает отлично! Я тестирую, разбираюсь. Только есть одна просьба: сделайте, пожалуйста, основное меню современным.

Мы, измученные бумажной волокитой, быстренько что-то правим, лишь бы отвязались. Она опять звонит с теми же фразами. Длилось подобное общение полторы недели. Я уже боялся подходить к телефону — все идеи о том, каким должно быть «современное» меню, у нашей команды иссякли. На попытки выяснить, что конкретно она хочет, девочка начинала нечленораздельно мычать в трубку, а заканчивала примерно так:

— И вообще, вы же разработчики, вам лучше знать! У вас там дизайнеры, программисты...

В итоге меня осенило попросить у менеджера пример «современного» меню, которое ей по душе. Оказалось, девочке просто нравится, когда при наведении курсора на пункт меню его фон меняет цвет. А все наши яваскрипт-изыски и вебдваноль-красоты, которые мы рожали две недели — это прошлый век.

Поржав, мы быстренько сгенерили плавно мигающую гифку и запихали её на сайт. Увидев, что под курсором меню начинает приятно помигивать, девочка осталась довольна до соплей и нахваливала нас до конца разработки:

— Можете же, когда хотите!

В начале IT-карьеры довелось мне прокладывать сетку в областной администрации.

Ничего особенного: коридор метров 50, комнаты по обе стороны, только вот сетка была на коаксиале. Молодёжь такого и не помнит — терминаторы и заземляющие цепочки теперь разве что со Шварценеггером ассоциируются.

Напротив каждого кабинета в паркетном полу были прорезаны колодцы с лючками, «аппендиксы» из которых вели в кабинеты — там лежала телефонная лапша. По расчетам все сходилось тютелька в тютельку — 185 метров как раз хватало. Я принялся за протяжку.

Самое интересное ожидало меня в конце коридора. Проталкивая стальку в последний «аппендикс», я обнаружил, что 20 метров ушли в него до конца, а в кабинете хвостика стальки всё еще не видно. Почесав репу, я вытащил проволоку обратно и зашел с тыла, начав протяжку из кабинета, от телефонной розетки. Пройдя чуть меньше метра, сталька уперлась в преграду. Никакие попытки пробить затор не увенчались успехом.

Озадаченный, я вернулся к колодцу и только тут обратил внимание, что телефонная лапша в «аппендикс» не проложена. Телефон в кабинете есть, он работает, но куда он подключен — неизвестно. Но это же госструктура! Комендант здания принес мне поэтажный план с коммуникациями. К моему удивлению на нём не оказалось ни телефона, ни колодца. Ещё больше запутал ситуацию владелец телефона, который, как оказалось, даже не знал его номера. Поняв, что попытки выяснить местонахождение таинственного узла связи могут заинтересовать соответствующие органы, я плюнул и побежал за перфоратором.

На факультете вычислительной математики одного крупного вуза есть несколько компьютерных классов с системами под Windows XP. Задания по информатике туда приносят, разумеется, на флешках. Поскольку отключить авторан и запретить запуск программ с флешки в голову никому не пришло, носители в обязательном порядке проверяют на специальном буферном компьютере. Подходишь к бабусе, даёшь флешку, она вставляет её в USB-порт, местный антивирус сканирует её и удаляет все вирусы.

...По крайней мере, идея у создателей системы была такая. Вы уже догадываетесь, к чему идёт дело? Авторан на буферном компьютере тоже не отключили.

Антивирусная таможня уже давным-давно превратилась в вирусную кунсткамеру. На любую вставленную флешку буферный компьютер записывал пакет из нескольких десятков исполняемых файлов и скрытых папок со странными именами. Антивирус на нём кастрирован, слеп, глух и нем; как старый слепой кот в комнате, полной мышей, он не видит ровным счётом ничего. Прорвы вирусов висят в памяти с оружием наизготовку, готовые ринуться на неизведанные территории, как только почуют очередную флешку. Разумеется, если флешка уже была заражена, новый вирус с радостью вливался в дружную семью и распространялся дальше вместе со всеми.

На днях ко мне подошёл менеджер по рекламе и поинтересовался, есть ли у меня дисковод, застенчиво вынимая дискетку. Я, конечно, был удивлен архаичному способу переноса информации, но вида не подал. Взял дискету, засунул в флоповод, переписал файлик... и пару минут безуспешно искал в трее значок «Безопасное извлечение».

Был недавно в Пулковской обсерватории около Санкт-Петербурга. Лет пять назад тамошние астрономы решали непростую задачу автоматизации телескопов. Моторы и система слежения к телескопам были приделаны сразу при постройке. Вот только в 30–40 годы точные датчики положения делать не умели, поэтому начальную установку и коррекцию проводили вручную, глядя на стрелки, привинченные к телескопу и шкалы, выгравированные на основании.

Сейчас купить датчик положения просто. Проблема в установке: все имеющиеся в продаже датчики требуют разборки, сборки и последующей юстировки многотонного телескопа. Поэтому местные компьютерщики изготовили свой вариант: к стрелкам над шкалами они прикрутили дешёвые цифровые фотоаппараты и установили на компьютеры софт, распознающий цифры и риски. Автоматизация прошла успешно.

Пятница, 18:05. Когда я уже одной ногой перешагивал порог офиса, меня отловил финансовый директор, потрясая распечатанным листом, поперёк которого шла жирная серая полоса. Как водяной знак — разве что слова «образец» не хватает. Документ, говорит, нужен кровь из носу прямо сейчас, а принтер выдает такие листы из всех программ.

Финдир — тётушка серьезная, в компьютерных настройках не ковыряется почём зря. Иду к принтеру, прикидывая, что в крайнем случае распечатаю файл у себя, потому что дельных мыслей никаких. Лезу в настройки — ничего похожего на опцию «Print grey line». Чтобы изобразить деятельность, даю команду «Очистка» — принтер пыхтит и выдаёт помятый листок с такой же серой полосой!

Вместо аккуратной стопочки белоснежной бумаги в лотке обнаруживается ворох «серо-полосатых» черновиков. Вечер пятницы удался.

Дело было на первом курсе университета — тогда мы только-только начинали осваивать программирование на Паскале. Я зашёл к одногруппнику, который в это время бился с непростой программкой аж на 100 строк кода. В процесс отладки тут же был втянут и я — просмотрел код, сделал пару-тройку исправлений... Программа работает, компилится, но результаты выдаёт явно не те. Полчаса мы перечитывали код, подправляли, оптимизировали; абсолютно правильная «на бумаге» программа ни в какую не хотела выдавать верный результат.

Никогда не забуду выражение лица товарища, обнаружившего причину мучений. Оказалось, что я, в первый раз правя код, вместо переменной b в одном из операторов влепил d. С тех пор я стараюсь называть переменные осмысленно, а однобуквенных имён и вовсе избегать.