Работаю я веб-программистом. Часто выдаётся свободная минутка, чтобы отдохнуть или поиграть во что-нибудь. Естественно, делаю я это как можно более незаметно для коллег, админов и начальства. Когда наглость зашкаливает, я прямо в рабочее время смотрю аниме. В наушниках, негромко так. Монитор отвёрнут от посторонних глаз, сеть отключается (админы любят баловаться удалёнкой), так что поймать меня за этим занятием сложно.

В один из таких дней, когда код уже прожёг и без того уставший мозг до состояния «сыр с дырочками», я решил немножко отдохнуть от работы. Включил аниме, отрубил сеть, напялил наушники. Вроде бы не подкопаешься. Коллеги сидят тихо, в кабинете слышна только громкая музыка из наушников у соседа. Благоприятное время для расслабления. Вид задумчивый (вроде как я в мыслях о коде), рука на всякий пожарный у эскейпа, чтобы плеер закрыть мгновенно, если кто заглянет.

Погружаюсь в сюжет. Показывают воспоминания одного из персонажей: умирает маленькая сестрёнка героя. Я же не каменный! Девочка на больничной койке при смерти, брат её за руку держит — и музыка душещипательная… Меня прошибло. Слёзы потекли по щекам, хоть я и пытался сохранять серьёзный вид.

Краем глаза замечаю, что коллега снял наушники и идёт в мою сторону. Быстрым движением руки закрываю плеер и разворачиваю код на весь экран. Сосед подходит, глядит в монитор, потом на меня:

— У тебя что-то случилось?

Шмыгнув носом и утерев рукавом глаза, дрожащим голосом произношу:

— Код у меня ну очень трогательный…

Ещё неделю после этого от меня не отлипало прозвище «Эмокодер».

Мне довелось поработать в техподдержке израильского провайдера. Как русскоязычному представителю мне приходилось поддерживать приличную часть клиентов — людей, нормально говорящих только по-русски, в Израиле немало.

Входящий звонок. Не дав мне представиться, клиент начинает:

— Я заслуженный ветеран Отечественной Войны, и я хочу вам заявить, что даже в сталинские времена, при советской власти, не было такого безобразия, как ваш так называемый быстрый интернет! Даже фашисты не позволяли себе так издеваться над людьми! Даже фашисты… Я вытаскивал этот ваш долбаный транзистор из стенки и вставлял обратно; вытаскивал и вставлял, потому что вы мне так сказали. Да вас всех самих там надо приставить к стенке! Я включаю ваш долбаный интернет, и у меня там появляются ваши бл$&и! Я звоню вам, говорю: «Уберите ваших бл$&ей», — и что вы мне отвечаете? Что бл$&и не от вас! Сейчас вы мне, наверное, скажете, что интернет тоже не от вас! От вас интернет или не от вас? От вас или не от вас, я спрашиваю?! Так вот, я хочу вам заявить: мне не нужен ваш долбаный бл$&ский интернет и ваше бл$&ское так называемое обслуживание!

Прошу дедушку подождать минуту, перевожу дыхание, смотрю на его историю обращений. Пытаюсь объяснить, что народившиеся на компьютере барышни — результат «клубничного» сёрфинга. «Та ж @& вашу мать», — с этими словами дедушка отключился.

— Серёга, мне стойки поменять на машине надо.

— Не вопрос, две тыщи.

— Ладно…

Так какого же рожна ты просишь помочь тебе с компьютерами? Зачем мне твой интернет, почему я должен настраивать твой доступ к твоему почтовому ящику и банковскому счёту? Зачем мне помогать твоей жене с аськой и скачиванием музыки с торрентов? Зачем я вообще собирал твои компьютеры и ездил с тобой по магазинам? А сеть в твоём автосервисе и четыре IP-камеры, которые я тебе поставил по старой школьной дружбе и которые постоянно админю — это всё подарок судьбы?

Удачи, Серёга, и не обижай своих будущих «компьютерщиков».

