Во время войны в Сербии многие её жители стали вешать на свои дома наклейки с изображением мишени и вопросом: «TARGET?». Это показали по телевидению, и вскоре такие наклейки появились и в России, но на багажниках машин. А наш программист приклеил такую наклейку на головку матричного принтера, а потом начал стрелять по ней (когда она быстро бегала в режиме Draft) из пневматики. Принтер он испортил, но потребовалась ему на это аж неделя: попасть было не так-то просто.

Решил вспомнить детство: поставил на смартфон эмуляторы старых приставок и накачал игр, об которые в детстве был угроблен не один джойстик. Графика, конечно, такая, после которой геймер-ньюфаг будет плакать кровавыми слезами. Но те игры ведь реально затягивают! По сложности ненамного отстают от современных, а зачастую и превосходят.

Вот ныне практически позабытый вид игры — платформер. Почему сейчас их почти не делают? А главное, как мы в далёких девяностых умудрялись проходить это без единого сохранения, имея только три жизни в кармане, оставляя игру на паузе на время обеда и уповая на то, чтобы доблестные электрики не обрубили электричество?

Кто-кто, говорите, достал? Жалельщики? Ну, есть такое. Только если думаете, что жалеют они исключительно пользователей ПО, с которым незнакомы сами, то ошибаетесь. Попадаются и такие, которые не то что программу от её же аналога не отличат — файл с сайтом перепутать могут.


Тем не менее, они умудряются разглядеть на наших рабочих местах «каторгу». Где? А на клавиатуре. Если вы умеете печатать вслепую, то на такую мелочь, как почти стёртую маркировку на клавишах, внимания не обращаете, так ведь? А они — обращают. Подходят и задают вопросы: «Почему не орёшь на начальника, чтобы выделил новую клавиатуру?»

Интересно, почему они не требуют выдавать певцам листики с текстами песен? А то ведь такая каторга — наизусть петь!

Иду к переходу через железную дорогу, а там красный сигнал на пешеходном сигнале мигает как-то странно: 10 Гц, не меньше. Светофоры так не мигают. Подхожу ближе, а это просто электричка проезжает, закрывая-открывая светофор своими окнами.

Может, правы утверждающие, что я «не умею их готовить», но пока из моих наблюдений ясно: где окна, там глючат даже светофоры.

Давным-давно один начинающий программист решил поставить себе модную новую ОС — Windows 3.1. Поставил — и был буквально поражён тем, насколько графический интерфейс с иконкам выглядел лучше, чем DOS-программы, даже те, которые использовали TurboVision! Его тогда немного удивило, что некоторые коллеги из ФИДО обзывали винду «кривым мастдаем». Наверное, это потому, что они не смогли осилить новую систему!

Программист хотел быть лучшим, поэтому добыл за немалые деньги редкую тогда книжку по программированию под Виндоус. Он разобрался с тем, как писать программы на чистом C/С++, а чуть позже, уже с появлением Windows 95, освоил MFC. Он научился использовать отладчик SoftICE, дизассемблировать программы и обходить защиту, разобрался в принципе работы вирусов, научился писать их сам. В общем, многому он сумел научиться, главное — разобрался во внутренней структуре операционной системы. А заодно — понял тех, кто когда-то обзывал Винду «кривым мастдаем»: если взять солому, обвязать её проволокой, а сверху приклеить гипсокартон — может получиться очень симпатично, но внутри по-прежнему будет солома с проволокой. Можно продумывать и выверять код прикладных программ, но когда системные функции продуманы плохо — глюки неизбежны.

История любит повторяться по спирали, поэтому через некоторое время, когда наш программист столкнулся с линуксом, он также решил в нём разобраться. Его уже не удивляло, что некоторые коллеги из интернета обзывали линукс кривым глюкаловом: наверняка они просто больше знали! Но изучение показывало, что теперь ситуация повторяется с точностью до наоборот: внутренняя структура и логика работы системы была логична и неплохо продумана, а вот код, её реализующий, часто был написан не слишком хорошо. Стоило исправить очередную ошибку — и система становилась лучше, глюки бесследно пропадали.

