Очень часто приходится в принудительном для себя порядке консульстировать людей по вопросам типа «у меня что-то с компом», хотя и работаю я совершено в другой отрасли. Последний раз я был пойман в коридоре с криком: «Помоги, вирусы уничтожают компьютер!» Сложность заключалась в том, что обратившийся ко мне человек боялся шайтан-машину как огня. Цитирую дословно: «Они заполонили мои компьютер, ты даже представить себе не можешь — уже начали есть монитор! Он весь в полосах, недавно приходил мастер, что-то делал часа четыре, они отступили, но ненадолго — сейчас снова вернулись».

Попытался выяснить, какой у него монитор — говорит, плоский. Сначала подумал о битых пикселях, но такое их количество было представить как-то сложно. Предложил подключить плазму к компу: если всё заработает нормально, проблемы в мониторе, и пора отправляться в магазин за новым. Следующая фраза меня поразила: «А что, если телевизор заразится? Потом DVD, а дальше по розеткам и по всему дому?» Минут двадцать доказывал что вирусы не устроят дальнейших разрушений.

Приехав на осмотр, я понял, что дело в плохо воткнутой видеокарте. Оказалось, что сын коллеги был страстным любителем «Каунтер-страйка». Когда персонажа в очередной раз умертвляли, геймер нервничал и жестоко избивал системник. Видимо, карточка немного выскочила из слота, и когда цветные полосы начали «есть» монитор, сын в страхе получить выговор за поломку оборудования стал рассказывать папе о злых вирусах и агрессивно настроеных программах.

За комп вредителя пускать перестали. Он сдал экзамены, подтянул хвосты — родители не могли наглядеться на чадо. Не всем, выходит, полезен научно-технический прогресс. А отец семейства, когда сына не было дома, начал на отремонтированном компьютере потихоньку познавать прелести Diablo, Warcraft и Fallout...

1991 год, «Prince of Persia» лавинообразно набирает популярность на территории СССР. Я поиграл в неё у приятеля на работе и, пройдя пару уровней, игру страстно полюбил и тотчас же скопировал ее себе на дискетку. С тех пор в перерывах между приступами бурной рабочей деятельности мы с напарником стали «гонять принца».

Тому, кто игрушку не застал, поясню, что на уровнях попадаются кувшинчики с жидкостями, визуально отличающиеся цветом пара над горлышком кувшинчика. Содержимое могло оказаться лекарством, ядом или неопознанным галлюциногеном.

Проблема в том, что на единственном нашем компьютере монитор был не цветной, а монохромный янтарный. Тем не менее цвета пара над кувшинами — красный, зеленый и синий — чуть-чуть, но отличались по яркости. Точный глазомер, умение оценить яркость пиксела, «опыт, сын ошибок трудных» — и ты проходишь игрушку. Человека же, который видел «принца» только на цветном мониторе, наблюдение за процессом игры повергало в тягостные раздумья.

Работаю в известной геймдев-студии уже больше года. Когда я только устроился, народ в основном занимался 2D-проектами. Проработал я месяц-полтора, поднабрался знаний от местных мэтров и внезапно был переброшен на новую 3D-разработку — аркадный шутер. Под него купили движок Lithtech Jupiter (на нем в 2000 году делали NOLF 2). Движок, к слову, для своего времени был очень хорош — все тулзы на месте и пайплайн удобный. Поскольку препродакшн только стартовал, много народу на него не перекидывали, и по счастливому стечению обстоятельств именно меня с тремя старшими специалистами отрядили поковыряться в заморском звере. Пока старшие спецы копали исходники и расширяли функционал под наши нужды, я начал пробивать возможность создания минимальными усилиями конструктора города — строить все по-честному на таком старом движке было почти невозможно.

Поначалу всё шло нормально — я сделал первую тестовую комнату, раскопал референсную систему моделей, и вроде как всё начало вырисовываться. Тут я заметил, что на моделях начала слетать развертка, да и сами модели порой начинали «ломаться» в самых неожиданных местах после экспорта в движок. Покопавшись три-четыре дня в настройках экспортера и покурив мануалы я так и не понял, что к чему. Старшие товарищи были заняты более важными делами и только отмахивались от меня: «Проверь ещё разок настройки экспорта, покрути там, плюнь здесь». Рукава засучили только в пору масс-продакшна, когда проблема вылезла у моделлеров.

