Два месяца назад у меня родилась дочь. Все особи женского пола от малого до пенсионного возраста превратились в каких-то булькающих и ути-путяющих сопливых красноглазых созданий. Не мог понять, что такого они в этом находят, но сегодня дошло.

Ребёнок — это ядро, которое надо скомпилировать (выносить и родить) и конфигурировать (заниматься воспитанием) до потери пульса, пока не достигнешь идеального результата.

Так что это все мы прибабахнутые, а не только линуксоиды. Только у них дети свои — не Homo-происхождения, но вполне sapiens.

Вот всегда меня поражали люди, которые упорно донимают консультантов в магазинах с компьютерной техникой. Это им расскажи, это им раскрути, это им объясни… Конечно, консультанты должны знать продукт, но, простите, вы же прожжённые айтишники! Вы должны знать всё о том, что покупаете.

При покупке лаптопа я лишь спросил у продавца, влезет ли стандартный бутерброд между тачпадом и краем корпуса, чем обезопасил себя от потока слабоумия, а продавца — от ненужного перенапряжения мозга. Остальные характеристики меня совершенно не интересовали: я их прекрасно знал. Кстати, и бутерброд влезает прекрасно, и сам аппарат работает безо всяких нареканий.

Позвонила одна мадам: «У тебя есть чем с дискеты прочитать?» У самой флопа не было, так как комп довольно новый. Говорю: «Есть, неси дискету и что-нибудь, на что скинуть содержимое».

Приносит следующим днём дискету и флешку и тут же убегает. Втыкаю дискету, пытаюсь открыть — урчание дисковода, зависон. Вытаскиваю дискету, перезапускаю explorer.exe. Сую дискету заново, пытаюсь открыть — действия повторяются. Вытаскиваю дискету, видно, слишком резко: защитная шторка остаётся в дисководе. Пружинка тоже. Смотрю в щель флопа и понимаю, что без разборки шторку-то вытащить можно, а вот пружинку…

Выключаю, разбираю, вытаскиваю обе детали, навешиваю шторку на чёртову дискету, собираю, врубаю, сую… Стоп! Какого @#% к колпачку флешки липнет скрепка? Это вопрос к производителю. Дискета в третий раз упорно не читается.

Звоню мадаме, спрашиваю: мол, не вместе ли лежали дискета с флешкой? За ответ захотелось сначала выматерить, потом прибить. «Да я прямо к дискете её и прицепила, она ж магнитится». Правильно, а в универе на парах, связанных с IT, на которых и про дискеты рассказывали, мы пятой точкой слушали. Есть ли у меня дисковод? Для таких куриц — нету.

Я сетевой админ интернет-провайдера, соответственно, работаю только с абонентами. Но когда меня попросили разобраться с компом в бухгалтерии (единственным, имеющим доступ в инет, в целях безопасности находящимся в другой сети), я не мог не улыбнуться.

Бедные бухгалтера молча работали на компе, собранном чёрт-те из чего без дров на видюху около года. Как они терпели слайд-шоу при прокрутке страниц, объяснить я не могу.

Во время оно в голове у меня было только две мысли: написать программу, уложившись в ТЗ, и навариться на эпидемии вируса Chernobyl, имея под рукой программатор.

А ТЗ было очень даже заколдобистое. То есть программа должна была работать на XT без винта. С двух дискет. По филиалам у нас такие едва ли не до 98-го работали.

Кто писал объёмные проекты на Clipper, тот знает, чего стоит впихнуть клиппериану в 640К минус драйвер русской клавиатуры минус драйвер сетевой карточки минус драйвер принтера. То есть ~540К. И клипперовский рантайм на 320К.

И был у меня там модуль. Ничего сверхординарного: выборка по заранее не определённому, но конечному количеству параметров. Только Клиппер — это не SQL. Он не только сам запрос должен создать, но ещё и сам его обработать.

Был этот модуль в двух вариантах: либо быстро, но то чего-то пропустит, то вылетит по нехватке памяти, либо медленно даже с винта. А уж с дискетки на XT вообще вешалка. По полчаса. Зато точно.

И тут пациент за восстановление погрызенного «Чернобылем» биоса подгоняет аж три литра настоящего привозного Хольстена. Дедлайн по проекту был не то что виден, а уже конкретно кусал за пятки, то есть оставалась до него пара дней. И решил я превентивно выпить и попрощаться с премией, а то и с работой.

После третьей бутылки мысли начали плавать легко и быстро, и душа попросилась за клавиатуру. Я поправил версию с беты на релиз (типа, сжёг мосты) и полез в этот грешный модуль. Как раз к концу шестой бутылки про меня вспомнила охрана и буквально на руках вынесла меня из кабинета в троллейбус.

