Сидел как-то и отлаживал скриптик. Потребовалось мне сымитировать аппаратный сбой в сети. Не додумавшись приказать файрволу блокировать все подключения, я попросил коллегу выдернуть патч-корд из гнезда сетевухи:

— Дёргай кабель по команде.

— (настороженно) Ты это серьёзно?

— Абсолютно.

Да, уточнить, что именно дёргать, я поленился. Друг с чистой совестью вытащил кабель питания — ржали долго, хоть и два часа работы отправились коту под хвост.

Работал я в начале века в провинциальной компании монтажником СКС. Выпало нам как-то прокладывать сеть в одном из лицеев, где учились детишки бизнес-элиты города. Сеть смонтировали, инструменты уже унесли в машину. Иду на выход, тащу по коридору стремянку и вижу, что короб на стене на кабеле висит — видать, кто-то отвлёкся и прокосячил.

Ставлю стремянку, залезаю, смотрю — гвоздь попал в щель между отделочными панелями. Хлоп по поясу — молотка нет, только мобилка болтается в чехле. К слову, это был Ericsson A3618, довольно увесистый девайс. Вот и воспользовался я им вместо молотка — гвоздик в деревянную панельку легко вошел.

Спускаюсь и смотрю на квадратные глаза детишек. Я прочёл у них во взгляде с трудом скрываемые удивление и зависть: «Мы крутые, папы у нас богатые, но не у каждого сотовый есть, а тут какой-то монтажник мобилкой гвозди забивает!» С этого выезда я вернулся с неплохим настроением.

На первом курсе мы с соседом по квартире решили соединить наши ПК в сеть, чтобы поиграть в Warcraft III. Сосед был очень далёк от высоких технологий, и техническая реализация сетки легла на мои плечи.

Думаю, все помнят, что для соединения «ПК — ПК» требуется кроссовер-кабель? Захожу в магазин, покупаю 15 метров витой пары и прошу сразу ее обжать. Продавец поинтересовался, какая обжимка мне требуется, и, получив ответ «прямая — обратная», удалился. Минут через десять он принес мне моток витухи, и я радостно помчался домой. Соединил компьютеры кабелем — связи нет.

Промучившись пару часов с настройками сетевых карт, я нашел-таки причину неисправности, пристально осмотрев коннекторы. В понимании продавцов «обратная» обжимка выглядела так:

(1 2 3 4 5 6 7 8) — (8 7 6 5 4 3 2 1)

Саппортил я как то DSL от федерального провайдера. Обратился к нам абонент с жалобой на отсутствие «предоставляемой услуги». Часа полтора убили на разговор по телефону, но локализовали проблему: комп не видит модема. Абонент кипит, кричит в трубку, что подключал оборудование строго по инструкции, что он инженер с двадцатилетним стажем, а мы — жулики. Требует приехать к нему на дом или вернуть все деньги.

Выездов у нас по регламенту не предусмотрено, но очень уж мужик нас достал. Приезжаем, смотрим:

телефон и модем в прихожей, а комп в дальней комнате. Провод прокинут, но линка нет; тестер утверждает, что все пары рваные. Начинаем искать место обрыва, проглядываем метров двадцать кабеля и перед одной из стен видим этот самый «обрыв» очень странного вида. Внешняя изоляция срезана сантиметров на десять, жилы аккуратно раскручены «одуванчиком» и оголены. С другой стороны стены — та же картина. Попросив хозяина прояснить ситуацию, выяснили, что это капитальная бетонная стена, и длины бура не хватило для создания отверстия. Мужик слышал о беспроводных сетях и решил такую устроить своим новаторским «инженерным» методом.

В начале IT-карьеры довелось мне прокладывать сетку в областной администрации.

Ничего особенного: коридор метров 50, комнаты по обе стороны, только вот сетка была на коаксиале. Молодёжь такого и не помнит — терминаторы и заземляющие цепочки теперь разве что со Шварценеггером ассоциируются.

Напротив каждого кабинета в паркетном полу были прорезаны колодцы с лючками, «аппендиксы» из которых вели в кабинеты — там лежала телефонная лапша. По расчетам все сходилось тютелька в тютельку — 185 метров как раз хватало. Я принялся за протяжку.

Самое интересное ожидало меня в конце коридора. Проталкивая стальку в последний «аппендикс», я обнаружил, что 20 метров ушли в него до конца, а в кабинете хвостика стальки всё еще не видно. Почесав репу, я вытащил проволоку обратно и зашел с тыла, начав протяжку из кабинета, от телефонной розетки. Пройдя чуть меньше метра, сталька уперлась в преграду. Никакие попытки пробить затор не увенчались успехом.