Пришло на Windows 7 обновление — IE 9. Решил поставить. Система скачала установщик, запустила и предложила два варианта:

1) закрыть ряд программ и продолжить работу;

2) перезагрузиться.

Выбрал первый. Установщик радостно вырубил торрент, Огнелиса и много чего ещё, включая оконный менеджер, после чего бодро сообщил: «Требуется перезагрузка».

Безопасность на дороге, говорите? Ну, так это ж первые уроки Кевина Митника. Вот вам история куда более забавная.

Не менее крупная западная компания озаботилась безопасностью информации. СЭД внедрили, флешки-диски-модемы отключили, 802.1х завели, все диски зашифровали, интернет порубили, забор с колючей проволокой вокруг здания поставили, обыск сотрудников на входе-выходе и отъём фото- и видеоаппаратуры наладили. Мышь не проскользнёт.

Заказали у другой крупной западной компании аудит информационной безопасности. Приходят бойцы на беседу к директору и заявляют:

— Увы, мы не можем провести вам аудит, поскольку это не имеет ни малейшего смысла.

С этими словами ребята плюхают директору на стол копию годового финансового отчёта компании. Директор в шоке, волосы дыбом, на лбу выступает пот:

— Как?!

Чтобы достать этот документ, аудиторам не пришлось проникать ни на территорию компании, ни в её сеть. Прежде чем идти на встречу с директором, аудиторы заглянули в мусорный контейнер, расположенный вне закрытой территории, и обнаружили в нём распечатанный черновик отчёта, который должен был быть представлен на каком-то внутреннем совещании.

После того инцидента все принтеры компании отмечают каждую напечатанную страницу особым штрих-кодом, который потом считывается корпоративным шредером, так что в СЭД всегда содержится информация о том, какие документы в данный момент существуют на бумажных носителях.

А мораль такова: безопасность информации, коллеги, обратно пропорциональна её коммерческой ценности и очень слабо зависит от технических средств защиты.

В славной украинской госконторе я работаю сисадмином. Не буду вдаваться в подробности о том, что разваливается каждый второй стул, что в кабинетах дубняк, как в проруби, а подниму вопрос интернета.

Начальство широким жестом велело раздать всем интернет. Раздали. Итого на трёх сорокапортовых свитчах свободно четыре порта, и те — выгоревшие. Вскоре сервак, работавший шлюзом-раздавалкой, лёг намертво, с возгоранием железа. Шеф отдал чёткий приказ «не лезть» и стал «сам разбираться».

Три дня он ковырялся в сгоревшем уже железе. Нашёл где-то замену десятилетней материнке и БПшнику, а потом занялся операционкой. На старом серваке стояла «фря», поднятая давным-давно в далёкой галактике руками, схожими кривизной с рёбрами батарей отопления. Конечно же, шеф решил на «новом» серваке поднять тоже «фрю», и именно сам.

Три месяца вся контора сидела без инета. Потом шеф вернул старый винт со старой «фрёй» в «новый» сервер и махнул рукой: я, дескать, починил. На следующее утро мы с коллегами обнаружили у себя отсутствие интернета — и отсутствие физического подключения к серваку. «Подождите пару дней», — молвил шеф.

Сейчас мы читаем башорги и задолбайки через мой мобильник с оплаченным среднескоростным тырнетом. «Пара дней» длятся вот уже полгода. Смешно было бы, ежели б не так грустно.

Коллеги! Госконторы — это не «хорошее место для набора опыта», а сборник старых, ленивых, тупых пи#@расов на серьёзных должностях. В этой массе нормальные люди и спецы просто тонут, как сами догадайтесь в чём.

Продаю бэушный проц. Клиент торгуется, хочет раза в два дешевле; я не соглашаюсь, он понимает, что моя цена и так ниже, чем у конкурентов, и деваться ему некуда. К чему бы прицепиться? Бросает взгляд на разводы термопасты:

— О! Следы припоя! Ты кристалл процессора паял!

