Я и трое друзей — компания начинающих админов-школьников. Не так давно у одного из нас был день рождения, и мы собрались дома у виновника торжества.

Итак, все за праздничным столом. Наполняем бокалы газировкой, надо бы тост произнести. Я встаю и на ходу сочиняю:

— Сегодня у нас праздник: у Никиты аптайм ровно пятнадцать лет. Для сервака такой мощности это очень даже прилично. Желаю тебе и дальше функционировать стабильно! Не забывай ставить апдейты вовремя, чисти мастдаи от вирусов, не забывай про консоль. Крепкого тебе коннекта и быстрого пинга! PROFIT!

Как раз под дружное «PROFIT!» вынесли торт с большой цифрой F.

Когда голод был более чем утолён, мы перешли к развлечениям. Вытащили четыре коробки, развернули у каждой днища и, поставив одну на другую, склеили конструкцию скотчем. Напечатали на листе бумаги эмблему Google Android и прилепили к верхней коробке. В дырку той же коробки просунули веб-камеру, подключили её к нетбуку изнутри, на нетбуке подняли Skype. В «андроида» посадили оператора-именинника, наладили видеосвязь с домашним компом и пошли пугать народ на улицах, записывая всё это безобразие...

Позже, доедая торт, мы вспоминали, как познакомились друг с другом, вспоминали наши похождения, пели песни и строили планы по поводу модернизации «андроида». Смена идёт, бойцы IT-фронта!

Дело было на четвёртом курсе. Был у нас тогда предмет, точного названия не помню, но звали мы его «роботы». Как обычно, были лекции и лабораторные занятия, на которых мы учились программировать этих самых роботов. Всего было три разных модели, но хорошо запомнился только один. Девайс подавал болванки (заготовки) на условный токарно-фрезерный станок, откуда после условной же обработки он их забирал.

Была у робота одна одна особенность: когда начались лабораторные, помимо задания и методичек, нам была выдана отвёртка, которой надо было стучать по определённой плате в системе управления робота, иначе он просто не работал и в прямом смысле зависал. Как нам сказал потом преподаватель, этот робот — феномен в своем роде. Несколько раз его обследовали приглашённые специалисты с завода, меняли платы, но без отвёртки «болванщик» отказывался функционировать.

Учусь в школе в 11 классе, по возможности эникею в кабинетах: лечу вирусы, настраиваю проекторы и мультимедийные доски.

Сегодня меня выловила учительница русского языка и литературы, по совместительству школьный психолог. Попросила помочь: мол, с базой данных по психологическим тестам что-то не то. Я пришёл посмотреть — действительно, номера начинались не с первого, а с третьего.

Внимательно разглядев интерфейс, я понял, что ползунок прокрутки смещён вниз. Я сдвинул его, и пропавшие номера появились. Хотел уж было посмеяться над учительницей, но заметил, что кнопка пролистывания вниз была, а аналогичная для прокрутки вверх отсутствовала (вернее, была скрыта за формой, которую не передвинуть). И это в базе государственного образца, по которой была защищена докторская диссертация? Я не удивлюсь, если создатель этой базы родился (или, по крайней мере, учился) где-нибудь в Индии.

Суровая медицинская организация. Суровая сеть. Суровый админ. Десяток раздолбаев-студентов, пришедших послушать лектора. Лекция, как и полагается, проводится под аккомпанемент проектора, только вот незадача — препод в технике ни в зуб ногой, а проектор, кроме как «Нет сигнала», отображать ничего не хочет.

Зовут админа. Админ красивым жестом выключает и включает проектор — результата ноль. Тем временем студенты предлагают перезагрузить комп при включённом проекторе. Предложение удостаивается презрительного взгляда и фразы: «Не поможет, тут перебит кабель».

Админ уходит. Препод грустит: неудобно без техники. Студенты всё-таки перезагружают комп. Ура, сигнал есть, на стене появляется рабочий стол. На предложение позвать админа и ткнуть носом в работающий проектор препод вздыхает: «Нельзя, а то у человека самооценка упадёт». Эх, админы, слушайте иногда «дилетантов», они часто наблюдательны, а подсказывают от чистого сердца.

Писали как-то на первом курсе лабораторную на Паскале с меню, по которому передвижения происходят с помощью стрелок. Меню дописывали в последнюю ночь, поэтому времени на отладку не было. Показываем программу: стрелка вверх передвигает курсор вниз, а стрелка вниз двигает вверх. Принимающий говорит, чтобы исправили прямо при нём.

Мозги у нас уже не соображают, тупое переделывание кодов стрелок приводит к отказу в компиляции. Один из нас дописывает чуть ниже меню: «Внимание: стрелка вниз двигает курсор вверх и наоборот. Будьте внимательны!» Работу защитили.