Озадаченный, я вернулся к колодцу и только тут обратил внимание, что телефонная лапша в «аппендикс» не проложена. Телефон в кабинете есть, он работает, но куда он подключен — неизвестно. Но это же госструктура! Комендант здания принес мне поэтажный план с коммуникациями. К моему удивлению на нём не оказалось ни телефона, ни колодца. Ещё больше запутал ситуацию владелец телефона, который, как оказалось, даже не знал его номера. Поняв, что попытки выяснить местонахождение таинственного узла связи могут заинтересовать соответствующие органы, я плюнул и побежал за перфоратором.

Работал в компании-провайдере. Мы пытались зайти оптикой на бизнес-центр воздухом, с другой многоэтажки. Согласования с администрацией длились около полугода; «финальным боссом» был начальник службы безопасности, бывший силовик. Он задавал нам странные вопросы, а под конец поинтересовался, какой вес сможет выдержать наша оптика с тросом. Ответили честно — килограмм семьдесят.

«Эсбэшник» побагровел и потребовал, чтобы при монтаже кабель укутали колючей проволокой: «По нему же ночью можно перебраться на бизнес-центр!» Угу — на высоте девятиэтажки над оживленной проезжей частью. Доходчивые аргументы и попытки воззвания к здравому смыслу не помогли: по сей день тоненький оптоволоконный кабель опутан двойной колючепроволочной спиралью.

Во времена студенчества я подрабатывал в маленькой фирме, занимающейся выездным админством. В один прекрасный день шеф Женя взял меня с собой на новый, крупный для нас объект. Админа на постоянку они почему-то не смогли найти и решили позвонить нам.

Итак, восьмиэтажное здание. На последнем этаже только-только доделали ремонт, вывели розетки, занесли компы и мебель. Надо подключить этаж к общей сети — раз плюнуть, казалось бы... В процессе обжимки торчащих из тщательно заштукатуренных стен обрезков витухи выяснилось, что сеть прокладывали строители-равшаны по только им понятному хитроумному плану, и никто толком не знает, как и куда всё это безобразие ведёт. Но на семи-то этажах сеть есть!

Через полчаса блужданий по зданию у нас начались нервные смешки. Никто не знает, что такое серверная, а «единственный подкованный во этих ваших технических штучках» сотрудник со всем начальством срочно уехал в банк и недоступен. Наконец, на третьем этаже замечаем блеск понимания в глазах девочки-блондинки: «Я знаю! Это в конце коридора, мы туда курить бегаем».

Идём за белокурой сотрудницей и попадаем из гламурного холла в белую оштукатуренную комнатку 3 на 5 с маленьким окошком, пепельницей и большим железным щитком у одной стены. «Вот», — тычет милое создание на щиток, и с заговорщической ноткой добавляет: «Серверная».

Женя открывает шкаф; в лучших традициях фильмов ужасов на него выпадает клубок. Вот только не змей — на коллегу обрушилось около восьми 24-портовых мигающих хаба, намертво обмотанных, наверно, километром витухи, уходящей стройными рядами вверх и вниз в стены. Венцом всего оказались два четырёхпортовых хаба, гордо стоящих почти под потолком на полочке. Вторые и четвёртые гнёзда у них были соединены между собой, образуя своеобразное кольцо; остальные же провода безвозвратно уходили в общий клубок. Все хабы радостно подмигивали нам мегабайтами передаваемой информации.

При отключении хотя бы одного из проводов, образующих кольцо, сеть пропадала во всем здании. На мою неокрепшую детскую психику это произвело неизгладимое впечатление, и, заикаясь, я спросил у опытного коллеги:

— Женя, а как это вообще, эмм, работает? Это возможно?

Прикуривая первую за долгое время сигарету, Женя отрешённо произнес:

— В жизни нет ничего невозможного.

Объект решили не брать.

Досталась нам на обслуживание одна госконтора с весьма, скажем так, неухоженной IT-структурой. Забавностей и несуразностей в этой связи возникает великое количество, вот одна из них.

Сидим с напарником, потихонечку выполняем заявки, и вдруг пропадает интернет. Сначала списали на очередные проблемы у провайдера, тем более что накануне таковые имелись, однако провайдер от обвинений успешно отбился. Лезем на «Ису», смотрим — ага, «сетевой кабель не подключен». Идем в серверную смотреть, в чём дело. Стоит сказать, что местное царство кулеров, витой пары и светодиодов являет собой концентрированное собрание решительно всех советов о том, как не надо делать серверные. В частности, понятие «cable management» у создававших это чудо инженерного искусства явно находится в лингвистическом блэклисте. Кабель действительно обнаруживаем отключенным — чуть позже выяснилось, что вынул его с непонятной целью некий инженер, приезжавший проводить профилактические работы.

