В далёком девяносто седьмом работал я инженером-системотехником в одной ну очень крупной страховой фирме. В главном офисе народ был более-менее ничего, обучаемый, но те, кто приезжал из районов — это что-то...

Подходило время сдачи очередного квартального отчета, и народ, не надеясь на дискеты, тупо привозил с собой системные блоки, чтобы не ездить взад-вперед, если дискеты сбойнут. Мы в учебном классе их спокойно подключали к имеющимся мониторам, народ за полдня под чутким руководством главбуха спокойно доделывал и переделывал бумаги, и всё проходило хорошо.

Приезжают две мадамы с очень глубокой глубинки и с ходу заявляют, что у них дискета 3,5" застряла в дисководе и не вынимается никак. Что ж, достаю машину из коробки и смотрю на дисковод. Из дисковода весело выглядывает металлическая шторка, а вокруг неё всё в аккуратных «пяточках», как будто чем-то били. Разбираю дисковод, а там дискета мало того что задом наперёд, так ещё и вверх ногами — просто затолкать невозможно. Спрашиваю, мол, как так?

— А она не лезла, мы её молоточком забили!

Вот и думай, в какую группу определить бухгалтеров — к умным или к сильным?

В уже далекие девяностые случилось мне админствовать в небольшой фирме. Компов немного, работа непыльная, вот только музыки бы послушать... Тут и возникает проблема. Звуковых карт на компьютерах попросту нет — по мнению начальства, «баловство это всё». Зато на сервере имеется чудо враждебной техники — двухскоростной сиди-райтер.

Решение в виде пары болванок CD-RW было найдено быстро. Музыка пишется на диск в формате Audio CD, диск перекладывается в соседний привод — вуаля, можно наслаждаться музыкой через его собственный разъём для наушников! 70 минут как раз хватало, чтобы почистить и записать следующую болванку.

На первом курсе института мы изучали классический Паскаль на ЕС 1046 — двухпроцессорном чуде советской электронной промышленности. Подмигивающие чёрно-зелёные экраны терминалов, попискивающие при каждом нажатии клавиатуры весом в три кило каждая, световые «дубинки» (пером это назвать язык не поворачивается) — это обычные будни тех, кто знаком с этой техникой. Но не об этом речь.

Средства вывода на печать у этой замечательной машины стояли тут же, в дисплейном классе, и представляли собой четыре матричных принтера марки «Consul». Эти суровые советские железки были запакованы в литые бронированные корпуса, прикрученные каждый к отдельной тумбочке, включались при помощи ключа («зажигание — есть контакт»), а привод перемещения печатающей головки работал от двигателя размером с современную электродрель.

Печатали листинги программ мы обычно на тетрадных листах в клеточку через копирку — ленту экономили и выдавали только по праздникам. В силу суровости принтеров при перекосе листа они рвали бумагу в мелкую крошку. Куда тягаться обычной тетрадке со столь мощным аппаратом?

Пришло задание — распечатать нечто большое на листе формата А1. Других столь широкоформатных средств печати в институте тогда не было, поэтому заправили в один из «Консулов» лист ватмана, свежую красящую ленту и отдали команду на печать. Совершенно случайно человек, натягивавший лист ватмана, чтобы не зажевало, отвлёкся. Штатный прижимной механизм не справлялся с такой толщиной листа, так как был уже порядком изношен, и принтер, верный своей традиции, порвал ватман пополам (хорошо, не на клочки).

После того, как было порвано ещё три листа — каждый раз то отвлекались, то заправляли неровно, — нам удалось-таки распечатать нужное. Но лаборантам стало интересно, что ещё этот принтер сможет порвать?

Итоги экспериментов по подаче принтеру различных материалов под небольшим углом:

— Жёсткий картон 1,5 мм: рвёт, изредка заклинивает.

— Электрокартон: рвёт.

— Тонкая жесть от пивных банок: рвёт. Печатал он на ней, кстати, очень здорово — прямо на выставку жестянщиков можно было нести.

