Копаюсь в линуксовой консоли.

# делай это

Ага.

# есть что-нибудь, похожее на это?

Есть, вот оно.

# тогда вот так

Вот тут есть важный момент. Да/Нет [Да]: Да

Сделано.

Да это же просто аська! И отчего нынешние юзеры боятся командной строки? Обычная такая аська с ботом. Весьма умным, кстати.

Давеча приснился сон, что катаюсь я на американских горках и мило беседую с Билли Гейтсом. Выясняется, что в их системе до сих пор не внедрена крылатость, поскольку они хотят стабилизировать и оптимизировать работу четырёх крыльев: брюшко, в котором находится ядро системы, слишком тяжело. Система основывалась на лётных качествах мотыльков. Линукс же, что был встроен в меня, двукрыл и прост, потому что алгоритм полёта птичий. По окончании диалога я взлетела, как ангел.

К айтишникам не отношусь: я простой экономист. Скажите, это было озарение?

Хочу поспорить с автором истории про образ жизни. Я девушка, по вашей терминологии — компьютерщик. Вынуждена вас расстроить: такой человек называется инженером вот уже семьдесят лет, и только последние лет десять на первый план выходит самоназвание «компьютерщик». Компьютерщик — это тот, кто работает с компьютером, не боясь его. Любой продвинутый пользователь — уже компьютерщик по терминологии бабушек-вахтёрш. Понятно, что это обижает айтишников — тех, кто живёт компьютерами, сетями, программами, и часто глух ко всему, что не относится к электронной сфере.

Знаете, в чём основное отличие компьютерщика от инженера? Настоящего инженера просто посадить за комп. Он отложит в сторону инструменты старого поколения и возьмёт инструменты нового. Именно люди с инженерной жилкой будут отлавливать замыкания в «плазмах» на турецком пляже, пересобирать и перепаивать кучу железа, восстанавливать невосстановимое и делать невозможное. Потому что так их научили родители, инженеры старой закалки, когда невозможное было нормой. А компьютерщики в основе своей умеют работать с железом, виртуозно управляют мышкой, за километр по писку определяют прерывание COM-порта, но совершенно не умеют работать руками.

Я дочь инженера и учителя. Именно потому я не боюсь новой техники, а вовсе не потому, что в конце школы я быстро научилась нажимать на сто одну клавишу и могу быстро объяснить, почему стоит делать так и не стоит делать эдак.

Я не компьютерщик и не айтишник, хотя работаю в рунете и прекращать не собираюсь. Я — дочь инженера и горжусь этим.

Не понимаю, почему люди, работающие с компьютерами, так обижаются, когда их называют компьютерщиками. Я знаю, что существует масса профессий и специализаций. Сама работаю тестером лет восемь, и знаю, что чесать всех под одну гребёнку, мягко скажем, неправильно, особенно если это делают те, кто не понимают, о чём говорят. Но я-то знаю.

Я считаю, что компьютерщик — это не профессия; это, если хотите, образ мысли. Примерно как гуманитарий или технарь. Только компьютерщик будет копаться в программах, когда есть возможность поиграть. Только компьютерщик будет разбирать сложную вещь, для разбора не предназначенную, только из интереса: «А как она работает?» И самое интересное, что после того, как он соберёт вещь обратно, она не сломается и не сгорит.

Я считаю, что отличительная черта истинных компьютерщиков — удивительная логичность. Они чувствуют фальшь и ошибочность на интуитивном уровне, причём во всех областях. Если начальник приказывает что-то сделать только потому, что у него зачесалась правая пятка, компьютерщик это почувствует и делать не будет до ответа на вопрос: «А зачем?»

Компьютерщик — ещё и образ жизни. Он делает все важные вещи рационально, с минимальной затратой ресурсов, если знает, как. А вот с неважными вещами позволяет себе поступить так, как интереснее.

Почему я говорю именно про образ мысли и образ жизни? Когда-то я выходила замуж за компьютерщика. Была счастлива. Но когда муж стал IT-директором — изменился. Поведение, рассуждения, устремления... Развелись мы потому, что перестали понимать друг друга. Он стал управленцем. А я осталась компьютерщиком — и горжусь этим.

С точки зрения Налогового Кодекса РФ программный код приравнивается к произведениям литературы. И верно, а почему бы и нет?

if (newGame) resources.free();

s = FILENAME + 3;

setLocation(); load(s);

loadDialog.process();

try { setGamerColor(RED); }

catch(Exception e) { reset(); }

while (notReady) { objects.make();

if (resourceNotFound) break; }

byte result; // сменить на int!

music();

System.out.print("");

Смысл довольно туманный — как и полагается стихам.

Я был когда-то странной константой безымянной,

Такой, что в длинном коде никто и не найдёт.

Теперь я — итератор, и каждый компилятор

При встрече сразу вектор выдаёт.

Мне не везло сначала, и даже так бывало:

Во время компиляций — ошибок целый лист!

Теперь я в Си-плюс-плюсе, на Линуса молюсь я,

Он самый лучший в мире программист!

Винду давно пора отнести к категории «ролевые игры». Бродишь по файловой системе, борешься с багами, наращивая свой уровень, постепенно превращаешься из пользователя в админа... А главный рейд-босс один на всех — Microsoft.

НИИ. Пятница. Вечер. Я, аспирант, понимаю, что у меня осталось немного свободного времени после чтения статьи, и решаю отладить очередной кусочек своей программы для обработки данных с микроскопа. Ныряю в отладку, что называется, с головой: код не слишком сложный, но вот сноровки в работе с QT Creator, на который я пересел с легендарного шестого CBuilder только на прошлой неделе, мне пока недостаёт.

Открывается дверь, входит старший научный сотрудник, кивает:

— Привет!

— Доброе утро! — отвечаю я, но тут же спохватываюсь: — То есть, скорее, уже вечер!

«А почему я сказал „утро“? — проносится у меня в голове. — Ах да, понятно! Я ведь сегодня с утра ни с кем не здоровался, вот в кэше и осталось ещё утреннее значение времени суток. Но теперь-то кэш обновился, и я буду здороваться правильно!»

Cегодня на дальней полке шкафа я обнаружил свитер на пятилетнего меня. На груди китайскими мастерицами был любовно вывязан пингвин. Я вспомнил про супергероев, прилетевших с Криптона с куском инопланетной срани в руке, и осознал, что профессия была предначертана судьбой.

Иду сегодня через двор, прохожу мимо подъезда, у которого стоят мальчик и девочка лет семи.

— Нет такого слова: «дискета».

— А я говорю, есть.

— Нету такого слова!

— Есть! Если не веришь, иди у бабушки спроси.

А я надеялся, что времена, когда дети не будут знать про дискеты, ещё не скоро наступят.