1991 год, «Prince of Persia» лавинообразно набирает популярность на территории СССР. Я поиграл в неё у приятеля на работе и, пройдя пару уровней, игру страстно полюбил и тотчас же скопировал ее себе на дискетку. С тех пор в перерывах между приступами бурной рабочей деятельности мы с напарником стали «гонять принца».

Тому, кто игрушку не застал, поясню, что на уровнях попадаются кувшинчики с жидкостями, визуально отличающиеся цветом пара над горлышком кувшинчика. Содержимое могло оказаться лекарством, ядом или неопознанным галлюциногеном.

Проблема в том, что на единственном нашем компьютере монитор был не цветной, а монохромный янтарный. Тем не менее цвета пара над кувшинами — красный, зеленый и синий — чуть-чуть, но отличались по яркости. Точный глазомер, умение оценить яркость пиксела, «опыт, сын ошибок трудных» — и ты проходишь игрушку. Человека же, который видел «принца» только на цветном мониторе, наблюдение за процессом игры повергало в тягостные раздумья.

Работаю в известной геймдев-студии уже больше года. Когда я только устроился, народ в основном занимался 2D-проектами. Проработал я месяц-полтора, поднабрался знаний от местных мэтров и внезапно был переброшен на новую 3D-разработку — аркадный шутер. Под него купили движок Lithtech Jupiter (на нем в 2000 году делали NOLF 2). Движок, к слову, для своего времени был очень хорош — все тулзы на месте и пайплайн удобный. Поскольку препродакшн только стартовал, много народу на него не перекидывали, и по счастливому стечению обстоятельств именно меня с тремя старшими специалистами отрядили поковыряться в заморском звере. Пока старшие спецы копали исходники и расширяли функционал под наши нужды, я начал пробивать возможность создания минимальными усилиями конструктора города — строить все по-честному на таком старом движке было почти невозможно.

Поначалу всё шло нормально — я сделал первую тестовую комнату, раскопал референсную систему моделей, и вроде как всё начало вырисовываться. Тут я заметил, что на моделях начала слетать развертка, да и сами модели порой начинали «ломаться» в самых неожиданных местах после экспорта в движок. Покопавшись три-четыре дня в настройках экспортера и покурив мануалы я так и не понял, что к чему. Старшие товарищи были заняты более важными делами и только отмахивались от меня: «Проверь ещё разок настройки экспорта, покрути там, плюнь здесь». Рукава засучили только в пору масс-продакшна, когда проблема вылезла у моделлеров.

Месяц боев с экспортером, попытки расковыривания исходников, переустановка дистрибутивов — не помогло ничего. Время поджимает, пора уже игру контентом набивать, а модели в движок всё не лезут. Что интересно, на машине у одного из старших спецов все проходило как по маслу. Ну, думаем, пора писать в заокеанскую техподдержку. Разработчики только плечами пожимают. Подходит время «Ч» — надо срочно что-то решать, игры-то может и не быть...

Все нервно курят на балконе, я в миллионный раз тщетно пытаюсь что-то поправить. И тут происходит чудо: у нашего спеца, у которого все экспортировалось без проблем, появляется совершенно безумная мысль, от которой поначалу все опешили:

— А зайди-ка в панель управления.

— ???

— Зайди-зайди. Там, где региональные параметры. А теперь разделитель целой и дробной части смени с запятой на точку.

Вуаля! Как по мановению волшебной палочки, всё заработало. Оказалось, что заморские ребята написали движок таким образом, что экспортер использовал значение виндовского разделителя; файл модели же был простым текстовиком, в котором перечислены положения всех вершин. Когда движок читал файл с запятыми вместо точек, он округлял координаты точек, и модели искажались затейливым образом.

Дело было лет восемь назад, когда я, будучи студентом, устроился в одну конторку на подработку бухгалтером-материалистом. В то время набирала популярность карточная игра «Тысяча», и сотрудники нашей конторы играли в неё по сетке, когда выдавалась свободная минутка (да и когда не выдавалась, впрочем, тоже). Шефу нашему это со временем надоело, но до него мне дела особого не было — главенствовало моё желание немного пошалить. Благо, в то время в институте мы проходили всевозможные языки программирования.

