Друг попросил определить, почему в его планшете в программе Smart Keyboard не работает виброподтверждение нажатия клавиш. Я минут десять копался в настройках программы и самого планшета, пока не заглянул в инструкцию. В этом планшете, как выяснилось, вообще не было вибромоторчика.

Я компьютерный юзер. Ну, скорее «эдвансд юзер». То есть тот, кто знает, где на клавиатуре находится клавиша «эни кей». И профессия у меня другая, некомпьютерная. Но с компьютером я знаком. А стаж моего знакомства — 35 лет. Как это? А вот так.

Начиналось всё задолго до эпохи 640 КБ оперативки, DOS 3.0 и косых флопов. Впервые компьютер (точнее, тогда это называлось ЭВМ) я увидел в школе, и был это «Минск-22». В те времена небо было голубее, трава зеленее, а компьютеры — больше. И наш «Минск» — 8192 37-битных слова МОЗУ, или, как легко посчитать, ровно 37 килобайт оперативной памяти — занимал большое помещение размером с класс на втором этаже. Устройствами ввода ему служили телеграфные телетайпы, стоявшие в отдельном помещении. Учили нас языку под названием АЛГАМС — диалекту Алгола-60, с которым я никогда в жизни больше не сталкивался. Программа писалась на бумаге, а потом с помощью упомянутого телетайпа набивалась на пятипозиционную перфоленту. Занятие это было довольно опасное — иногда лента застревала в телетайпе, а при попытках её поправить могло ощутимо ударить током. Опечатки исправлялись не бекспейсом, а заклеиванием ненужных дырочек в перфоленте, пробиванием нужных, а также переклейкой участков ленты. Готовая лента неслась в машинный зал и вставлялась в устройство ввода. Если лента при считывании не застревала на неаккуратных склейках, то «Минск» подгружал транслятор, громко хлопая накопителями с магнитной лентой. Какой винчестер?

Монитора тоже не было. Правда, были другие элементы мультимедиа, и немало. Во-первых, на пульте в такт работе мигали многочисленные лампочки, указывающие на состояние регистров процессора. Вдобавок к одному из разрядов была подсоединена типовая настенная радиоточка, поэтому процесс работы сопровождался характерными звуками. Советские фильмы про космос видели? Там рубка космического корабля, бороздящего просторы Вселенной, обычно оформлялось примерно такими же спецэффектами — лампочки на пульте и таинственные завывания. Так что определить, на какой фазе трансляции находится программа, при некотором опыте можно было на слух. А на последней фазе с грохотом включалось АЦПУ (алфавитно-цифровое печатающее устройство, если кто не в курсе) и выдавало на-гора распечатку программы, обычно — с ехидными комментариями типа «Syntax error». Лента изымалась, дырки заклеивались или пробивались (между прочим, чтобы сделать это быстро и правильно, рекомендовалось знать код EBCDIC наизусть). Длительность цикла отладки «поиск ошибок — исправление ошибок — повторная компиляция» была немаленькой, поэтому в день удавалось прогнать программу раза три, не больше. Тем больше было стимулов писать код аккуратно.

Но наконец компиляция проходила без ошибок. Признаком этого было резкое тарахтение устройства узкой печати, которое выводило несколько десятков строчек некоей (впрочем, совершенно бесполезной для автора программы) информации. Программа запускалась на выполнение, и счастливый программист мог видеть результаты её работы, выведенные на третье устройство вывода — пишущую машинку…

Ну, а в остальном всё было примерно так же, как сейчас.

Подключил себе IPTV-приставку. Начал смотреть «Метод Фрейда» на «Первом». Заметил множество изменений к лучшему.

У большинства людей в фильме — макбуки с заклеенным яблочком и надписью «MacBook Pro» на передней панели.

ОС настоящая, файлы проигрываются плеером QuickTime.

Если на компьютере набирают документы, то в настоящих Word или iWriter.

Печатают герои, попадая по клавишам и нажимая на пробел.

Фотографии увеличиваются настолько, насколько их действительно можно увеличить.

Так что наш кинематограф идёт к успеху, чтобы завоевать сердца нас — незаменимых, иногда незаметных, редко смотрящих телевизор, но любящих точность и качество, — нас, айтишников России.

Я желаю вам, работники «Первого», развиваться дальше и не забывать про тех, кто держит ваш сайт, монтирует передачи и просто обслуживает ваши компьютеры. Нам очень приятно видеть не бутафорию, а настоящие компьютеры и настоящие ОС.

