Рассказывал преподаватель по аппаратному обеспечению. Его сынишка прибегает из школы и радостно сообщает:

— Папа, я в школе видел компакт-диски от старых компьютеров! Такие большие, чёрные!

Оказалось, сыну показывали грампластинки.

Мы научили шестилетнего ребёнка составлять простейшие схемы из батареек, резисторов и светодиодов — пока, разумеется, без паяльника. Сделал он из конструктора домик и поместил в него два светодиода: сиреневый и белый. Включил сиреневый, рядом поставил игрушечного строителя из того же конструктора и объясняет ему:

— Сейчас туда нельзя заходить — горит бактерицидная лампа!

Потом выключил сиреневый и включил белый:

— А теперь можно!

Месяц в больнице со скарлатиной не прошёл даром.

Было мне лет одиннадцать. В то время своего компа у меня не было, но я очень любил ходить по компьютерным клубам. Огромным счастьем было выпросить у мамы десять рублей на час игры, поскольку родители жили небогато. Большую часть времени я просто смотрел, как люди играют.

Примерно в те же годы вышел хитовый NFS: Underground. Увидел тогда, как кто-то играет в этот шедевр, и понял, что ни во что другое я играть не хочу. Несколько раз мне удавалось-таки погонять урывками на «сивике». Но я мечтал, что когда-нибудь у меня будет свой компьютер, и я смогу играть, не опасаясь, что кто-то в клубе зайдёт в мой профиль и всё испортит.

Свершилось! Нет, собственный ПК мне не купили. Но моя тётя, у которой мы с родителями часто гостевали, купила себе старенький Pentium II для работы. Игр там, естественно, не было, но тётя знала, у кого они имелись. Однажды она взяла меня с собой к подруге, у которой был сын, комп и игры. Шёл я тогда, конечно, за последними.

Итак, передо мной предстала стойка с дисками всех сортов и расцветок. В первую же секунду я увидел знакомые цвета на обложке. Это был Underground. Радости моей не было предела. Я жадно схватил диск и даже не стал рассматривать другие.

Как тогда прошли долгие часы ожидания, я не помню. Когда мы вернулись домой, я отказался от вкусного ужина и пулей бросился к первому «своему» железному другу. чтобы начать установку игры. Я видел, как распаковываются файлы, и был готов плакать от счастья!

Вдруг установка прервалась: «На жёстком диске недостаточно места». Предложение удалить лишние файлы было принято незамедлительно. Я увидел табличку со списком файлов и тут же принялся удалять всё, что обладало большими числами в столбце «Размер». Среди того, что было безжалостно отправлено в корзину, была и папка с неприметным для меня тогда названием «Windows»…

Компьютер выключился и больше не включался. Я спрашивал потом десятки раз: «Где же компьютер? Когда компьютер отремонтируют?» — но ответа не было. Комп отнесли в сервис, и больше я этот системник не видел никогда.

Я бы сейчас не писал эту историю, если бы спустя много лет не устанавливал винду на второй личный компьютер моей тёти, который я же и помог ей выбрать.

Наш сын каждый день после школы закрывается у себя в комнате, и часа два слышны звуки компьютерных игр. Мы с этой проблемой не боролись по простой причине: двоек из школы он почти никогда не приносил. Ну, думали, раз и поиграть успевает, и уроки сделать, какой смысл вмешиваться?

Однажды сын оставил дверь в свою комнату приоткрытой, и мы заметили, что играет наш ребёнок как-то странно: на экране игра сама играется, а он в тетрадке что-то пишет. Конечно — YouTube!

В общем, сын нам рассказал, что играть в игры терпеть не может — ленится. А посмотреть, как другие проходят игры, не прочь: интересно ведь. Руки свободны, и под такой фон, изредка поглядывая на экран, можно сделать все уроки, не скучая. Эх, не застал он телепередач тех, с Супоневым…

Если бы все дети были такими! Играть ленились, а уроки делать — нет.

Пару лет спустя после выхода XP и я наконец-то решился поставить это чудо на домашний компьютер. Разграничение доступа — прекрасно. Делаю пятилетней дочке свой логин, простейший пароль, кидаю на рабочий стол иконки её игрушек. Спрашиваю: «Довольна?» Кивает головой, углубляется в изучение, чего там папа ей натворил.

На следующий день, придя с работы, застаю ребёнка в слезах.

— Всё хорошо, вот только синенького нет.

Пытаюсь выяснить, что такое это «синенькое». И эта иконка игрушки — не то, и другая, и третья…

— Папа, ну у тебя есть, а у меня нету!

Захожу собой. Сразу уверенно пальцем в монитор: «Вот оно!» Приплыли. Это Far.

— Доча, а зачем оно тебе?

— Надо!

