Тут есть куча историй от людей, с IT не связанных, а у меня прямо противоположный случай — занесла жизнь работать в дизайнерскую фирму. Эскизы в 3ds max, обработка изображений, туда-сюда.

Поступает задание: размыть фон вокруг портрета. Портрет черно-белый, снимался и печатался неизвестно как и неизвестно когда, да и время фотокарточку потрепало. Проблема в том, что надо было поднять контраст, а правая щека субъекта сливается с фоном. Фон размыл, щеку вроде как поправил, приходит гендир: «Ну что ты сделал? Это ж другое лицо!»

Сижу уже два часа, кропаю чуть ли не по пикселям, злюсь. Начальство уже не знает, что мне говорить. Конец рабочего дня, сроки горят — в общем, слово «счастье» из четырех букв. В итоге, как само собой разумеющееся, генеральный произносит: «Ты что, не видишь, что это светлое пятно не на лице, а просто рядом?»

Через минуту фотография ушла на печать. Как говорил один мой знакомый программист: «Технически можно сделать что угодно. Я могу хоть слово из трех букв на весь экран написать, но не факт, что заказчику это понравится».

— Скажите, а есть защита реактора «от дурака»?

— Даже от идиота, только не руководящего.

Трудился в роли системного инженера над одним небольшим проектом. После завершения пуско-наладочных работ на кластере с виртуалками я решил заслуженно отдохнуть под южным солнцем, попутно пописывая техническую документацию. Через несколько дней получил первое тревожное сообщение. Насторожило меня не содержание (проблема с маленьким свопом легко решалась), а подпись:

а как попасть на сам кластер, а то сервер исы повис и пришлось весь кластер ресетить

Best regards,

%name%

Chief Information Officer

%companyname%

Сначала было слово. Даже не слово, а фраза: «Статистика когда будет, а?» — поинтересовался шеф, недобро дернув глазом. Действительно, закрутившись, забыли о статистике... Ну да фиг с вами, считать http-трафик — невелика проблема.

На следующий день всё было представлено в лучшем виде. «Ага, — шеф орлиным взором окинул список юзверей, — а я тут что-то вас самих не вижу». Чертыхнулись. Матюгнулись. Вечером попили пива, прописали себя. Нужные странички, о которых шефу знать не полагалось, посещались с домашней машины по VNC, а файлы закачивались и перегонялись на рабочие компы по scp или wget — кому как удобнее.

Через неделю у шефа новая светлая идея. «А я знаю, что можно сделать так, чтобы вся почта дублировалась. Если я вдруг захочу прочитать что-нибудь из отправленной или пришедшей на какой-нибудь ящик — а если кто коммерческую тайну разглашает?» Ё-моё. «Андрюх, настроишь?» Андрюха настроил, нам вменили в обязанность раз в неделю чистить всю эту помойку. О том, что делать, если бы шеф захотел почитать переписку трёхмесячной давности, мы предпочитали не задумываться. Вся наша троица, а также те, кто обладал настроенным за магарыч доступом на домашние машины, стали использовать исключительно ящики на Gmail, «Рамблере» и «Яндексе».

«А когда вы мне сделаете доступ на любую машину по „радмину“? — шеф нервно постукивал пальцами. — Я должен блюсти корпоративный дух!» Простым «ё-моё» тут мы уже не обошлись. К утру трафик с наших машин полетел по переназначенным портам, на лишней машине был поднят поддомен, к концу недели закрутились скрипты, заполнявшие статистику, в копию почты ложилась переписка исключительно с обозначенным при написании флагом, порты «радмина» слушались и запросы перенаправлялись на поднятую по этому случаю машину.

«Вот молодцы, — шеф отеческим взглядом Феликса Эдмундовича окинул нас, — хвалю... Осталось сделать мониторинг аськи. Ну вы понимаете, я ввожу номер и тут же вижу, кто что говорит». Три-целых-четырнадцать-сотых-здец.

Корпоративный дух, говорите вы? Нет, это паранойя. Шефы боятся того, что мы скажем, мы боимся, что они услышат, хотя в большинстве случаев дальше «шеф — козёл» обсуждение не пойдет. И хоть главнее админа в мире человека нет, не все директора это понимают. Мы уволились, ушли на немногим меньшие деньги, но в более здоровый коллектив, зато наш бывший шеф еще долго будет получать письма с «сюрпризами».

Товарищи, не доводите себя и других до такого, иначе работать у вас сможет только такой же параноик, но обладающий доступом к любому компьютеру и любой переписке. Мы-то знаем о вас действительно всё...

Работаю в одной небольшой исследовательской конторе и попутно эникею: меняю картриджи и заведую раздачей интернетов. Начальников у нас двое, один из них мужик в возрасте, с компьютерами не дружен вовсе — не «включите мне, я почитаю», а «напечатайте мне вот эти 300 страниц». Второй помоложе, с компами на короткой ноге — сам в бурной молодости успел поэникействовать.