В IT-отделе раздаётся звонок с жалобой: «Меня интернет не вставляет». Я даже зависаю на мгновение. Через несколько наводящих вопросов расшифровываю: «При работе в интернете через Internet Explorer в некоторой форме заказа правой кнопкой мыши не вызывается контекстное меню с командой „Вставить“». Ухожу пить кофе.

Сижу в баре с девушкой. В руках планшет. Открыл список запущенных задач и снимаю лишние. Чтобы снять задачу в Андроиде, надо смахнуть её пальцем в сторону. Тут девушка гневно заявляет:

— Почему ты их в мою сторону скидываешь?! Скидывай в другую!

Работал на железнодорожном узле связи, где был повышенный уровень секретности, опасности и понтов. Это повлекло необходимость строгого контроля доступа как персонально стрелком ВОХР, так и техническими средствами — дверью с замком. А связисты по лени и изобретательности очень похожи на айтишников, и ходить открывать дверь посетителям их откровенно напрягало. Замок был обыкновенный автоматический, то есть дверь просто захлопывалась и открывалась только ключом. Местные Кулибины приспособили к дверному косяку катушку от какого-то реле, которая при подаче напряжения выталкивала защёлку замка, и подключили её к телефонной станции. Чтобы открыть дверь, нужно было лишь позвонить по внутреннему номеру и дождаться первого гудка.

Однажды ближе к полуночи ждали админа сторонней организации, чьё оборудование было размещено у нас. Понадобилось ему лично на свои серваки посмотреть. В той фирме он работал недавно, у нас ещё не был, так что пришлось ему объяснять, как к нам добраться и на какой номер позвонить, чтобы впустили. И вот входит он, белый как мел:

— Я только номер набрал, чтобы меня впустили, а дверь тут же сама открылась, и за ней — никого…

Выходные. Иду по улице, холодно. Закутана в шарф по глаза, руки в карманах. Впереди спорят несколько мужиков. Вдруг один:

— Её спросим, она точно знает!

Налетает на меня:

— Скажи, где тут «Кей»?!

Думаю секунду, тыкаю пальцем в нужную сторону, иду дальше. Сильно недоумеваю: почему я точно знаю-то? А потом перевожу взгляд на свой белый шарфик с яркой красной надписью: «Yandex».

Зашёл в компьютерный магазин кой-чего прикупить. Со мной вместе мужчина какой-то зашёл — и сразу к продавцу:

— У вас есть эти? — и двумя указательными пальцами рисует квадрат.

— Не понял. Что именно?

— Господи, ну эти… — рисует квадрат в воздухе, теперь уже одним пальцем.

Продавец смотрит на него, как на Луну:

— Чего «эти»? Вы про что? Дискеты? Диски?

— Гос-с-споди, ну эти вот… Как их, блин… О-о-о! — ожесточённо опять рисует в воздухе квадрат, не дождавшись ответа продавца, громко плюёт и вылетает вон из магазина, хлопнув дверью.

Зашёл в кафе, а там стоит деревянный ламповый телевизор года, наверное, семьдесят пятого. Подхожу поближе и вижу, что это пустой корпус от телевизора. Отверстие под экран кинескопа закрыто матовым стеклом, где-то в глубине красиво горит диодная лента. На телевизоре стоит табличка:

Вниманию сотрудников РАО! Этот телевизор бутафорский. На самом деле он — светильник. Он здесь для антуража. Он не используется для публичного показа и публичного исполнения чего-либо. Благодарим за понимание. Администрация.

Стою в очереди в супермаркете на букву «К», слышу ритмичные постукивания. Подходит моя очередь, и я вижу источник клацанья: на соседней кассе кассирша долбит то по энтеру, то по эскейпу, и жалуется коллеге, что касса зависла и не работает даже после перезагрузки. В очереди уже человек шесть.

На мониторе красуется логотип Energy Star — помните, жёлтенький такой? Бедный комп жалуется на отсутствие флопика, предлагает «press F1 to continue» и мигает курсором. Кассирша же в ответ на моё предложение таки нажать F1 обиженным тоном ворчит: «Отойдите, молодой человек!» — и принимается ещё яростней колотить клавиатуру.

Интересно:

— сколько она ещё так просидела?

— прочитала ли она, что написано на мониторе?

— выполнила ли рекомендации?

— помог ли ей кто-то из покупателей?

— если нет, догадалась ли она вызвать сисадмина?

На самом деле обидно, что почти никто не читает (тем более внимательно), что написала им шайтан-машина. А ведь тогда и на разводы по SMS велись бы меньше, и очередей в магазинах бы не было…