— Толстая жесть от банок из-под тушёнки: надрывает и заклинивает.

— Тонкий шпон: заклинивает.

По результатам на все принтеры была наклеена табличка: «Осторожно заправляйте бумагу и следите за её прохождением! Принтер рвёт всё, кроме фанеры и жести».

ЕСка, конечно, уже давно списана — не выдержала испытаний временем. Но каждый раз, когда современные матричные и лазерные принтеры заклинивает от малейшей замятинки на обычной офисной бумаге, я каждый раз с теплотой вспоминаю советский «Консул».

В 1997 году я учился в институте. Одним из предметов было программирование на С++. Своего компа у меня не было, поэтому приходилось все лабы делать непосредственно в компьютерном классе; дома же я развлекался на старой доброй «Денди».

Задали нам написать какую-то прогу, уже не помню о чём — долго я с ней возился, не мог откомпилить. Прихожу вечером домой в расстроенных чувствах, сажусь играть в приставку и дохожу в игре до места, которое никак не проходится.

За неимением механизма сейвов игрушка имела пароли к уровням. Наугад набираю в поле ввода пароля название файла с лабораторкой по С++ (что-то вроде «LAB2-14»), а остальные поля тупо забиваю единичками. Жму «Start» и с удивлением вижу, как игра открывает новый, ещё не пройденный уровень!

Так как я хорошо разбираюсь в компьютерной технике, все друзья и знакомые постоянно кому-то меня советуют в качестве компьютерного помощника. Раз-два в неделю кто-нибудь звонит и просит чем-нибудь помочь — не бесплатно, конечно.

Вчера произошел очень интересный случай. Звонит телефон, отвечаю на звонок и слышу бодрый голос старичка, который говорит, что ему нужно где-то найти QBasic и эмулятор ZX Spectrum — молодость хочет вспомнить. Я немного в шоке: на фига, думаю, дедушке такое? В голове мелькали мысли об обучении внуков или детей азам программирования. В итоге договорились с дедом, что приеду к нему вечером и всё установлю.

Захожу в подъезд, стучу в квартиру. Открывает этот дед, на вид лет 80–90, но ещё вполне такой живенький, и приглашает меня в гостиную. Квартира обставлена довольно неплохо, в гостиной два компьютера, вполне неплохих по конфигурации (в этом я убедился позже).

Сажусь и начинаю устанавливать старьё, которое с трудом нашёл в интернете. Вижу на рабочем столе ярлыки Delphi и Visual Basic. Всё поставил, всё настроил — показываю деду, тот принимает работу. Легко, как будто всю жизнь знал эти программы, он загружает какой-то листинг с дискеты. Запускает программу нажатием F5 — на экране появляется заголовок «Расчёт вихревого потока», программа просит ввести данные. Дед вводит несколько цифр, давит на Enter, и я обалдеваю, увидев на экране какую-то завораживающую космическую бездну.

Дед рассказал, что больше тридцати лет проработал в какой-то лаборатории Министерства обороны физиком-программистом и писал подобные программы для расчёта какой-то фигни, название которой я не запомнил. Потом дед, видать, понял, что я очень сильно удивлен, и рассказал, что до сих пор пишет программы на Visual Basic и Delphi под заказ, а старьё, которое я ему установил, он захотел для того, чтобы вспомнить молодые годы.

В 1990 году я работал программистом в небольшой проектной организации. В мои обязанности входила настройка, установка ПО и обучение персонала. Персоналки тогда только появлялись и были объектом неистового интереса инженеров всех мастей и калибров.

После установки нескольких машин в отделе, в котором я работал, их стали устанавливать и в других. На машинах стоял DOS, NC, Лексикон, Лотус и пакет нортоновских утилит, включающий неплохую форматировалку дисков. Игры, однако, оставались прерогативой только нашего отдела и составляли предмет зависти других. Особо шустрые пользователи скоро прознали, что игры есть на всех компах, но понятия не имели, в какой именно директории они лежали.