Месяц боев с экспортером, попытки расковыривания исходников, переустановка дистрибутивов — не помогло ничего. Время поджимает, пора уже игру контентом набивать, а модели в движок всё не лезут. Что интересно, на машине у одного из старших спецов все проходило как по маслу. Ну, думаем, пора писать в заокеанскую техподдержку. Разработчики только плечами пожимают. Подходит время «Ч» — надо срочно что-то решать, игры-то может и не быть...

Все нервно курят на балконе, я в миллионный раз тщетно пытаюсь что-то поправить. И тут происходит чудо: у нашего спеца, у которого все экспортировалось без проблем, появляется совершенно безумная мысль, от которой поначалу все опешили:

— А зайди-ка в панель управления.

— ???

— Зайди-зайди. Там, где региональные параметры. А теперь разделитель целой и дробной части смени с запятой на точку.

Вуаля! Как по мановению волшебной палочки, всё заработало. Оказалось, что заморские ребята написали движок таким образом, что экспортер использовал значение виндовского разделителя; файл модели же был простым текстовиком, в котором перечислены положения всех вершин. Когда движок читал файл с запятыми вместо точек, он округлял координаты точек, и модели искажались затейливым образом.

Дело было лет восемь назад, когда я, будучи студентом, устроился в одну конторку на подработку бухгалтером-материалистом. В то время набирала популярность карточная игра «Тысяча», и сотрудники нашей конторы играли в неё по сетке, когда выдавалась свободная минутка (да и когда не выдавалась, впрочем, тоже). Шефу нашему это со временем надоело, но до него мне дела особого не было — главенствовало моё желание немного пошалить. Благо, в то время в институте мы проходили всевозможные языки программирования.

В итоге, оставшись вечерком, я за пару часов написал на Дельфи программу, интерфейс которой один-в один повторял «Тысячу». Запускаешь прогу, выбираешь, играть по сетке или локально, вводишь имя игрока... В общем, деталей я за давностью лет не помню, но когда дело подходило к началу игры, на экране появлялась крупная бегущая строка:

Кончай играть — работать пора!

Оставалось на каждом компе в свойствах ярлыка «Тысячи» на рабочем столе указать путь к моей программе, и... Следущее утро началось с дружного перемата.

Есть у меня один знакомый Одмин. Именно так, с большой буквы: борода, толстенные линзы в очках, пивное пузо, разве только только свитера не носит. Начинал он еще во времена первых компьютеров, паял и немного программировал. Есть у него немного странностей — например, он старается по возможности не расставаться с любимым железом и до сих пор работает с жуткой квадратной трехкнопочной мышкой, побочным продуктом советской оборонной промышленности, а также не признает никаких игрушек (ещё бы, с таким-то манипулятором...)

Как-то договорились встретиться в кафешке возле моего офиса, а я засиделся на работе, играя в Bubble Shooter, и опоздал минут на двадцать. О причине опоздания я честно рассказал, и — о чудо! — он начал расспрашивать, что это за игрушка такая. Я, не сдерживая эмоций, начал рассказывать: «Затягивает — караул! Сидишь, стреляешь шариками, только мозги разгружаешь. Полный кайф! Хочешь, скину?» Не дождавшись ответа, я достал нетбук и залил экзешник ему на флешку.

Прошло 4 дня. Опять встречаемся, в этот раз уже на его территории. Захожу к нему в гости — всё в дыму, куча пустых пивных бутылок — и расспрашиваю:

— Ну как тебе игрушка, понравилась? Подсел ведь, скажи?

— Дрянь полная.

— Да ладно, прикольная же «пулялка».

— Игра для каких-то идиотов. Не могу ни фига понять, как в неё играть надо.

Я залипаю, не в силах представить себе, что человек с высшим техническим образованием не может разобраться в игрушке для скучающих секретарш. «Давай, — говорю, — покажу!» Он подводит меня к компу, и я ещё до запуска убийцы времени всё понимаю.

У него монохромный экран.

— Ну... показывай?

Года два назад был у меня беспроводной джойстик — очень уж я любил по вечерам поиграть в FIFA. Для полноты ощущений я кинул кабель от компа к большой плазме в зале. Чтобы не бегать из комнаты в комнату, чтобы запустить игру или настроить что-нибудь в системе, я установил прогу «Joystick 2 Mouse», которая позволяла управлять курсором мыши при помощи геймпада. Помимо очевидного, я нашел ей и дополнительное применение.

