Сижу на работе, от нечего делать читаю тутошние истории с самого начала. Дошёл до 51-й страницы — приспичило по нужде. Поднимаюсь на этаж с туалетом. Слышу, как коллектив горячо спорит о скоростях интернета и тормозах компьютера. На удивление, в компах никто не разбирается. Ну, иду я, думаю, как бы не ляпнуть чего, а то привлекут. Не ляпнул — прошёл.

Возвращаюсь. Начальник обращается к остальным: научите, мол, а то сижу тут, как обезьяна с гранатой. Думаю, предложить, может, за деньги? Не, за деньги не согласится, да ещё и остальные приставать начнут. Пошёл к себе. Начальник, вспомнив, что я на программиста учусь, крикнул вдогонку: «Глеб! Вернись, я всё прощу!» И понеслась...

Когда настроение нерабочее, однако начальство заставляет заниматься совсем не теми делами, на которые хочется тратить время (сон, увольнения, познание дзена), воспалённое воображение военных начинает выдавать подобные перлы.

* * *

Начальнику всея связи войсковой части ХХХХХ

ЧЕЛОБИТНАЯ

Ой ты гой еси, батюшка наш, связи начальник, не вели казнить, вели слово молвить! Дня сего, двадцатаго да ещё одного, сентября месяца, от Рождества Христова году две тыщи десятаго, передавала рота помех супостатам радиоэлектронных роте первой мотострелецкой имущество, тобой ведомое. Да на беду нашу недостатки приключилися: две антенны для станции говорильной, рекомой Р-ХХХ, сломаны были.

За книгою амбарной, в коей недостатки служак нерадивых, в караул ходящих, записываемы, одна антенна поломанная числится за батареею пушек реактивных, всё огнём покрывающих, другая же — за ротою первой мотострелецкой, сего только дня замечена была неисправною.

21.IX.2010 от Р. Х.

В ноги кланяюсь, да милости твоей прошу, десятник роты РЭБ с-т Иванов.

* * *

Наш начальник связи — дядька суровый, но рапорт прокатил.

Дисциплина «компьютерная безопасность», преподаватель — начальник отдела по разработке ПО какого-то завода. Лабораторка, рассчитанная на две пары, написана за двадцать минут. Преподаватель с удивлёнными глазами садится проверять. Вводит данные, программа высчитывает всё правильно. Он сидит, думает, открывает программу, вводит в поле вместо цифр буквы — программа выдаёт исключение о невозможности конвертации строки в число. Препод уходит.

Исправляю все недочёты — и тут начинается. Каждая попытка защиты разбивается об аргументы: программа считает неверно, алгоритм не тот и так далее. Начинаются пререкания с преподом, вывод доказательств мелом на доске, указание на эти же методики расчёта у него в лекциях и прочих книгах — всё равно неправильно...

Учитывая, что это была первая пара практики в семестре, защитил я лабораторную уже после того, как все одногруппники сдали зачёты. Объяснение было простым: «Программа была правильная с самого начала, но будь ты моим подчинённым, я бы тебя уволил — слишком сильно с начальником пререкаешься».

Три назад на работе я собрал из своего железа компьютер для себя любимого: задолбало сидеть на компах, которые через месяц передаются тому, у кого что-то подохло. Начальство было в курсе ситуации. Меня устраивало, что я сижу за компом, который никуда от меня забрать не могут; их устраивало, что я не пристаю к ним с вопросами, когда мне выделят очередной системник.

Комп верой и правдой служил до момента, пока в кабинете не случился пожар. Верного друга залили водой. Обесточить-то, конечно, обесточили, но UPS на 2600 ВА выдержал. После реанимационных действий и шаманских танцев с бубном машина ожила и с незначительными глюками продолжила работать. Но вот настал страшный день «П»: комп мигнул синим экраном и отказался заводиться. Два дня, прошедшие в попытках оживить боевого друга, лишь подтвердили первоначальный диагноз: сдохла мать.

Прихожу к начальству и сообщаю: так, мол, и так, умер комп.

— Пиши служебку. Опиши причины, обоснуй замену.

— Так и писать: «Ввиду того, что мой домашний компьютер вышел из строя, прошу приобрести мне новый?»

— ...

— Не вопрос! Сейчас напишу, только как вы её подпишете?

— А как мне объяснить, что у тебя на рабочем месте стоял компьютер, не числившийся на предприятии, и ты на нём нормально работал?

В общем, полный цейтнот и цугцванг. Крайний срок сдачи программы через полторы недели.

Пока мы с товарищем весело рассекали на креслах под звуки драм-н-бейса, где-то в недрах школы тайный совет вынес решение задержать нам зарплату почти на месяц. Не сказать, что мы очень расстоились, узнав неприятную весть: работа шла в привычном темпе, и мы ждали конца рабочего уик-энда, надеясь, что всё обернется простым недоразумением.

Чуда не случилось.

Два воспалённых мозга, в достаточной мере поколотив конечностями о ближайший стол, рождали самые разнообразные планы мести. Самые жестокие, включающие в себя порчу железа и софта, мы отвергли сразу, так как надежда получить честно отработанные деньги была ещё не совсем потеряна, но и уязвленное самолюбие не дало оставить всё как есть.