Середина семестра. Сидим на перемене перед парой по Rational Rose, настраиваемся слушать рассказы преподавателя об особенностях объектно-ориентированного моделирования.

Заходит в класс блондинка из нашей группы по прозвищу Барби, садится за компьютер и после нескольких неудачных попыток ввести пароль для входа в Windows спрашивает:

— А у нашей группы пароль — пять звёздочек?

Три человека абсолютно синхронно с обиженными нотками в голосе:

— Как пять?! Восемь!

Наша Барби через пару минут:

— Нет, восемь тоже не подходит...

Возникла необходимость принять на работу секретаря, который мог бы нормально работать c Офисом. Дали объявление. Во всех резюме из пухлой стопки была указана уверенная работа с Офисом на уровне пользователя. Имея целью проверить фактические умения, я создал вордовый документ, страшно извратил форматирование и сохранил в определённой папке. На бумаге напечатал задание: открыть файл, расположенный в %folder1%, отредактировать его до нормального состояния, сохранить в %folder2%.

Шоу, которое устроили претендентки, весьма развеселило. Прекрасным было решительно всё, от получасового поиска нужного файла до редактирования по отдельности каждого из дюжины абзацев. Особенно удалась демонстрация у одной девушки. Освободил место, дал бумагу с заданием, попросил выполнить. Девушка села за компьютер, посмотрела в монитор, повздыхала минут пять и сокрушённо созналась: «Вы знаете, я дома забыла бумажку, где написано, как с компьютером работать».

Наследие «Лексикона», говорите? Это всё фигня.

В нашем вузе принято в начале каждого семестра выдавать всем студентам учебный план, который составлен в виде таблицы с парой десятков колонок и строками по числу предметов. Таблица совершенно монстроидальная, два листа А4 шестым кеглем. По ней нужно сверять, что по какому предмету сдано, а что нет. В клетках таблицы — коды учебных материалов.

Я получаю второе высшее, так что добрая половина дисциплин ушла в перезачёт. Вымарывать ненужные строки неудобно, да и как-то несовременно. Поэтому я попросил учебный план в электронном виде, чтобы самостоятельно привести его в нужный мне вид.

Дали мне вордовый файл. Таблица в нём нарисована кадрами: не только невозможно быстро и безболезненно удалить лишние столбцы и строки, но и не получится все данные скопировать одним махом, чтобы обработать их в любимом редакторе.

Сижу и думаю: принтскрин, Фотошоп и Файнридер? Или всё-таки ножницы и клей?

В нашем сибирском полумиллионном областном центре новые технологии не так уж и спешат входить в обиход: только-только стал доступен приличный домашний интернет, банкоматов понаставили, а уж такое новшество, как домофон, проработало в нашем подъезде всего сутки. Таким образом, несмотря на три машины в доме, наступления новой эры я до последнего времени практически не замечал. Впрочем, за последний месяц произошло три случая, заставивших меня пересмотреть свой взгляд на мир — ими я и хочу поделиться.

* * *

Около месяца назад мне нужно было оплатить оргвзнос за конференцию через сберкассу. В местном отделении с этим были какие-то проблемы, и меня отправили в центральное — как и следовало ожидать, заполненное километровыми очередями. Ничего, сорок минут ожидания — и деньги заплачены, а я еду в маршрутке домой. На половине дороги до меня доходит, что в очереди я читал Стругацких, однако томика у меня с собой почему-то нет. Уже открыв рот, чтобы попросить остановиться, я вспомнил, что читал книгу... конечно же, на телефоне.

* * *

В прошлую пятницу к нам в НИИ приводили на экскурсию выводок пятиклассников, каким-то образом специализирующихся на информатике. Было решено показать им несколько программ, написанных аспирантами, в том числе и мною. Само собой, встал вопрос о терминологии.

— Что такое функция, знаете?

— Нет!

— Что такое график?

— Нет!

— Что такое люминесценция?

— Нет!

Дошла очередь до моей «домашней заготовки» — простейшего чат-бота.

— Что такое бот, знаете?

— Да-а-а-а!!! — хором ответили дети.

* * *

Наконец, сегодняшний случай просто убил. Еду домой на троллейбусе. За три остановки до моей он останавливается и не может тронуться. Естественно, всех высаживают; мы грузимся в стоящий следом троллейбус, пока наш водитель отцепляет рога. Поравнявшись со сломанным троллейбусом, мой новый водитель, открыв дверь, крикнула своему коллеге:

— Что случилось-то?

— Не знаю... Выдаёт ошибку и не едет.

Я плохо запоминаю имена. Как с этим жить? Чтобы думать о чём-то или о ком-то, у объекта должно быть имя.

Чтобы хоть как-то обозначить преподавателя прикладной теории информации (ПТИ), я его мысленно назвал Птицыным. После экзамена по ПТИ я открыл зачетку. Шок: преподавателя действительно так звали!