Пришло время, и один из шефов поинтересовался: «А чего это у нас все не работают, а только по интернету ползают и картинки дурацкие смотрят?» Проблему решил радикально, приказав напрочь отрубить интернет почти всем. Пришлось подчиниться, но тут началось: «А мне сказали детальку к машине найти... А где у нас в городе лабораторное стекло купить можно?.. А мне почту надо проверить...»

Приходилось сажать парней за свой комп и давать «поинтернетить». Молодой начальник, глядя на все эти пляски, не выдержал, и сказал мне открыть доступ в инет нескольким ребятам, иначе работа сильно замедлялась. Нет проблем — я поднял у себя на компе проксю и начал пускать сотрудников через свой комп, чтобы для считалки трафик выглядел моим. Только тс-с-с — никому ни слова!

Работаем, всё отлично, никто не жалуется. Тут заходит в нашу комнату один из парней: «А у %сотрудникname% интернет на компе есть?» — и глядит на меня пристально. Я бросаю взгляд на молодого начальника, тот на меня. «И что я должен говорить?» — спрашиваю. Босс только глазами хлопает. И тут меня осеняет:

— Короче, — говорю, — интернета у %сотрудникname% на компе нету, но пользоваться можно!

Прихожу устраиваться на работу. Сразу как-то все понравилось: обстановка позитивная, народ весёлый. Захожу в кабинет директора; вижу дядьку в гавайской рубахе и ещё одного парня (как выяснилось, начальника отдела, в который я устраивался). Меня засыпали потоком вопросов: что умею, что знаю, где работал. Удовлетворившись ответами, начальство предложило мне пройти «своеобразный тест».

Идём в соседний кабинет. Меня усаживают перед монитором, дают листок с текстом и просят перепечатать. Стучу по клавиатуре, изредка переводя взгляд с листа на экран — через минуту всё готово. С вопросительным ожиданием смотрю на работодателей. Те, вылупившись на меня, спустя несколько секунд заявляют: «Ты принят без испытательного срока!»

Только через неделю, освоившись на новом месте, я понял, в чём было дело. Половина клавиш стояла не на своих местах, а я даже не заметил подвоха!

Перед длинными выходными шеф распорядился во имя экономии электричества обесточить весь офис. Я послушно потушил абсолютно всё, включая сервер, раздающий интернет.

На следующий день начальник звонит с утра пораньше — ему срочно нужно поработать, а интернета почему-то нет. Рассказываю, что достаточно просто включить сервер, и спокойно продолжаю отдых.

Где-то через полчаса опять звонок. Шеф почти плачущим голосом сообщает, что сервер не включается, и описывает мне ситуацию:

— Я слышал, как сервер работает! Он же должен так завывать: «у-у-у». А сейчас делает «пц, пц», и всё.

Я поднапрягся, а потом аккуратно поинтересовался у шефа, какую кнопку тот нажимает. Всё правильно: бедняга битых тридцать минут включал и выключал старенький ЭЛТ-монитор.

Недавно устроился на подработку в местный аэроклуб ДОСААФ, где до этого два года занимался спортивным авиамоделизмом.

Должность у меня была далёкая от IT — вернее, должности как таковой не было. Траву на поле выкосить, помочь пиркаль на крыле натянуть, заклёпки поставить, просверлить и заколотить — вот и всё, что от меня требовалось. Всё окружение — мужики за пятьдесят (молодёжи в малой авиации всё меньше и меньше), все с компами на «вы». На весь аэроклуб было две машины: одна у начаэродрома, вторая у бухгалтера.

Сверху пришло предупреждение: всем срочно поставить лицензионные операционки, чтобы избежать проблем с ОБЭПом. А у аэроклуба денег еле-еле на техобеспечение двух стареньких «Ан-2» и одного «яка» хватает. Прихожу с челобитной к начаэродрома: «Предлагаю поставить линукс!» После часа объяснений, что это такое и с чем его едят, шеф дал добро. Назавтра на обеих машинках крутил кубик десктопа свеженастроенный Убунту.

И началось! Раньше, ежели чего не работало, вызвали «кампутерщика» из ДОСААФ, теперь же дёргать стали меня. В основном проблемы были, конечно, из репертуара блондинистых секретарш.

В один прекрасный день мы с техниками собирали «Ан-2», который до этого год разобранным пылился в ангаре. Устал я, как собака, и хотел побыстрее вернуться домой. Уже начал собираться, как зашёл шеф и тихо так, с отстранённым видом произнёс: «Лина полетел».

Чувствую, что настал день «Д», пришло время «Ч» и полная «Ж», и оставаться на работе придётся допоздна. Смотрю на небо, молясь, чтобы проблема решилась легко, и замечаю пару минут назад взлетевший «Ан». На борту красовалась надпись «LINA», оставшаяся от прежних владельцев. А шеф, оказывается, мне премию принёс!

Шеф у меня в общем-то нормальный человек, но когда дело касается компьютеров, иногда хочется повеситься. Нет, он не подписывает кнопки мыши «левая» и «правая», но обладает глубоким убеждением: если что-то произошло с компьютером, это проблемы айтишников и только их, а его они волновать не должны. Это делает совершенно невозможным исправления любых, даже самых мелких ошибок удаленно по причине полного нежелания начальника не только выполнять инструкции, но и просто сказать, что же конкретно произошло.

