— Слушай, а это что?

— Колонки.

— А как они работают?

— Там магнит. С ним взаимодействует катушка, приводящая в движение диффузор.

— Что-то я не понимаю. Эти штуки, что, акустические волны излучают? Они же страшно медленные. И потом, человек же их не воспринимает.

— До генетической модификации воспринимал.

— Чем?

— Ушами.

— А где они были?

— Ну, там, где у нас сейчас Ultraviolettooth-модули.

— Во дают! А ещё что необычного тогда было?

— В соседнем зале — тачскрины.

— А они какие?

— Дети, завтра приходите. Музей закрывается. 43 часа уже.

— Кстати, до замедления земли в сутках всего 24 часа было.

— Как же всё успевали?

— Вот завтра и посмотрим. А пока — домой полетели.

— Крылья болят.

— Ничего, до остановки всего-то километров пять лететь. Во флипе и отдохнём. Ты проездной цак, надеюсь, дома не забыл?

Я расскажу вам пару историй из прошлого компьютерной техники.

Первая — из совсем далёкого прошлого. Тогда слово «процессор» означало не микросхему размером в несколько сантиметров, а тысячи и десятки тысяч дискретных транзисторов, сотни тысяч других деталей. Тогда вдруг выяснилось: транзисторы, диоды, резисторы, конденсаторы, если они высочайшего качества и их не насилуют режимом работы, почти вечны, а самая ненадёжная «деталь» — обыкновенное паяное соединение. Хорошая, качественная и аккуратная пайка не имеет срока службы, но когда паек миллионы — пара сотен из них обязательно окажутся не очень хорошими.

И тогда производители ЭВМ решили уйти от пайки. Решение нашлось простое и недорогое: накрутка одножильного медного провода на шпильку квадратного сечения с острыми гранями специальным инструментом давала почти мгновенное супернадёжное соединение. Острые грани шпильки вгрызались в медную проволоку во множестве точек сразу, образуя в каждой из них диффузионную сварку, а окисление наружной поверхности меди совершенно не влияло на контакт, даже если на него попадала вода: само место контакта было для окисления недоступно, несмотря на отсутствие каких-либо защитных покрытий. Эти соединения до сих пор работают надёжно.

История вторая уже из сравнительно недавнего времени, из мира жёстких дисков. Поначалу, пока частоты были небольшие, для соединения платы контроллера с гермоблоком использовались обыкновенные штыревые или ламельные разъёмы и шлейфы. Потом они перестали удовлетворять и по частотным свойствам, и по надёжности: в условиях вибрации контакт иногда пропадал. Да и нетехнологично: стыковка разъёма — это лишняя ручная операция при сборке. Вот тут и появилась та самая идея, что используется ныне практически во всех жёстких дисках — контактные площадки, в которые упираются игольчатые контакты гермоблока.

Первый блин оказался комом. Печально известные IBM DTLA мёрли, как мухи, из-за пропадания контакта в этом узле, которое приводило к быстрому разрушению логической структуры низкоуровневого формата поверхности. Причиной было то, что контакты были облужены мягким припоем на основе индия, в котором иглы оставляли вмятины. Эти вмятины постепенно расширялись, и со временем контакт становился ненадёжным. Решением был отказ от лужения вовсе. Контакт между умеренно мягкой посеребрённой медью и более твёрдой иглой с золотым напылением оказался подобен контакту в соединении накруткой. При условии полной неподвижности и неразбираемости узла на качество соединения перестали влиять и окисление, и вибрация.

Пожалуй, во все времена есть люди, считающие себя умнее конструкторов чего-либо. Во времена монтажа накруткой они видели «это убожество, которое даже пропаять не удосужились» и хватались за паяльник. Результат был обычно печален: ни о каком соблюдении технологии речи не шло, чтобы залудить уже подокисленную медь, могли воспользоваться и кислотой, и через некоторое время всё разваливалось.

А теперь эти горе-специалисты облуживают контактные площадки припоем ПОС-61, наивно полагая, что производитель этого не сделал из экономии и для того, чтобы чаще покупали, возвращая тем самым диск во времена IBM DTLA — с той только разницей, что, в отличие от индия, ПОС-61 начинает окисляться тут же.

