Я — бывший студент универа со снежинками. Защищал работу на гордую тему «Исследование методов адаптации существующего парка станков с ЧПУ к современным информационным технологиям». Предлагалось хитрым способом связать станки в сеть на основе Ethernet. Работа, естественно, фуфло, но вопросы завкафа автоматики и телекоммуникаций на факультете компьютерно-информационных технологий порадовали:

— C каких пор протокол TCP гарантирует доставку пакетов?

C тех пор, как его придумали? Наглости отправить завкафа на четыре буквы у меня не хватило.

— А зачем сеть, ведь можно с ноутом бегать, подключаться к стойкам и вводить-снимать данные?

Занятный процесс. Хотел бы я посмотреть со стороны, как оператор-осьминог обслуживает одновременно 20 стоек.

Получил свою законную «хор», перекрестился и сбежал наконец из этого заведения. Не ходите туда учиться — берегите свои мозги.

Третий год обучения в вузе на компьютерной специальности. На занятиях дают исключительно теорию, практические знания и навыки нарабатывается самостоятельно путём перелопачивания стопок литературы, интернет-статей, общения на форумах и, конечно же, решения зачастую нестандартных задач в отношении компьютерной техники и программного обеспечения. Всё делается чисто интуитивно, и порой полученный результат противоречит здравому смыслу.

Очередная сессия, очередной предмет «теория систем и системный анализ» с кучей бесполезных требований, заставляющих протирать штаны и придавать пятой точке форму квадрата, читая какую-то ересь философского характера о стандартизации мышления, организации и планирования со ссылкой на примеры, касающиеся развития информационных технологий в прошлом десятилетии.

Каков же смысл в требовании выпускающей кафедры уделить большое внимание системному анализу, если всё равно на практике самым полезным инструментом оказывается не системный, а ударный музыкальный?

После развала «нерушимого» было мне лет 12–13. Известная мне компьютерная техника представляла собой «спектрумы», «байты» и «дельты-с». Из языков я знал лишь вездесущий Бейсик. Но история не об этом.

Появился у нас в городе компьютерный кружок для детей, на который мы с друзьями тут же записались. Итак, первое занятие: нам объясняют, что нажать, чтобы загрузилась игра. Называлась она «Bopoha» (ворона). Предназначение — в лёгкой игровой форме обучить использованию клавиатуры. Из геометрических фигур было составлено подобие вороны с открытым клювом. В открытый клюв летели буквы. Если пользователь не успевал за время полета нажать соответствующую кнопку, то закрашивалась часть вороны: сначала клюв, потом голова, потом шея... На экране появлялась надпись вроде «Я уже наелась на 1/6».

Методом ненаучного тыка я нашёл, как прервать исполнение программы. Листинг был на уже знакомом Бейсике. Что может исправить ребенок в программе? Естественно, надписи. На первую ошибку я вписал безобидное «Опа-на, cникерс», а вот во вторую и последующие вложил все свои тогдашние познания в ненормативной лексике: «Я наелась уже до жопы».

Запускаю программу и начинаю играть. В момент первой ошибки мимо проходит учительница, молодая девушка. Замечает мой «сникерс», понимает, что программу изменили, улыбается и останавливается: ей стало интересно, что же будет дальше.

Я же, покрывшись потом, понимаю, что следующее сообщение будет отнюдь не про шоколадные батончики. В общем, расположение клавиш было освоено в экстремальных условиях и кратчайшие сроки.

Учусь в университете на третьем курсе. Пришлось как-то писать простенькую программку для обмена мгновенными сообщениями вроде аськи. Написал, для проверки засунул копию программки на ноутбук, соединил комп и ноутбук кроссовер-кабелем и начал тестировать.

В момент моего торжества в комнату вошла мама. Долго же пришлось объяснять не сильно сведущему в компьютерах человеку, что я не разговаривал сам с собой и у меня нету особо тяжёлой степени шизофрении.

Когда я учился в универе на младших курсах, мне прислали чужую лабу и попросили помочь разобраться. Лаба была о графах, и для того, чтобы обозначить в массиве отсутствие ребра между вершинами, автор использовал следующее шаманство:

#define B 1000; // Машинный аналог бесконечности

В начале девяностых я впервые попал в компьютерный класс на работе у отца. Это была военная организация, и там стояли крутые «Искра-226» с мониторами и клавиатурами. Наигравшись в «питона» и тетрис, я спросил отца, можно ли напечатать на их принтере моё школьное сочинение на тему «Как я провел лето». Должен заметить, что я с детства отличался на редкость корявым и размашистым почерком, за что регулярно получал заниженные оценки по русскому. Сочинение было без особых проблем набрано, распечатано и сдано на проверку, но учительница отказалась его принимать под невероятным предлогом: «Слишком мало!»

Действительно, распечатанное убористым шрифтом на листе А4, моё сочинение занимало чуть больше трети страницы. Пришлось переписывать его вручную особо размашисто, чтобы доказать, что на самом деле оно занимает два тетрадных листа, и получить-таки законную четвёрку.

