Начало девяностых. Небольшая контора по ремонту оргтехники, в которой работает электронщиком мой друг Сергей.

Сережа снимает с полки очередного «больного» — портативный копир. Такие копиры приезжали к нам из Америки по серому импорту, после чего прямым ходом шли в ремонт, потому что американскую технику на 110 вольт каждый второй пытался включить в наши 220. Несправность типовая, даже думать не надо, что сгорело — сноровисто, давно заученными движениями Сергей разбирает аппарат, перепаивает пострадавшие детали и отдает механику на сборку. Как хирург: «Я закончил. Зашивайте».

Зашили, но неудачно — механик неправильно заточенными руками схватил самый длинный саморез, которым пропорол корпус блока питания, конденсатор и саму плату. При включении (конечно, через понижающий трансформатор — профессионалы всё-таки) копир делает «пых» и опять не работает.

Сергей глядит зверем, но начинает ремонт сначала. Это уже творческий процесс: выбило все, что обычно не выбивает, даже дорожки погорели. Возни много, но всё когда нибудь заканчивается. Аппарат собственноручно собран, протестирован и поставлен на соседний стол дожидаться клиента.

В мастерскую в спешке вбегает хозяин конторы с какой-то бумажкой. Никто даже крикнуть не успел, чтобы предупредить — копир опять воткнули в 220-вольвую розетку . Копир привычно сделал «пых» и повторно сгорел. Сам не видел, но по словам очевидцев Сергей громко кричал и стучал паяльником по столу, затем взял отвертку и — не буду утомлять читателя.

После третьего ремонта Серёжа срочно вызвал клиента, а копир с тщательно спрятанным шнуром оставил у себя на столе.

Сидит, сторожит девайс, никуда не уходит, только злобно щурится, когда кто-то приближается к его столу.

Приезжает радостный клиент и платит за ремонт — да, даже в те времена такое случалось. Неловко подхватив свой копир, клиент скачет к выходу. Под окнами раздаётся грохот, Серёжа с отрешенным лицом достаёт отвертку и ждёт. Клиент возвращается:

— Ребята, у вас коробочка для копира найдется?

Ребята молча протягивают страдальцу коробку.

— И совочек.

На молчаливый вопрос отвечает: «Вдребезги. Перевернулся и вдребезги об асфальт». Серёжа молча кладет отвёртку на место.

Работаю заправщиком картриджей для лазерных принтеров. Однажды прямо на входе в офис ко мне подбежал человек с просьбой засыпать тонера в срочном порядке. Делать нечего — пора браться за работу. Переоделся, потопал на рабочее место, вскрыл картридж и приступил к процессу.

Засыпая тонер, я услышал подозрительные булькающие звуки. Приподнял тубу, смотрю в горлышко — торчит что-то розовое. Первая мысль — я схватил вместо тонера какую-то смазку. Всё оказалось ещё веселее — спросонья я заправил картридж борщом!

Оказалось, мой напарник, он же старший по заправке, ежедневно обедает прямо на рабочем месте и сливает верхний жирный слой супа в двухлитровую банку из-под тонера. Вот такие новые пищевые технологии у нас в конторе!

Случилось это в далекие времена, когда у меня дома стояла роскошная машина MC-511 аж c 8088 процессором и принтером, о котором и пойдёт речь. МС-6113 с виду был совсем как живой, но совместимостью с РС не страдал — пришлось спаять кабель и перепрошить ПЗУ.

Для перепрошивки был собран программатор для БК-0010. Возникла проблема — ПЗУ было с ультрафиолетовым стиранием. Поскольку студенты в те времена были грамотные, то проблема поиска источника УФ-излучения решилась быстро — мы выкрутили ртутную лампу из фонарного столба. Внутри основного баллона есть ртутная газоразрядная лампочка, источник жёсткого ультрафиолета, который и заставляет люминофор светиться.

Потом долго смеялись — хорошо, что милиции рядом не было, а то произошёл бы такой диалог:

— Ты зачем лампочку на столбе выкручиваешь?

— Да вот, принтер перепрошить надо...

Визит в Кащенку был бы нам обеспечен.

Пока ждал супругу, осматривающую различную бытовую технику непонятного назначения, забрёл в «компутерный» отдел и слонялся по нему, думая о том, что ходить с женщиной в магазин — занятие абсолютно бесперспективное. Возле рядов с принтерами меня отловил консультант и предложил свои услуги со словами «я знаю всё». Я меланхолично пытался отвязаться от него, пытаясь не потерять в голове какую-то важную мысль, однако юноша был непреклонен. Меня задела его настойчивость, и я всё же решил указать на некоторые фундаментальные пробелы в его ИТ-знаниях.

Мой взгляд упал на ценник струйника, где среди прочего была указана разрешающая способность аппарата. Не все знают, что производители нас обманывают, указывая не количество точек на единицу площади, а точность, с которой аппарат может разбрызгивать капельки цветных чернил. Точка же формируется из многих капелек, поэтому эффективное разрешение принтера значительно ниже. Я был просто уверен, что консультант этого не знал, и спросил, что же значит надпись «NNN*MMM dpi».