Когда маме, сестре или брату нужен был компьютер, чтобы разложить пасьянс, посидеть в «Одноклассниках» или пострелять ботов в CS, они прогоняли меня с места — комп в семье был один. Я брал джойстик, удалялся в другую комнату и медленно двигал аналоговый стик, сбивая направление мышиного курсора. Когда у пользователя начинали сдавать нервы, он в бешенстве покидал свой пост с гневной тирадой про глюкавую мышь, а я как ни в чём не бывало запускал любимую «Фифу».

1998 год, Мурманск. Я работал санитаром в реанимации одной из больниц. С товарищами из техотдела я быстро познакомился через пиво и железки, и повадился ходить к ним в гости, когда ночное дежурство было спокойным да на выходных, когда начальство ТО сидело по домам.

Переиграли мы тогда в Rainbow Six. Кто играл, тот вспомнит кропотливую подготовку штурма зданий с заложниками. Собираемся идти домой в ночь с воскресенья на понедельник. Выходим через приемный покой — тогда ещё не было охраны и камер. «Приемник» отделен от основного здания длинной, затейливо изгибающейся галереей. На волне эмоций от ночной игры пробегаю по S-образному коридору до угла и прижимаюсь к стене, изображая спецназовца с автоматом в руках:

— Кш-ш. Альфа на месте. Кш-ш...

Макс подхватывает идею:

— Кш-ш... Браво на месте. Кш-ш...

— Альфа пошел! Браво пошел!

С этими криками вырываемся из-за угла и видим одинокую санитарку, моющую полы метрах в пяти от нас.

— Контакт!

— Один есть!

— Продолжаем движение!

Санитарка посмотрела на нас, как на идиотов. Какие мысли носились в её голове, неизвестно, но среагировала тётушка моментально — молчаливый взмах шваброй и меткий удар по хребтине.

Пару дней спина побаливала, а Тоха, работник ТО, потом рассказывал мне, что Quake они инсценировали уже в подвале.

Когда я ещё учился в школе, у моего товарища был хороший современный компьютер — на нём можно было без тормозов поиграть в большинство тогдашних новинок. Естесственно, после учебы добрая треть класа направлялась к нему в гости, однако, такие посиделки не нравились его матери, приходившей обычно ближе к вечеру — сын из-за нас не успевал сделать уроки на следующий день.

Однажды мама после неудачной попытки поменять пароль на BIOS спрятала шнур питания. Придя очередной раз после уроков к товарищу, друзьям ничего не оставалось, как разойтись по домам. Остался только я; товарищ пригласил меня на кухню, предложив выпить чаю на дорожку.

— Чай отменяется! — вскричал я, глядя на стремительно закипающий новенький электрочайник, и под офигевшим взглядом товарища выдрал из чайника шнур, который оказался точной копией компьютерного.

Писал в качестве семестровой по информатике игру «Танки», аналог классической Scorched Earth. 2D-ландшафт, баллистические формулы — всё как в оригинале.

Через некоторое время после начала работ обнаружился любопытный глюк: угол стрельбы, оказывается, можно было менять во время полета снаряда — я забыл заблокировать поле ввода. Поскольку функция расчета траектории в каждый момент времени брала значение угла из переменной, баллистическая кривая в виде серии зигзагов получалась презабавная.

При наличии некоторого навыка можно было поражать вражеский танк, даже если изначальный выстрел был неизбежным промахом или цель находилась где-нибудь в глубине пещеры. Более того, при резкой смене угла колёсиком (мышь у меня геймерская, с жёстким скроллом) снаряд пробивал горы, не взрываясь. Куда там Бекмамбетову с его пулями, летающими по параболам — тут радиоуправляемые танковые снаряды зигзагами летают!

В компьютерной паркур-экшн-игре Mirror's Edge есть система «зрение бегущего», окрашивающее в красный цвет объекты, с которыми героиня может взаимодействовать. Игра меня увлекла так, что я заигрывался заполночь.

На следующий день на работе бегу по коридору на другой конец этажа. В мозгах промелькнуло: «И не влезть, и не оттолкнуться». Останавливаюсь. Сюжетно важным предметом оказался выкрашенный в красный цвет пожарный шкаф.