В итоге, оставшись вечерком, я за пару часов написал на Дельфи программу, интерфейс которой один-в один повторял «Тысячу». Запускаешь прогу, выбираешь, играть по сетке или локально, вводишь имя игрока... В общем, деталей я за давностью лет не помню, но когда дело подходило к началу игры, на экране появлялась крупная бегущая строка:

Кончай играть — работать пора!

Оставалось на каждом компе в свойствах ярлыка «Тысячи» на рабочем столе указать путь к моей программе, и... Следущее утро началось с дружного перемата.

Есть у меня один знакомый Одмин. Именно так, с большой буквы: борода, толстенные линзы в очках, пивное пузо, разве только только свитера не носит. Начинал он еще во времена первых компьютеров, паял и немного программировал. Есть у него немного странностей — например, он старается по возможности не расставаться с любимым железом и до сих пор работает с жуткой квадратной трехкнопочной мышкой, побочным продуктом советской оборонной промышленности, а также не признает никаких игрушек (ещё бы, с таким-то манипулятором...)

Как-то договорились встретиться в кафешке возле моего офиса, а я засиделся на работе, играя в Bubble Shooter, и опоздал минут на двадцать. О причине опоздания я честно рассказал, и — о чудо! — он начал расспрашивать, что это за игрушка такая. Я, не сдерживая эмоций, начал рассказывать: «Затягивает — караул! Сидишь, стреляешь шариками, только мозги разгружаешь. Полный кайф! Хочешь, скину?» Не дождавшись ответа, я достал нетбук и залил экзешник ему на флешку.

Прошло 4 дня. Опять встречаемся, в этот раз уже на его территории. Захожу к нему в гости — всё в дыму, куча пустых пивных бутылок — и расспрашиваю:

— Ну как тебе игрушка, понравилась? Подсел ведь, скажи?

— Дрянь полная.

— Да ладно, прикольная же «пулялка».

— Игра для каких-то идиотов. Не могу ни фига понять, как в неё играть надо.

Я залипаю, не в силах представить себе, что человек с высшим техническим образованием не может разобраться в игрушке для скучающих секретарш. «Давай, — говорю, — покажу!» Он подводит меня к компу, и я ещё до запуска убийцы времени всё понимаю.

У него монохромный экран.

— Ну... показывай?

Года два назад был у меня беспроводной джойстик — очень уж я любил по вечерам поиграть в FIFA. Для полноты ощущений я кинул кабель от компа к большой плазме в зале. Чтобы не бегать из комнаты в комнату, чтобы запустить игру или настроить что-нибудь в системе, я установил прогу «Joystick 2 Mouse», которая позволяла управлять курсором мыши при помощи геймпада. Помимо очевидного, я нашел ей и дополнительное применение.

Когда маме, сестре или брату нужен был компьютер, чтобы разложить пасьянс, посидеть в «Одноклассниках» или пострелять ботов в CS, они прогоняли меня с места — комп в семье был один. Я брал джойстик, удалялся в другую комнату и медленно двигал аналоговый стик, сбивая направление мышиного курсора. Когда у пользователя начинали сдавать нервы, он в бешенстве покидал свой пост с гневной тирадой про глюкавую мышь, а я как ни в чём не бывало запускал любимую «Фифу».

1998 год, Мурманск. Я работал санитаром в реанимации одной из больниц. С товарищами из техотдела я быстро познакомился через пиво и железки, и повадился ходить к ним в гости, когда ночное дежурство было спокойным да на выходных, когда начальство ТО сидело по домам.

Переиграли мы тогда в Rainbow Six. Кто играл, тот вспомнит кропотливую подготовку штурма зданий с заложниками. Собираемся идти домой в ночь с воскресенья на понедельник. Выходим через приемный покой — тогда ещё не было охраны и камер. «Приемник» отделен от основного здания длинной, затейливо изгибающейся галереей. На волне эмоций от ночной игры пробегаю по S-образному коридору до угла и прижимаюсь к стене, изображая спецназовца с автоматом в руках:

— Кш-ш. Альфа на месте. Кш-ш...

Макс подхватывает идею:

— Кш-ш... Браво на месте. Кш-ш...

— Альфа пошел! Браво пошел!