Читал тут разные истории про сеть и кабели, но недавно мне напомнили про мой первый опыт.

Был лохматый 2004-й, я только получил диплом о среднем гуманитарном образовании и начал трудиться по специальности. Офис организации был маленьким, всего три комнаты, компы стояли средненькие, интернеты по дайлапу, а сеть на коаксиале. Захотелось директору, чтобы всё было хорошо, а так как я проявил некоторые познания, задание вручили молодому юристу. Бухта есть, пакет фишек есть, карточки есть, свитч есть, а обжимника, как и интернетов, нету. Почесав извилины и не получив нужного результата, я начал делать. Отмерив длину проводов, стал думать, как обжать. На глаза попался большой, сантиметров пять в поперечнике, болт. Достал из кармана маленькую отвёртку и, взяв в руку болт, начал обжимать. Процесс был таким: в коннектор вставлялся кабель, а контакты забивались болтом по отвёртке, она была как раз по ширине контакта. Вечером всё было подключено и работало, довольное начальство выдало премию, а сеть работала без сбоев, пока я не уволился.

Прошло десять лет. Звонок с неизвестного номера. Звонящий обращается ко мне по имени, представляется моим директором и передаёт трубку тому, кто представился системным администратором. Я не знаю, как решить проблему, даже набравшись опыта и знаний: с проложенным мною абы как обжатым кабелем всё работает, а с нормальным кабелем сеть лежит. Кроме как обжать новый кабель так, как был обжат старый, предложить ничего не смог. Даже и не знаю, что тут думать, но звонков больше не поступало.

Во времена оны столкнулся с 3,5-дюймовым диском, который не запускался, если предварительно не был запаркован. Дело в том, что при нормальной работе головки диска не касаются, а «летят» на тонкой прослойке воздуха, который подсасывается вращающимся диском. При парковке головка уезжала ближе к шпинделю, в зону без магнитного покрытия. Двигатель, перемещающий головку, был шаговый, как на 3,5- и 5-дюймовых дискетах, поэтому парковка была не мгновенной, а занимала две-пять секунд (в зависимости от объёма диска). Если снять питание, не запарковав, головки «приземлялись» далеко от шпинделя и примагничивались. При включении двигатель не мог сорвать с места диск.

Выходил из положения так: доставал винт из корпуса компьютера, брал в руку и одновременно с подачей питания резко вращал кистью руки. Раза со второго-третьего удавалось запустить.

Дефрагментация как ритуал дошла до нас из седой древности времён первых ПК. А сколько ещё «простых и банальных» вещей позабыто?

Например, такая естественная вещь, как установка русификатора. Буквы на мониторе генерировались встроенным знакогенератором, а в нём, как правило, отсутствовала кириллица. В лучшем случае наивные буржуи добавляли так называемую «стандартную кодировку», которая у нас нигде не использовалась, поэтому каждый более-менее продвинутый российский пользователь должен был в самом начале работы загрузить программу-русификатор, подменяющую символы в памяти знакогенератора.

Или, к примеру, установка драйвера расширенной памяти: если вам повезло стать счастливым обладателем компьютера аж с целым мегабайтом памяти, а то и двумя — без этого драйвера вы никак бы не смогли ими воспользоваться.

При выключении компьютера следовало выполнить программу park. Дело в том, что конструкция старых жёстких дисков была такой, что при выключении считывающие головки оставались висеть где-то посреди рабочей поверхности диска и при любом сотрясении моги ударить по ней, после чего поверхность начинала сыпаться и царапаться. А программа позволяла переместить головки в безопасное место, «припарковать» их.

В случае же сбоев на диске помогала другая специальная программа, вот уже не помню названия: она анализировала посекторно весь диск и отмечала сбойные сектора. Затем эти сектора либо игнорировались силами самого жёсткого диска (отмечались как бэды в его внутренней памяти), либо выделялись в отдельные неиспользуемые разделы, чтобы больше не мешать хранению важных данных.

Ещё были программы для сжатия на лету данных, записываемых на диск (позволяли «увеличить» размер жёсткого диска до двух раз), для сжатия данных в памяти и так далее.