В этот раз, дождавшись субботы, я отправился на честно заслуженный отдых с друзьями. Позвонил шеф и в весьма резкой форме потребовал немедленно приехать, чтобы восстановить работоспособность системы: «Через три часа презентация с заказчиками, а у меня ничего не работает!» С равной долей вероятности могло стрястись что угодно: от выдернутой из разъема мыши на одном из компьютеров до падения всей локалки.

Проблема заключалась в том, что отдыхать я уже начал — звонок застал меня лежащим в не самом трезвом виде в не самом чистом окопе в форме унтершарфюрера Ваффен-СС с немецким автоматом времен Второй мировой войны. Проще говоря, я был на реконструкторском фестивале, и, что самое обидное, мы в этот момент весьма уверенно разбивали в пух и прах коллег из РККА.

Видно, я принял на грудь не так мало, как мне казалось — я решил всё же закончить бой, после чего навеселе с искренним чувством удовлетворения победой поехал на работу, накинув поверх летней формы белый, но не менее грязный зимний маскхалат без опознавательных знаков. В транспорте, очевидно, меня приняли за бомжа, что ничуть не испортило мне настроения.

Представьте, что подумал шеф, когда перед дверью нос к носу столкнулся с помятым, грязным и небритым эсэсовцем, в котором с некоторым трудом распознал собственного админа?!

Проблему я решил за пару секунд — не было света, а сервера работали от бесперебойниколв, один из которых я и выделил шефу для презентации. Уходя, не нашел ничего лучше, чем вскинуть руку и крикнуть: «Meine Ehre heißt Treue!»

Стыдно, конечно. Теперь шеф смотрит на меня с ужасом, а зависший компьютер научился перезагружать сам.

Сижу дома. Срочно понадобилось скачать из Сети один видеоролик. Достаю ноутбук, подключаюсь к домашней вайфай-сети — не выходит. Перезагрузка роутера ничего не дала, общение с саппортом быстро помогло установить проблему — нет денег на счёте. Наличных в карманах не густо, так что заплатить быстро не получится — ближайший банкомат в пяти остановках на автобусе, который ещё и ходит раз в 15 минут.

Тыкаюсь по сетям соседей — удивительно, но все три ранее открытые сетки оказались запаролены по WPA и WPA2, так что брутфорс мне тоже не помог. Вспоминаю про недавно купленный WiMAX-адаптер: надо же, и он не работает. Звонок ваймаксовскому саппорту — профилактика на сети.

Быстро перебираю в уме все оставшиеся варианты: идти в ближайший Макдоналдс долго, по EDGE качать видео дорого и бесперспективно. До меня доходит, что деньги есть на кредитке, а заплатить за интернет через интернет можно и с телефона! И вот я, с двумя дорогущими макбуками, WiMAX-адаптером, двумя роутерами и кучей подключенных к вайфаю соседей сижу почти что в центре нашей столицы и тыкаю в кнопки старенького телефона.

Через пять минут работоспособность коннекта восстановлена, открываю две страницы — интернет вылетает. Матерясь, звоню провайдеру; оператор, извиняясь, говорит, что пока я клал на счёт деньги, у них что-то сломалось и починится через три часа.

Дойдя под дождём до «макдака», я уже не удивился тому, что их вайфай тоже не работал, и с горя купил и с удовольствием съел вафельный рожок с мороженым. Нужный ролик я в тот вечер я так и не скачал, зато на следующий день нашёл у себя на рабочем столе.

Дело было осенью 2003 года. Заходит ко мне в каморку шеф, подводит парня, на чьем лице еще свежа печать устава, и говорит, что надо проинструктировать — в анкете мой новый коллега указал, что в компьютерах владеет «знанием основ».

Во время инструктажа выяснилось, что парень знает побольше, чем многие наши «уверенные пользователи» и пара лет срочной службы во внутренних войсках его память практически не подкосили.

Пока я беседовал с новичком, в кабинет неоднократно вламывались сотрудники (чаще, конечно, сотрудницы) и крыли меня на чем свет стоит за то, что я, дескать, «всё позакрывал». Ну как им объяснишь? Шеф сказал, что нефиг в рабочее время по сайтам знакомств ползать — значит, так будет и точка. Паренёк, наслушавшись нелестных отзывов в мой адрес, посочувствовал, потравил байки о службе и о работе в оцеплении на концертах звёзд, после чего ушёл осваиваться на рабочем месте.

Каково же было моё удивление, когда 27 марта на пороге моей каморки показался вышеупомянутый «новичок», поставивший мне пузырь коньяка и поздравивший с профессиональным праздником внутренних войск. Видя мое недоумение (я вообще-то в артиллерии числился), он пояснил, что у них было и другое прозвище — «Внутренний Враг», которым я по мнению изрядной доли юзверей и являлся.