Я был готов ко всему, но продавец меня удивил. С видом профессора, рассказывающего бушменам о строении солнечной системы, он заявил: «Это количество диоптрий принтера». Слов нет — я так не нервничал, даже когда сын напихал в раритетный флоповник-«лопух» 4 сидюка подряд. Немного отойдя от шока, я спросил, учился ли консультант в школе и преподавали ли ему физику — он, растерявшись, сказал, что было дело.

Пришлось провести ликбез: «Диоптрия — единица измерения оптической сили линз и к принтерам не имеет совершенно никакого отношения». Вместо благодарности продавец, отворачиваясь, бросил: «А чего вы спрашиваете, когда сами всё знаете?»

Живу в Рязани, торгую на местном радиорынке разным околокомпьютерным барахлом. Парень, стоящий рядом, продаёт сканер Mustek BearPaw. К прилавкам подходит пара «чётких пацанов»:

— Слышь, глянь-ка, ноут крутой продают.

— Ты чё, дятел? Это же весы!

Наш дикий смех слышали аж на авторынке, располагавшемся в километре. Через неделю «мустек» обозвали DVD-плеером — ждём пополнения коллекции.

Решил из нескольких списанных Epson LX-800 собрать себе домой на новый год матричник. Сижу, ковыряюсь, перебирая полуубитые головы, барабаны и протяжки. Собрал, агрегат даже заработал. Гоняю «лист Малевича» — страницу, залитую чёрным.

На стрекот заходит удивленый напарник: «А что за музыка у тебя только что была?» Начинаю ржать, он не понимает и продолжает: «Понимаешь, только последний акорд услышал — столько вспоминаний полезло! Кто играет?»

Обьяснил. Слушаем уже четвёртый лист.

Камчатка, небольшой посёлок в центре полуострова, практически край света — о компьютерной грамотности населения говорить не приходится. Я работаю в училище, совмещая должности преподавателя и админа.

Рабочий день. Приходит мыло из Министерства образования. По сложившейся традиции я распечатываю послание на принтере (директор не умеет обращаться с электронной почтой), затейливо матерясь на тысячу раз перезаправленный и еле печатающий картридж. Прочесть текст можно, но с трудом — в некоторых местах приходится включать воображение. Решив, что и так сойдёт, несу корреспонденцию директору и со спокойной душой возвращаюсь к работе.

Через некоторое время директор вихрем влетает в кабинет: «Проверяй почту, там должно ещё письмо прийти!» Послушно открываю постовый клиент — во «входящих» на первый взгляд абсолютная копия предыдущего письма. Чтобы не мучиться со своим принтером, иду к секретарю с просьбой распечатать, и та подтверждает, что такое письмо уже было. Я озадачился, но не обратил на такую мелочь внимания.

Только вечером выяснилось, что директор, не сумев прочитать плохо отпечатавшиеся страницы, позвонила в министрество с просьбой продублировать отправленный ранее документ, мотивировав свою просьбу тем, что первое отправленное письмо невозможно прочесть.

Понедельник. Утро. У сотрудницы истерика — принтер жужжит, тарахтит, но не печатает.

Подхожу, осматриваю больной LaserJet 1200 — треск и правда страшный. Вскрытие на месте показало, что логотип «hp» отвалился, упал в лоток и застрял в недрах аппарата, заклинив подачу бумаги. Хорошо ещё, что до печки дело не дошло.

Извлекаю логотип, показываю хозяйке устройства — та начинает практически кататься по полу, показывая пальцем на принтер. Упорно не понимаю, что же так развеселило девушку. Амплитуда хаотичных движений рукой постепенно снижается, и становится возможным увидеть, на что именно указывает девушка.

Рядом с принтером лежит книга. Тут всё понимаю и я: это «No Logo» Наоми Кляйн.

Антиглобалист попался! Проникся идеями и решил, что он теперь ноунейм? Ладно-ладно, у нас свобода вероисповеданий — только работай и налоги плати, а уж неродным тонером мы тебя заправим.

В конце 90-х работал я в одной инвестиционной компании. Сидели в одной большой комнате я, бух, главбух и завхоз в уголочке. Принтер был один на всех, сетевой. Завхозу понадобилось напечатать заявление на имя директора — денег возместить за какие-то траты. Пока он медленно и печально набирал одним пальцем текст, у меня созрел коварный план. Я взял чистый лист и в левом верхнем углу красным маркером размашисто написал «Отказать!», после чего засунул его в принтер.

Завхоз наконец отправляет документ на печать, бежит к принтеру, долго ждёт (Windows 95 на 486SX-25 работала крайне неспешно). Принтер начинает мигать лампочками, гудеть, прогреваться и наконец выдаёт заявление с готовой резолюцией красными.

Шок был сильным. Даже меня подозревать стали не сразу, а когда стали, очень большого труда стоило убедить завхоза, что я не перехватывал по сети печатаемый документ и уж точно не вставлял в него красные буквы (на чёрно-белом-то принтере!)

Вызвали как-то мастера-аутсорсера в бухгалтерию одной из фирм-клиентов. По прибытию на место бухгалтер, женщина средних лет, спокойно рассказала, что принтер (так скромно был назван МФУ) плохо печатает, «полосит», но если его перевернуть и потрясти, то некоторое время работает нормально.

— Так вы и картридж вытаскивать умеете! — воскликнул умилённый приёмом мастер.

— А зачем его вытаскивать? — сказала настоящая русская женщина и, взяв агрегат в руки, без усилий подняла его, перевернула и потрясла.