С этими криками вырываемся из-за угла и видим одинокую санитарку, моющую полы метрах в пяти от нас.

— Контакт!

— Один есть!

— Продолжаем движение!

Санитарка посмотрела на нас, как на идиотов. Какие мысли носились в её голове, неизвестно, но среагировала тётушка моментально — молчаливый взмах шваброй и меткий удар по хребтине.

Пару дней спина побаливала, а Тоха, работник ТО, потом рассказывал мне, что Quake они инсценировали уже в подвале.

Когда я ещё учился в школе, у моего товарища был хороший современный компьютер — на нём можно было без тормозов поиграть в большинство тогдашних новинок. Естесственно, после учебы добрая треть класа направлялась к нему в гости, однако, такие посиделки не нравились его матери, приходившей обычно ближе к вечеру — сын из-за нас не успевал сделать уроки на следующий день.

Однажды мама после неудачной попытки поменять пароль на BIOS спрятала шнур питания. Придя очередной раз после уроков к товарищу, друзьям ничего не оставалось, как разойтись по домам. Остался только я; товарищ пригласил меня на кухню, предложив выпить чаю на дорожку.

— Чай отменяется! — вскричал я, глядя на стремительно закипающий новенький электрочайник, и под офигевшим взглядом товарища выдрал из чайника шнур, который оказался точной копией компьютерного.

Писал в качестве семестровой по информатике игру «Танки», аналог классической Scorched Earth. 2D-ландшафт, баллистические формулы — всё как в оригинале.

Через некоторое время после начала работ обнаружился любопытный глюк: угол стрельбы, оказывается, можно было менять во время полета снаряда — я забыл заблокировать поле ввода. Поскольку функция расчета траектории в каждый момент времени брала значение угла из переменной, баллистическая кривая в виде серии зигзагов получалась презабавная.

При наличии некоторого навыка можно было поражать вражеский танк, даже если изначальный выстрел был неизбежным промахом или цель находилась где-нибудь в глубине пещеры. Более того, при резкой смене угла колёсиком (мышь у меня геймерская, с жёстким скроллом) снаряд пробивал горы, не взрываясь. Куда там Бекмамбетову с его пулями, летающими по параболам — тут радиоуправляемые танковые снаряды зигзагами летают!

В компьютерной паркур-экшн-игре Mirror's Edge есть система «зрение бегущего», окрашивающее в красный цвет объекты, с которыми героиня может взаимодействовать. Игра меня увлекла так, что я заигрывался заполночь.

На следующий день на работе бегу по коридору на другой конец этажа. В мозгах промелькнуло: «И не влезть, и не оттолкнуться». Останавливаюсь. Сюжетно важным предметом оказался выкрашенный в красный цвет пожарный шкаф.

Пару лет назад мы небольшой командой энтузиастов занимались настройкой геймерских серверов в локалке. Юзеры очень уж просили поставить World Of Warcraft — игра тогда вызывала у всех дикие восторги, а оплачивать это дело народ, как водится, не хотел.

Думаю, понятно, что родного близзардовского сервера у нас не было, но суровые разработчики-единомышленники со всего интернета уже давно пытались анализировать протокол обмена клиента с официальным сервером и методом реверс-инжиниринга слепить свой. В итоге получались относительно рабочие, но страшно глючные поделки, на которых пользователи, как ни странно, охотно играли. Одну из таких поделок мы и решили поставить у себя.

Об «особенностях» игры на нашем сервере можно рассказывать очень долго. Мелочи вроде того, что мобы набрасывались на игрока через стену, ползали как альпинисты по скалам или, провалившись сквозь землю, пускали заклинания прямо из преисподней, — далеко не самые весёлые моменты.

У магов в WoW есть заклинание «полиморф», превращающее цель в овцу на какое-то время. Пока чары не спадут, жертва может только бегать и блеять. Однажды игрок из Альянса превратил в овцу игрока-неприятеля из Орды, после чего овца вдруг резво забралась на ездовую лошадь и, пристроившись сверху в интересной позе, поскакала по своим делам. Картина была шедевральная. Пока разработчики долго боролись с багом, довольные юзеры хихикали, снимая скриншот за скриншотом.