Умение всем этим пользоваться входило в набор умений обычного «пользователя компьютера», не крутого гуру-специалиста. А как иначе — ведь это компьютер, сложное устройство. Никого же не удивляет, что для управления автомобилем нужны права? Слышали этот аргумент?

Вот только времена меняются: сейчас среднестатистический пользователь понятия не имеет о каких-то знакогенераторах, особенностях работы с памятью или с диском. Он просто покупает готовую вещь и пользуется ей. Чем проще — тем лучше.

Из инструкции к проекционному телевизору «Топаз» (1961 год):

Страница 7: «…в нём сделано всё возможное для того, чтобы обслуживание его не требовало особой квалификации».

Страница 15: «Для включения телевизора необходимо нажать кнопку „Речь“».

Такой «интуитивно понятный» интерфейс! Останавливать компьютер кнопкой «Пуск»? Не ново!

Где-то в середине девяностых приходит в нашу заводскую лабораторию механик из соседней и просит на их компьютер взглянуть. Вот ведь раритет — один из «Роботронов». На вид как новый, но при включении на жёсткий диск сильно жалуется. Помните, там такой набор грампластинок был?

— Оставьте, — говорю, — его умирать на свалке. Таких винтов сейчас не найти, особенно в нашей провинции.

Проходит минут тридцать, и механик гордо выдаёт:

— Запустил машину!

— Как?!

— Элементарно: смазал шпиндель. Приржавел он немного...

В школе родители подарили мне Спектрум-совместимый БК (бытовой компьютер) Компаньон-М. Загружались программы или игры на него с аудиокассет с монофонического магнитофона (со стереомагнитофона не грузились). Долгий процесс загрузки сопровождался звуками — кто помнит voice-модемы, тот слышал похожие. Много и других интересных вещей было с ним: так, нельзя было просто скопировать программу, переписав кассету. Требовалось вначале загрузить программу копирования, затем загрузить копируемую программу, а уже затем записывать её на другую кассету. При обмене игрушками и полезными программками с друзьями это занимало уйму времени.

У моего одноклассника тоже появился похожий компьютер. От моего он отличался только тем, что русские буквы «В» и «Ж» были в других местах. А надо сказать, что кодовая страница у него в памяти была одна и менялась везде — и на экране, и на клавиатуре. Поэтому, когда носили программы друг другу, то «копирование» на одном превращалось в «копирожание» на другом, что доставляло много весёлых моментов.

Однажды у моего друга заглючил проц, и он его починил молотком. Не знаю, зачем он это сделал, и не знаю как, но компьютер заработал.

Другой одноклассник имел какую-то извращённую модель Спектрум-совместимого БК — у него русские буквы на клавиатуре вообще шли по алфавиту, поэтому все тексты в русских программах с наших двух БК-шек выглядели на нём просто абракадаброй.

Вот такие были страсти по ZX Spectrum.

Он был эникейщиком всей общаги на общественных началах. И сапожником без сапог — обычное явление в эпоху DOS. «Хочешь свой компьютер? Давно заслужил». На этот вопрос наш герой ответил положительно без раздумий. «Тогда заходи, забирай железо и собирай».

Из железа получился 286-й — тоже лучше, чем ничего. Но на следующий день его украли. Кому нужна эта рухлядь? У других обитателей общаги даже «первопни» не крадут.

Объявление о продажи рухляди висело в том конце общаги, куда герой обычно не ходит. Но в этот раз по каким-то делам зашёл и увидел. Машину пытались сбыть по цене 486-й, мотивируя это тем, что её собрал «сам великий». Объява привела к «данайцу», немало удивлённому, что «сам великий» к нему и явился: «Ты ж там не бываешь». С извинениями машина была возвращена, объявление сорвано.

Звёздной болезнью наш герой так и не заболел.

В школьные годы нам с одноклассником пришлось чинить единственный компьютер в кабинете истории — какой-то «пенёк». Так там за неимением термопасты мы использовали молотый корень цикория. Запускали, ждали загрузки «фряхи», успевали ввести пару команд и прочитать ман… Цикорий сгорал, и проц перегревался. Начинали всё по новой.

В общем, поставили иксы, накатили браузер и дайлап-клиент. Цикорий прижали поплотнее — и ничего, так и проработал до 11-го класса.