Шло время, системы развивались, и каждая заняла свою нишу: одна — на столах у клерков, чтобы они могли рисовать картинки и составлять отчётики, другая — внутри приборов, серверов и систем связи, где важнее надёжность и качество работы. Вот только поверх ядра одной ещё можно прикрутить внешние панели с окнами, а внутри другой по-прежнему остаётся солома с проволокой.

Дело было в нашем автотестерском кругу. Был у нас метод selectRadioButton, был маппинг кейвордов на Java-методы, крутилось себе всё это спокойненько на Дженкинсе, тестировало продукт. И прилетело тут обновление компоненты фреймворка, где RadioButton стал именоваться Check: с чекбоксами объединили.

Доблестный ТА-инженер, следя за концепциями, меняет имя метода на selectCh, коммитит, а за коммитом валится и Дженкинс, и автотесты прибегают красные, и начальство злится. Правильно, маппинг-то не поменяли. Материмся, возвращаем selectRadioButton. Следующий запуск Дженкинса — опять хлобысть! Так, уже смешно. Уже другой кодер вместе с другим функционалом заливает selectCh. Обзываем его Селектычем, ржём, правим.

Проходит пять дней. Про Селектыча все забыли, разработка убежала вперёд. И тут возвращается в наши активности товарищ, который уходил на другие задачи аккурат после первого случая с Селектычем. Правит баги, коммитит и снова валит Дженкинса.

Вот так и появился у нас Java-вирус Селектыч. И сидит Селектыч в головах, а не в коде. Обновляйте SVN, и да не пребудет Селектыч с вами!

Устроился на новую работу. Все коллеги в отделе адекватные, но с начальником IT-отдела (дядечка 50+ лет) что-то явно не то.

Заходит к нам в кабинет:

— Фотобумага есть? Нужен всего один листок.

Где-то видел тонкую пачку фотобумаги 10×15 — видать, шла в комплекте с цветным принтером. Порывшись в шкафу, достаю.

— Вот…

— Она чёрно-белая?

— В смысле? Обычная. Хоть что можно печатать, хоть цветное, хоть чёрно-белое.

— Мне нужна чёрно-белая.

— Да не бывает чёрно-белой.

— Как не бывает? Фотобумага бывает цветной и чёрно-белой. Нету, значит?

Начальник выходит в коридор. Подумав несколько секунд, распаковываю пачку, достаю один листок, выбегаю следом.

— Вот, есть, нашёл один лист чёрно-белой фотобумаги!

Оказалось, нужно было распечатать отсканированную старую чёрно-белую фотографию.

* * *

Приносит музыкальный MP3-диск и штук пять чистых болванок.

— Запиши на все с этого диска. На твоём же компе два привода.

Тут только обращаю внимание, что в моём системном блоке действительно два оптических привода. Ну, думаю, наверно, не знает, что можно скопировать на жёсткий диск, а потом оттуда записывать. Решаю всё же не разочаровывать человека. Вставляю в один привод оригинал, в другой — болванку. Пишу, потом вынимаю оригинал, вставляю вместо него новую болванку и пишу на неё с первой, которая пока остаётся в своём приводе. Заодно и проверка на чтение первой болванки происходит. Потом первую болванку меняю на чистую и пишу на неё со второй, только что записанной. На четвёртой операции записи слышу возмущённое:

— Ты что делаешь?

— А что, всё правильно. И быстрее, и с проверкой сразу.

— На все диски надо же с оригинала записывать!

— Так какая разница?

— Качество звучания ухудшится же! Ты представляешь, какое будет звучание на последнем диске?

— Такое же и будет. Это же цифровой формат!

— Ухудшится же! С каждой последующей перезаписью происходит потеря качества! Вспомни, как раньше аудиокассеты на магнитофонах переписывали. Всегда старались с оригинальной кассеты запись делать.

— Так то ж кассеты! Там аналог, а здесь цифра. Байт в байт! Что, когда вордовский файл много раз копируешь, он тоже в качестве теряет? Здесь же тоже файлы, только MP3!

— Файлы — это файлы! А здесь — звук! Надо переписать заново на все с оригинала!