Не, первую минуту диспута я тоже думал, что клиент надо мной подшутить решил…

Во времена преподавательской деятельности писали у меня студенты контрольные, а потом мы проводили их обсуждения — спорили о том, почему всем тройки.

Во время одного из таких обсуждений контрольной по графике зашёл среди студентов спор о простейшем, казалось бы, понятии «пиксель». Студенты, ясно дело, разделились на два лагеря: тех, кто понимали, что пиксел — это единица графической информации, и на остальных. Точку в бурной и продолжительной дискуссии поставил диалог, вызвавший массовую истерику в группе.

— А какой размер у пиксела?

Отвечает студент с техническим образованием:

— Не помню. Но есть ГОСТы.

В пору сдачи последней сессии выяснилось, что из архива курсовых работ пропала графическая часть моей работы за третий курс с диаграммой вариантов использования. Вполне естественно, что родная колыбель науки спихнула этот факт на меня, сообщила, что я графическую часть не сдавал (интересно, как бы тогда у меня приняли курсач?) и пригрозила, что не допустит к экзаменам, если я не сдам бумажку заново. Всплыл досадный факт в понедельник, а экзамен — во вторник. Особенно такая забота о сохранности архивов радует, когда своими же отчётами по лабораторкам заклеиваешь окна в аудиториях по просьбе преподавателей.

Ну да ладно, проще перепечатать, чем выяснять отношения. Нацарапал абы что из трёх букв и четырёх стрелок, потому как знаю, что смотреть всё равно никто не будет — просто положат в папочку и забудут. Формат работы — А1.

Экзамен в 9:00. Приезжаю в свою кузницу кадров. В родном учреждении образования А1 никак не распечатать, поскольку единственный человек из штата вычислительного центра, умевший обращаться с плоттером, ушёл в армию, а студентов «специалисты-инженеры вычислительного центра» не допускают, потому что «вы всё сломаете».

Делать нечего — отправляюсь в контору, которая монополизировала плоттер, благо от учреждения образования она расположена недалеко. По иронии судьбы оператора оттуда уволили за опоздание именно в то утро, когда мне нужно было распечатать злосчастный А1. Ладно, не беда: следующее отделение этой конторы в одной остановке от первого, пешком можно дойти. Дохожу — и застаю своего одногруппника с аналогичной проблемой, который матом, и уже отнюдь не благим, объясняет оператору, как распечатать А1. Поглядев на процесс, присоединяюсь к объяснениям. Оператор вращает глазами и кричит, что он без нас знает, что делать, потому как учится на специалиста по компьютерной графике, и пускать за компьютер категорически отказывается.

За час специалисту по компьютерной графике удаётся распечатать шаблон рамки А1 из AutoCAD и испортить пару листов неумелым пиханием их в плоттер. Мы звереем от желания попросить книгу жалоб и предложений, но сдерживаемся и вываливаемся из конторы. Оглашая матом улицу (уже половина одиннадцатого), топаем обратно в первое отделение, поскольку туда должен был приехать директор организации.

Директор уже на месте, заменяет уволенного оператора и вовсю оказывает народу услуги, но тоже не знает, как распечатать А1 на плоттере. Я высказываю ему всё, что думаю о его работниках, сгоняю его с компьютера и печатаю А1 себе, одногруппнику и всем желающим, стоявшим в очереди. Директор завороженно наблюдает за процессом.

Встаю из-за компьютера с выражением лица «смотрите и учитесь». Директор доверительно сообщает: «Поздравляю, собеседование на работу вы прошли, звоните». А я думал, так только в дурацких комедиях бывает…

Зашёл как-то разговор за юзверей. Жалуюсь знакомой, как задолбало начинать разговор с поиска «двух синеньких мониторчиков внизу экрана возле часов». Её ответ меня поразил:

— Напомнило, как я просила знакомого объяснить мне языком для блондинок, как проверять фотоаппарат при покупке. Он начал со слов: «Заходишь в такую арочку со вставленными стёклышками — люди называют это дверью…»

Видимо, в каждой области есть стандартное приветствие для чайников.