Однажды вызывают меня в другой отдел и говорят, что компьютер перестал работать. Прихожу и вижу девственно чистую систему: жёсткий диск был отформатирован. Оказалось, что после краткого ликбеза пользователи усвоили, что все исполняемые файлы имеют расширение exe, com или bat. Решение пришло быстро: методом перебора прошерстить все директории и все файлы, пока любимые игры не будут найдены. На горе исследователей, где-то в начале им попалась директория с утилитами Нортона. Попробовав несколько файлов, они добрели до утилиты форматирования дисков и дали «жёлтенькому» добежать до конца — может, это игра такая?

Лет восемь назад завёл я себе почтовый ящик на Mail.ru. Так получилось — либо меня взломали, либо я сильно ударился головой, — что пароль не подходил к ящику. Три месяца пытался я восстановить пароль: перебирал все возможные комбинации, перепробовал все свои пароли, пытался вписать ответ на секретный вопрос «Как зовут вашу собаку» двадцатью разными методами — всё без толку. Попытки я бросил.

Сегодня понадобился мне этот ящик. Жму кнопку «Забыли пароль?», ввожу логин и вижу два окошка: «Ответ на секретный вопрос» и «Введите второй e-mail». Ввожу свой адрес на другом популярном ресурсе, и — оп! — мне приходит письмо с новым паролем. Открываю. Mail.ru надо мной явно издевается:

Ваш новый пароль: LQHhUDRA.

Было это году в девяносто третьем. Работал я на малом предприятии (только начинали открываться частные фирмы) — писали всякие бухгалтерские программы под DOS для организаций нашего маленького городка. С понедельника по пятницу я работал на 286-м, но что же оставалось делать программисту на выходных? Компьютеры были заоблачно дорогими, о домашнем не могло идти и речи, но поработать-поиграть на выходных очень хотелось.

В голове родилась идея. С охраной здания, где мы располагались, часто случались перебои; на окнах не было решёток, сигнализация тоже отсутствовала. Мною осторожно была выдвинута просьба директору на выходные забирать компьютер с собой в целях сохранности имущества. Какова же была моя радость, когда он согласился!

Встала следующая проблема — как доставлять всё это хозяйство? Личного автомобиля не было, такси — очень дорого. Выход был найден. В пятницу вечером 14-дюймовый кинескопный монитор, системник, принтер, клавиатура и мышь упаковывались в пенопласт, коробки укладывались на садовую тележку с резиновыми колесами, после чего всё это три километра катилось вручную на другой край города. Там все это распаковывалось, собиралось, и через двое бессонных суток, в понедельник, везлось обратно и устанавливалось на рабочее место.

Долго, муторно и боязно тёмными вечерами везти дорогую технику, но как мы играли всю ночь в «танчики» на восьмерых, стреляя по очереди на одном компе, я не забуду никогда.

Долгие годы в нашей организации в машинном зале стояла древняя вычислительная машина. На ней уже, наверное, пару поколений никто не работал, но норму спирта (и немаленькую) для проведения регламентных работ сотрудники получали регулярно. Однако в какой-то момент площадь, занимаемая этим музейным экспонатом, понадобилась для компьютерного класса, и машину наконец-то списали.

Итак, иду я по коридору и вижу знакомых сотрудников, выносящих остатки вычислительного монстра. Мне тут же суют в руки какую-то стойку с просьбой донести её до выхода, а то, мол, совсем умаялись. Стойка тяжёлая, угловатая — я тащу её, ругаясь про себя и перехватывая каждые полминуты поудобнее. В какой-то момент у меня прямо перед глазами оказывается шильдик: «Память оперативная. Один килобайт».

Мой коллега лет восемь назад работал у одного из провайдеров. В контору пришел новый менеджер по продажам без опыта работы в сфере телекоммуникаций. Его посадили к остальным продажникам набираться опыта. Итак, утро первого рабочего дня, приходит клиент:

— Здравствуйте, мне нужен «И-уан».

— У нас такой не работает.

— Вы не поняли, мне нужен поток Е1.

— Я вам ещё раз говорю — никого Ивана Потока у нас не работает!