Весь мир не стоит одной слезы ребёнка, тем более когда этот ребёнок — твой родной. Кидаю ей на рабочий стол иконку Фара. Доча удовлетворённо сопит, запускает и, лихо переходя по каталогам, находит какую-то свою игрушку, про которую я забыл.

Напоминаю: ребёнку пять лет, читать она и по русски-то ещё не умеет, а ангельских букв вообще не знает. Зрительная память, конечно.

До недавнего времени мы думали, что идеальных детей не бывает, пока не узнали про NetPolice. Решили попробовать самый лёгкий вариант, совместимый с Минтом, установленным на нетбуке нашей дочки. Работает он очень просто: прописываешь в браузере IP-адрес DNS, принадлежащего NetPolice, и готово.

Полезли в настройки Firefox и обнаружили, что дочурка давно сама прописала там этот DNS. На всякий случай проверили и остальные браузеры — и там! А ещё она, не поверите, не любит мороженое.

Первый компьютер у меня появился в начале нулевых, когда мне было одиннадцать. Волею судеб на нём оказалась установленной Doom II. Играть я толком не умел, и меня постоянно убивали, пока одноклассник не подсказал два пароля — IDCLIP и IDKFA, добавив при этом, что есть ещё пароль на бессмертие, но его он не помнит. Интернета у меня в ту пору не было, да и что это такое, я представлял довольно смутно.

На зимних каникулах я пошёл в ближайший ледовый городок. Проходя мимо одной из горок, я увидел паренька, стоящего на вершине и ожидающего, пока внизу все не разойдутся. Как только последний карапуз отполз в сторону, паренёк прокричал: «Ай-ди-ди-ку-ди!» — и, балансируя на ногах, съехал до самого низу.

Я прошёл дальше, встретил своих друзей и в процессе беседы рассказал про того паренька и его странную кричалку. Секунд десять на меня смотрели молча. Наконец один из моих товарищей тихо спросил:

— А ты разве не знаешь, что это?

Я отрицательно покачал головой.

— Это же пароль. На бессмертие. В Думе, — сказал другой товарищ.

Следующие десять секунд молчал уже я, медленно осознавая, какое же счастье привалило на мою голову.

По сарафанному радио до кого-то дошло, что я примусы починяю. Прихожу, вижу абсолютно мёртвую систему, но рассказ не об этом. На столе стоит красивый и дорогой ЖК-монитор на 24 дюйма, а рядом, на шкафу, поменьше, 15 дюймов, весь в маленьких ямках и вмятинах. Интересуюсь у хозяйки, что с ним.

В общем, сынишке подарили пистолет, который пластиковыми пульками стреляет. Малой охотился на рыбок из заставки Windows XP. Один выстрел — одна рыба и одна вмятина.

Вечер. Ковыряю конфиги Апача на удалённом сервере. Вдруг пропадает связь с машиной. Пытаюсь восстановить — не получается. Пингую Гугл — пинга нет. Интернет ко всему в моей квартире подключён через роутер, который висит на стене в гостиной. Лень идти смотреть на его унылые индикаторы — пингую. Пинг прошёл. Ага, лагаешь, собака! Захожу в веб-интерфейс и кидаю роутер в ребут (велика же моя лень!). Опять ничего не происходит. Начинаю нервничать, предвкушая танцы с бубном и ругань с саппортом провайдера.

Иду в гостиную. Сидит моя восьмимесячная дочурка и слюнявит кабель, успешно выдранный из роутера. Жена, видимо, отошла, а доча отворила хлипкие дверцы китайского манежа и вырвалась в большой мир.

Вот так вот — растём! Ломать научилась, значит, скоро будем учить чинить.

Не первый год, параллельно со всякими мелкими и не очень IT-халтурками по генподряду для Сбера, Большой тройки и прочих контор ради хлеба насущного, для души работаю в школе. Несу в массы разумное, доброе, вечное, преподавая старшеклассникам информатику, а в младших классах — английский. В конце концов, одно маленькое дело лучше тысячи красивых слов.

Малыши за очередную серию «Маззи» горы свернуть готовы, зубрят стишки, слова и правила, увидев на улице — радостно вопят мне: «Hello! Nice to meet you!», а став постарше, спрашивают: «%name%, а почему вы у нас больше уроки не ведёте?» То есть не самый нужный в ребячьей повседневности предмет в запасники памяти вкладываю — и неплохо вроде бы. Потом, надеюсь, не раз добрым словом вспомнят.

С компьютерами тоже знаком не понаслышке: первой записи в трудовой «техник ЭВМ» — уже почти два десятка лет, еще первый десяток календарных не разменял, а уже с «Правцами» и ЕСками возился. На выпускных в школе предметом по выбору взял, естественно, информатику. Кстати, жутко поразил преподавателя программой на встроенном в Эксель Бейсике, строившей на листе календарь на любой заданный год. Повезло, дорвался школьник до стоявшего ради мебели у директора в приёмной 386SX-20 c Windows 3.11 и Вордом-Экселем на борту, вот и выпендривался.