Напарник втыкает джек обратно — безрезультатно. Ребут — ноль эмоций. Лезу за стойку, чтобы проверить самолично. По пути задеваю ногой какой-то шнур и незамедлительно получаю по голове свитчом и провайдерским модемом, сорвавшимися с полки. Матерюсь, подключаю обратно вылетевший из модема «питальник», и — о чудо! — инет благополучно поднимается.

Я это всё к чему: господа админы, если вам вдруг стало лень делать хорошо — хоть травмоопасно не делайте! Или вешайте при входе каску, а?

Прокинули как-то между двумя городами оптический кабель — хороший, дорогой, многоволоконный, бронированный по самое «не хочу». В один прекрасный день у него начинают одно за одним вылетать волокна. Достаём рефлектометр, определяем, на какой длине обрывы — все в одном месте.

Берем сварочник, инструменты, муфты, садимся в джип, едем — по дороге выясняется, что обрыв в каком-то болотце. С матюгами, по колено в грязи добираемся до середины и видим трактор, а рядом двоих суровых сибирских мужиков в ватниках, шапках-ушанках и с топорами. На естественный вопрос «какого чёрта» суровые мужики ничтоже сумняшеся ответили:

— Да вот, корягу нашли. Не поверите — третий день рубим!

В далёком подразделении одной конторы, специализирующейся на перекачке нужных жидкостей через трубы, назрела необходимость в замене магистральной линии связи, проложенной вдоль этих самых труб. В рекордные сроки (пока тепло и сухо) было зарыто несколько тысяч километров оптического кабеля, вдоль трассы установили вагончики с оборудованием, смонтировали оптические мультиплексоры и торжественно сдали сеть в тестовую эксплуатацию.

Шел третий месяц пусконаладочных работ. Осень была в самом разгаре, до большей части узлов сети можно было добраться только на гусеничном тракторе. И тут начались массовые сбои — узлы, стоящие в поле в 100–150 километрах от обжитых мест, внезапно становились недоступны. Бригада монтажников погрузилась в «буханку» и поехала посмотреть на ближайший отказавший узел. Через три часа в центре управления раздался звонок — монтажники, радостно матерясь, сообщили, что нашли причину неисправностей. Оказывается, полевые мыши с наступлением холодов стали залезать погреться в тёплые контейнеры с оборудованием. Полёвкам пришлись по вкусу оптические патч-корды, соединяющие магистральную оптику с оборудованием, и они тщательно перегрызли все каналы связи.

Дедлайн был уже не за горами, на улице холодало, а серые твари толпами устремились на узлы. Была перепробована масса различных технологических и народных способов защиты, от ультразвуковых отпугивателей до клочков кошачьей шерсти по углам, но мыши продолжали своё тёмное дело. Было решено перекрыть мышкам все пути к оборудованию, то есть законопатить все дыры в контейнерах. В качестве материала была выбрана строительная монтажная пена. Оказалось, что пену мышки грызут с не меньшим удовольствием, чем оптические кабели.

Когда количество заменённых шнуров перевалило за полсотни, от одного из наших поставщиков пришла посылка, в которой лежали три баллончика с особой пеной и коротенькая записка: «Вашим любимым мышкам». К баллонам прилагалась подробная франкоязычная инструкция; по пиктограммам можно было понять, что пеной надо заделать все мышиные норки, после чего хвостатые дружно забудут об обработанном помещении. Естественно, среди пиктограмм нашлись изображения перчаток, очков и респиратора. Пену и волшебный пинок на дорогу незамедлительно выдали двум монтажникам и отправили на ближайшие узлы заделывать все возможные пути проникновения мышей.

Через три дня монтажники вернулись. Хмурые и осунувшиеся, они вместо приветствия потребовали новые перчатки и еды. Натянув перчатки, мужики принялись давиться принесёнными бутербродами. Оказывается, защиту от грызунов пена приобретала благодаря химической добавке, имеющей вкус, названный в инструкции «100% горечь». Монтажники, естественно, пренебрегли всеми мерами защиты, пена прилипла к рукам и дала о себе знать при первом же перекуре. К середине маршрута все продукты, бутылки, сигареты, перчатки и одежда имели стойкий горький вкус. Труднее всего было избавиться от следов «противомышиной» пены внутри недавно полученного «уазика».