Сошлись на том, что те два компа, которые ещё не успели пройти курс лечения, оставляются в текущем состоянии и дополняются запиской со словами «не работает» на одной стороне и «зарплатама нет — работама нет» на другой. На сервере отключаются доступ к файлопомойке и прокси; обеденный доширак закусывается бумажками с паролями администратора от всех компов, корытцами от этих самых дошираков и прочим мусором забивается мусорная корзина.

Венцом мести стал поставленный посреди комнаты вантуз (без понятия, откуда он взялся в кабинете информатики), обёрнутый двумя дохлыми IDE-шлейфами, позаимствованными из личных запасов. Усталые, но довольные, мы поползли по домам.

Читаю истории на «хэппенсах» и вижу, что где-то кто-то работает уже пять лет, другой — более трёх. На мне висит проклятие: не более двух лет непрерывной работы. И вроде руки откуда надо, и проекты (некоторые сам, словно мать-одиночка, рождал, растил и выпускал в мир) работают безотказно по сей день...

На последнем месте сырую систему (что поделать — начальство) запустили менее чем год назад. После доработок напильником уже более трёх месяцев она работает как часики. По-отечески я заботился о ней: то оптимизировал потоки выполнения программных модулей, то подключения к БД распределял, чтоб выполнение запроса отрабатывалось без сбоев, то пользователям менял «лицо», чтобы приятней и комфортней работалось. Всё работало, всё взаимодействовало, пользователи были довольны — вот она, нирвана программиста! Идиллию нарушила просьба шефа зайти к нему. Предвкушение похвал и возможного финансового роста разбилось, как волна о камни: «Нам было приятно с вами сотрудничать, но, к сожалению, мы расстаёмся». Никаких внятных ответов я не получил.

Что ж, решение найдено быстро: конкурентов хватает. Однако осадок горчит. Прошёл уже десяток таких итераций — менялось только значение переменной company_name...

Волна экономии бумаги докатилась и до нашей тмутаракани — как обычно, в особо идиотской форме. Первые попытки мы на тормозах спустили, но теперь управление категорически отказывается принимать докладные, служебные и прочие внутренние документы не на «повторных» листах. Нелегко пришлось!

Дело даже не в том, что печатаем мы в основном многостраничные инструкции с двух сторон, поэтому черновиков практически не бывает. Эту проблемы мы быстро решили, перенастроив один из принтеров на печать «черновиков»: пару сотен инструкций в одностороннем режиме распечатали на дефектном картридже. Главная беда, что служебную документацию мы шлём в основном по факсу и e-mail — приходится в доказательство экономии слать и оборотный лист тоже.

Решил и я прочесть инструкцию по охране труда.

— Кресла должны быть удобными, с подлокотниками.

— Включать монитор и компьютер можно только после протирки экрана монитора антистатической жидкостью.

Я сижу за компом на обыкновенном офисном стуле без подлокотников, а салфеток антистатических никогда в глаза не видел. В отделе снабжения сказали, что они не знают, что такое антистатические салфетки. Начальство же ответило так: «Ты админ, у тебя комп никогда не выключается. Иди лесом!»

Работаю монтажником в местной фирме, занимающейся производством мебели. Фирма небольшая, заработок нормальный. Чиню крышу, в цехе помогаю, ремонтирую отделку.

Задача: снять старый реверсный станок и выкинуть его на свалку. Станок рабочий, подключение прямое, 380 вольт. Нас в бригаде трое, из них ноль электриков. Подходит директор:

— Отключай станок.

— Как? В 220 я бы ещё полез, но 380 — не-е-е.

— У тебя же дома компьютер есть?

— Есть, даже админить приходилось по мелочи.

— Значит, должен уметь!

Два человека. Один имеет лишь поверхностные знания о компьютерах, другой может разговаривать о них часами и исцелять прикосновением. У одного два высших образования (в том числе психологическое), а у другого только средняя школа с золотой медалью. Один — начальник IT-сектора в компании штатом более тысячи человек, другой — разнорабочий в этой же конторе. Один обожает красное вино, другой в восторге от хорошего виски.

Я возглавляю несчастный некогда IT-сектор в холдинге, совмещая эту работу с должностью заместителя по информационной политике. Моей заслугой является дружба и продуктивное взаимодействие всех остальных отделов с «программистами», а при таком штате это важнее, чем знать, как обжимается витая пара.

Работоспособностью всего электронного хозяйства занимается разнорабочий. Должность у этого человека именно такая, и должностная инструкция написана специально под него: все действовавшие до его прихода предполагали как минимум среднее специальное образование. Но он из вредности считает недостойным себя получать бумажку, подтверждающее его право работать по специальности, в которой он намного превосходит тех, кто этот клочок макулатуры ему выдаст.

На работе ко мне, начальнику, почти все сотрудники обращаются на «ты» и зовут Палычем. Разнорабочего же называют исключительно Марией Александровной даже за глаза. А служебный роман у нас один на двоих — как и фамилия.