Совмещал учёбу на дневном очном с работой в семи местах и стоянием на радиорынке по выходным. Одним из мест работы, кстати, был саппорт у провайдера, так что дети до сих пор удивляются: «А почему вы на нас никогда не кричите?» Стал инженером межрайонного узла связи и, соответственно, скорой технической помощью на три района через год после института (ни разу не технического, кстати). Разбирался с чем угодно, включая промышленные холодильники и лесопилки («Ну, оно же с компьютером? Значит, тебе и разбираться»). И плевать, что тот «компьютер» — коробочка с десятком кнопок, семисегментным индикатором и инструкцией на португальском, а мобильного интернета и гуглопереводчика тогда ещё и в проекте не было. Эм, ладно, что-то я отвлёкся. Таких историй у каждого наберётся не один десяток.

Так вот, я стою, можно сказать, у истоков всех этих тётенек и дяденек, ищущих файлы в кабелях и почту в мониторах, — и что же вижу? Доступ к компьютеру за пределами школы есть у всех учеников. Даже у самых неимущих есть друзья или родственники, допускающие «к телу». А действительно интересующихся можно пересчитать по пальцам. По одному на параллель, не больше. Они, кстати, и идут потом по IT-стезе, но речь не о них. Остальные знают про «вконтактик» и Мейл-агент, могут включить и выключить комп, запустить игрушку, набрать текст. Всё! Особо продвинутые знают про Гугл-хром (его ж по зомбоящику рекламируют!) или Оперу, методом перректальной гландэктомии могут составить коллажик в фотошопе. Трое-четверо освоили высший пилотаж: для лечения «локера» могут накатить винду с диска F#ck you Bill! vol. N, причём обязательно с предварительным форматированием и переразбиением диска на два десятка логических спираченным Акронисом, но без сохранения инфы. Зачем? Потому что так надо. Такими они впервые приходят на урок. С чуть большим количеством знаний уходят. Но применить их на практике, за пределами школы? Ага, щас. Это фантастика, сынок.

И вот всем им я рассказываю про алгоритмы и системы счисления, растровую и векторную графику, блок-схемы и архиваторы, вирусы и антивирусы, сети и файрволы, Scratch и Паскаль, королей и капусту… Под запись, с примерами, схемами и дополнительными объяснениями, если кому-то плохо понятно. Кому-то дополнительное задание, чтоб не скучал, а материал закреплял. Кому-то помогаю на ногтях рисовать степени двойки, чтоб легче было решать задачки на перевод чисел. Кому-то про переменные объясняю, записывая и стирая цифры маркером на кусочках плёнки для слайдов. Накопилось таких мелких хитростей много — что-то своё, что-то у коллег подсмотрено. Год за годом, а результат стабилен: один человек в год, который действительно пользуется мозгами, а не заученными магическими формулами. А остальные так и бегают с «заколдованными» флешками, на которых фотоаппарат всё видит, а комп — ничего. Так и приносят их родители ноутбуки со всякой мелкой фигнёй типа выключенного вайфая. Так и говорят друг другу: «Да наш %name% — хакер, точно тебе говорю, просто не признаётся».

Это мелочи, к такому я уже привык, как и к тихой войне с завучем за соблюдение образовательных стандартов. Но временами я чувствую, что всё тщетно. Взять, к примеру, учебник Угриновича, написанный для клинических дебилов, настоятельно рекомендуемый Минобрнауки, который, хочешь не хочешь, надо ученикам дать, чтоб не нервировать проверяющих. Так вот, в этом учебнике есть практическая работа «Кодировки». Через пару минут после того, как десятый класс этого года приступил к работе, я почувствовал себя сервером под DDoS-атакой. Все наперебой: «%name%, а я не понимаю! %name%, программа запустилась, а что теперь делать? %name%, а что значит… %name%, а мне помогите, пожалуйста! А где тут команда „Окно“?» Урок был сорван. Всё бы ничего, но перед этим они же самостоятельно поставили SeaMonkey из специально расшаренной папки по устному указанию и безо всяких разъяснений. Алгоритм составить и выполнить — целую четверть материал жевали и так, и сяк, и эдак. Программку написать, чтоб посчитать чего или нарисовать на экране ёлочку/снеговика/домик, тоже нет проблемы. Пусть даже на уровне дрессированной индусской мартышки, но пишут. А вот пройтись по напечатанной пошаговой инструкции со скриншотами — изба индейская. Классы прошлых годов эту работу выполняли по тому же учебнику.

Теряюсь в мыслях — что ж это было-то? На флешмоб не похоже. Хоть кто-нибудь не выдержал бы и рассмеялся — а тут реально ступор полнейший у всего класса на полчаса с хвостиком. Эпидемия вируса отупения? Дух Фурсенко? Что ж это было-то, Бэрримор?