Утром, придя на работу, я первым делом схватился за исходники. Бэкап был только от последнего релиза. Плохо. BAK-файлы. Их много. Время у них практически совпадало со временем моей эвакуации охраной. Очень плохо. Значит, на перекурах сохранялся. Где там наш большой авось?

Запускаю сборку. Собирается. Причём даже без привычных ворнингов. О как! Подцепляю тестовые базы. Гоняю в хвост и в гриву. Всё работает! Добавились кое-какие красивости интерфейса. Откуда бы? Запускаю эту, мать её, выборку. Работает. Быстро. Ну, это на 486-й. Засовываю дискетку в стендовую экстишку. Работает. Быстро. Проверяю ковырнадцать раз. И не ошибается. Тихо обалдеваю.

Глазам не верю. Лезу в исходник. До меня доходит, что я не понимаю, как он работает. Любая попытка что-то поменять или поправить приводит к неработоспособности. Да и чёрт с ним! Трачу день на всевозможные тесты и точно в срок сдаю новую версию АРМ. Ну, премия, хорошие слова, почти слава.

Спустя несколько лет мне позвонил мой преемник с вопросом: «Что-то я никак не пойму, как у вас работает модуль N». Пришлось рассказать ему эту самую историю.

Сижу в гостях. Включён телевизор, на экране реклама браузера Chrome. В конце ролика хозяйский сын-первоклашка восклицает:

— Пап, скачаешь? Кряк найдёшь?

Компьютерный магазин. Девушка с мышкой подходит к кассе.

— А как мне начать ей пользоваться? Достать из коробки — и всё?

— Достанете, вставите шнур в USB-разъём, и можно пользоваться.

— Так она что, со шнуром? Мне нужна без шнура!

Пошла менять. Возвращается. По ходу разговаривает с подругой:

— А что такая дорогая?

— Так ты что, не видишь: она же с флешкой!

— Так у тебя же есть флешка. Иди скажи продавцам — может быть, заменят на более дешёвую.

Дальше не видел, но картину представляю.

Позавчера я выехал на вызов от женщины, у которой компьютер работал с перебоями и каким-то странным запахом. Ну, приехал, прошёл в комнату, разобрал — а там дохлая мышь.

Говорите, ничего особенного? А если я скажу, что она зубами держала два конца перегрызенного провода, через который ток шёл, и замыкала контакты, медленно прожариваясь? В общем, отсоединил я мышку, но не стал показывать: не дай бог ещё инфаркт у женщины случится.

А ещё говорят, что у нас работа однообразная.

Писал я как-то курсач по основам алгоритмизации и программирования. Курсач был первый, поэтому писал крайне старательно. До красных глаз, до мегалитров кофе, даже курить начал. Была у меня проблема — и никак она не решалась.

Эстетом меня назвать можно, хоть и с изрядной натяжкой, но так как в качестве курсача была выбрана игра, значит, и выглядеть она должна поигривей; даже кнопка закрытия должна быть весёленькой. Кнопку нарисовал, впихнул на форму, запускаю — нету. Матерюсь на чём свет стоит, проверяю всё, что можно — опять не фурычит. Возился три дня с этой мерзостью, в конце концов плюнул и дописал в пояснительной записке, что закрытие осуществляется путём нажатия волшебного аккорда Alt+F4.

Пришёл защищаться, запустил… Моя челюсть, протаранив по пути стол, придавила ногу преподавателя. Кнопочка была на месте. В чём дело? Да в разрешении, будь оно неладно! Будучи совершенно никаким программистом (первый курс, едва закончили знакомство с Паскалем, в школе видели только КуМир на «Корветах»), я всё далал по мануалам и конспектам и не придал значения злосчастному параметру 1024×768. На старичке, на котором я всё это писал, было вбито 800×600 на 60 Гц как максимально возможное.

В далёком 1980 году проходил стажировку в вычислительном центре штаба тыла Балтийского флота. Стояло там два удивительных компьютера.

Первый компьютер удивлял своим русским ассемблером. Например, там присутствовали команды БАЛР и ЮЗИНГ. Работать на нём никто не умел.

Чудо техники номер два называлось СПК (счётно-перфорационный комплекс). По сути — большой механический арифмометр. На нём и вёлся весь учёт. Выглядело это так: восемь девушек набивали перфокарты, потом эти перфокарты заряжали в страшный агрегат длиной метров пять и высотой по пояс. Агрегат жужжал минут двадцать и выплёвывал с противоположного торца стометровую распечатку. Её тащили в соседнюю комнату, где сидели ещё четыре бухгалтера, которые на калькуляторах (слава богу, не механических) сверяли все цифры и пересчитывали все итоги.