Поняв, что случай клинический, прекращаю спор и говорю:

— Тогда новые чистые диски нужны. Эти не пойдут, на них уже один раз запись сделана, теперь размагнитились немного, звук с помехами и шумами будет. Теперь только для файлов и годятся.

— А, да, точно!

И пошёл за новыми дисками…

* * *

За пять минут до конца рабочего дня наш герой обнаружил, что на его мобильном заканчивается батарея, и поставил на зарядку. Тут же забыл и уехал домой без телефона. Я же обычно немного задерживаюсь на работе, жду, когда за мной отец заедет. Что, думаю, будет всю ночь телефон на зарядке стоять? Выдернул зарядник из розетки. А утром всегда пораньше на работу приезжаю. Сейчас, думаю, шеф приедет, увидит, что зарядник выключен, вопросы возникнут… Взял и воткнул обратно в розетку. Приезжает: «Ох, блин, вчера телефон здесь на зарядке забыл же». Выдёргивает из розетки и с удивлением обнаруживает, что телефон почти и не зарядился.

— Как так, всю ночь же стоял на зарядке?

Ходит кругами задумчивый, я с трудом храню покерфейс. Вдруг его осеняет:

— Я понял! Когда телефон полностью зарядился, то из-за того, что его не отключили от розетки, он весь заряд отдал обратно в зарядник!

Был я на приёме у окулиста. Путём расспросов он выявил во мне айтишника и попросил разобраться с тем, что его плеер на рабочем ПК не открывает файлы .mov. Да-да, у врача есть яблокофон, тудыть его в качель! Я со своего «робота» подключился к вайфаю, благо через дорогу кафе с хотспотом, и скачал кодеки, выбранные из яблокоплеера и портированные для того проигрывателя, который стоял на компе. Казалось бы, проблема решена, даже старый дата-кабель нашёлся в сумке врача. Но не тут-то было!

Дело в том, что кодеки спасались в папку загрузок браузера. А там была ещё куча порнокартинок. Вот скажите мне: какого Гейтса надо делать так, чтобы при открытии папки с данными, из которых процентов сорок — картинки, выдавать вид «диафильм»? Я никогда не чувствовал такого желания удавить всех работников и инвесторов Майкрософта. Одновременно. Причём специально открылась самая неприличная… Я с покерфейсом сделал вид «таблица», скинул кодеки и перезапустил плеер. Каких усилий мне это стоило! Я хочу, чтобы однажды авторы этой системы оказались в такой же ситуации.

Хорошо, что всё закончилось хорошо. И воспользуюсь фразой дружественного ресурса: задолбали!

Смешной бородатый старик Макар слишком бодр для своих лет. Он успевает всё: и фотографировать, и прыгать с парашютом в аэроклубе, и с внуками приводит немало времени. Он знает, как играть на бирже, даже немного знаком с модой в высшем обществе, но это — только для спортивного интереса. На биржу и моду он смотрит свысока. Больше всего он любит мастерить. Но не так, как другие. Бывает, притащит в сарай подаренный соседом по даче старенький мотоблок, позовёт внуков — и давай чинить. А потом — красить. А потом — испытывать, какой шедевр получился из ещё недавно ржавой рухляди.

Именно такие, как он, пользуются DOS, Symbian, Minix 2, Slackware 1993 года и помнят, как совладать с Б3–34. Нам со стороны они кажутся смешными олдфагами, замкнувшимися в своём мирке, но сами-то они точно знают, что это не так.

Пришёл приказ сверху, из Москвы: напечатать на бумаге исходный код. На бумаге! Исходный код! Надо сказать, что проект не просто большой, а прямо-таки глобальный.

Ну, мы поржали, однако делать нечего. Подготавливаем к печати, все дела. Принтер у нас один и на программистов, и на бухгалтерию. Слышим — зажужжал. Чего-то печатает. Кодеры ринулись смотреть, как оно — исходники-то на бумаге. Первый подбежал, глянул — и разочарованно:

— Не, это не исходники.

— А что там? — замерли остальные.

Апатически отмахиваясь, потеряв всякий интерес к процессу:

— А, приказы на увольнение.

А принтер печатает, печатает…