Ничего не напоминает? Для заказчика главное — объём, а не содержание! Став программистом, я всегда вспоминаю эту истину. Если заказчик начинает сомневаться, что «такая маленькая программка сможет выполнять такую сложную работу», я, не стесняясь, «размазываю» код на сотни строк, добавляя кучу бессмысленных комментариев и прочего мусора, лишь бы выглядело объёмнее и солиднее. Программы принимают на ура!

Круговорот айти, говорите? А как насчёт закона сохранения поголовья айтишников?

Года два назад младшая сестра моей девушки (довольно неглупая девочка, выступавшая в полуфинале ACM-олимпиады), не доучившись на первом курсе на кафедре информационных технологий, решила податься в дизайнеры и поступать в художественную академию. Долго горевать не пришлось — через неделю позвонила девочка, которая желала взять у меня серию занятий по информатике (был у меня грешок в свободное время подрабатывать репетитором, благо я преподаю этот предмет в вузе). Оказалось, что она на первом же курсе разочаровалась в дизайнерском искусстве и решила совершить манёвр в сторону факультета автоматики и вычислительной техники. В настоящий момент обе учатся довольно успешно.

А буквально перед Новым годом я заявил коллеге, что замучился с одной студенткой и намереваюсь её отчислить «за тупизну». Прошли пьяные дни, и 7 января раздался звонок:

— %ИмяОтчество%, мне ваш номер знакомые дали. Я перевелась с физтеха на факультет информатики, не расскажете ли про организацию динамических списков, а то я слабо понимаю?..»

Согласился мгновенно.

Девяностые годы. В нашей школе Министерства обороны РФ закупили компьютерный класс (286-е машины), поставили учебные часы, а с преподавателями-то напряг. Папа-программист дома дообъяснял мне материал, и я очень быстро научилась молчать в тряпочку и ловить перлы преподавательского состава.

Контрольная по системам счисления. Быстренько решаю все варианты по своему ряду, сдаю своё и пол-урока валяю дурака. На следующей день получаю свой... трояк. Иду к учительнице доказывать, что мое решение верное. Она передо мной машет своими лекциями из института, которые она «записывала за очень именитым профессором закорючка в закорючку». Делаем проверку тупым делением с остатками — мой ответ верен. Но авторитет «профессора» непоколебим: «Значит, у этого примера два правильных ответа!»

Разбираем код на QBasic из учебника. Задача — перемещение точки из одного конца экрана в другой. «А движется эта точка потому, что вот тут — видите? — оператор DELAY(). „Делай“, то есть!»

В восьмом классе у нас впервые появилась информатика, на которой мы изучали старый добрый QBasic. Во второй половине учебного года, когда мы уже освоили графику, было дано задание нарисовать на экране лабиринт и сделать так, чтобы компьютер мог найти из него выход, пользуясь «правилом правой руки».

Чтобы облегчить нам труды, учитель заготовил для нас несколько строк кода, которые инструктировали компьютер, как двигаться вдоль горизонтальных стен и делать два из восьми возможных поворотов. Мы должны были додуматься сами, как описать движение вдоль вертикальных стен и как реализовать остальные повороты.

Делов-то: скопипастил, позаменял в нужных местах иксы на игреки, и всё в ажуре. Но лень-матушка заставила меня поползать по папкам на жёстком диске и таки обнаружить эту же программу, выполненную кем-то в прошлом году. Там был немного другой лабиринт и дополнительные навороты, но меня интересовали лишь те строки кода, которые описывали необходимые мне движения.

Сидели мы за компами по двое. Партнёр мой разбирался в программировании не лучше, чем в любом другом предмете (то есть весьма посредственно), поэтому обычно всю работу делал я. Так вот, нашёл я эту прогу прошлогоднюю и тотчас же поделился с напарником радостью. Проходивший мимо учитель услышал и заявил, чтобы мы даже не думали сдавать ему прошлогодний код — дескать, он легко отличит его от нашего по стилю. Мой партнёр слегка встревожился. Я подождал, пока учитель отойдет, скопировал нужные строчки кода и подогнал их под свой стиль. Программа была сдана успешно.

Школьная пора — странная пора. «Сжульничать во что бы то ни стало» — вот девиз школьника, даже такого, для которого сделать всё по-честному — пара пустяков. Проверено на себе.

Прихожу с другом сдавать домашку по программированию. У меня всё здорово, у него небольшой косяк с выходом за границы массива. Заходим в каморку преподавателя — тот едва успевает сныкать бутыль с водкой под стол, но его выдаёт ядрёный запах.

Я сдаю домашнюю работу и спокойно ухожу — преподаватель, даже не запуская программы, просмотрел код мельком. Друг попробовал повторить тот же манёвр, но на пороге получил:

— У вас тут выход за пределы массива, молодой человек. Переделать!

Профессиональные программисты-преподаватели настолько суровы, что даже пьяными в лёгкую стелечку проверяют домашки на скорости компилятора.