В девяностых стоял у меня старенький «роботикс» на 24 Кбит/с. Каждую ночь, когда все ложились спать, а интернет только начинал жить (напомню школьникам: интернет ночью был раз в пять дешевле, а то и во все десять), я начинал ночные ритуалы по приведению модема в коннектируемое состояние.

Кто помнит, в то время были в ходу декадно-шаговые АТС и спаренные линии на блокираторе. Дозвон до провайдера был для моего старенького модема задачей почти непосильной. За долгие годы работы с этим чудом я научился на слух определять, что он сейчас делает и ловит ли коннект. Но вот однажды через динамики модема пошёл совсем уж странный звук:

— Пи... Пи... Пи... Пи... Алло, б#я!

— Крр-трр-ррр... — ответил модем.

— Б#я! Алло!

— Крр-трр-ррр...

— Б#я, ты чё, нах!

Я быстро нажал отбой и посмотрел с ужасом на часы: четыре ночи. Поднапрягся, прочувствовал муки совести, но страстное желание интернета не давало покоя. Я повторил процедуру. Модем выдал опять знакомый голос, теперь уже с более нецензурными выражениями. Стоит сказать, что номер провайдера был правильным. После нескольких стандартных процедур по приведению модема в рабочее состояние (отключение, подключение, смена номера, охлаждение в морозильнике) к сети я всё-таки подрубился.

В течение долгих восьми лет мой модем не раз пытался приконнектится к другим мужикам, женщинам, бабушкам, дедушкам и детям. И ко мне порой дозванивались модемы и факсы, но уже имея столь серьёзную подготовку, я всегда отвечал им:

— Крр-ррр-и-и-и...

И часто слышал в ответ благодарное:

— Ррр-ррр-и-и-и...

Здесь часто бывают истории о том, как доблестные школьники уничтожают школьную технику, лишь бы побыстрее заполучить ПК помощнее. Зачем такое варварство? Технику, даже старую, нужно любить, и вот почему.

Моё первое знакомство с компьютером состоялось в школе на уроках информатики. Тогда класс был оборудован машинами Yamaha MSX2 (также известными как КУВТ) с монохромными дисплеями, а учили нас ужасу под названием «Школьный алгоритмический язык», который был настолько заморочен в своей простоте, что я его так и не поняла. Потом у меня был на время очень древний японский ноутбук с DOS на борту и парой игрушек. Игрушки мне не были интересны: я изучала DOS. Доломав систему, я всё же её освоила, даже не смущаясь незнанием японского языка.

Тем временем в очередном классе мы наконец начали изучать MSX BASIC, и учёба пошла веселее: я быстро начала схватывать, и непонятные ранее концепции вдруг оказались на удивление простыми. На фоне мы занимались и на более новых машинах (первые «пни» с 16 метрами памяти на борту и Windows 95 OSR2), но там учили систему, Офис и прочие программы, не имеющие к программированию никакого отношения. Тут и начала разворачиваться классическая драма: народ не хотел садиться за старые машины, все упорно хотели учить программирование только на новых. На фоне непрерывного нытья случилась даже пара актов вандализма, но и это ни к чему не привело — старые машины списывать никто не собирался. Так и учились.

Однажды грянула городская олимпиада по информатике, которая должна была пройти у нас. Не шибко какое событие, но я решила принять участие с группой товарищей. Случилось чудо: учитель разрешил выбирать машину по вкусу, и основная масса народу радостно рванула к новым. Я же ввиду своей консервативности решила не менять коня на переправе и села писать программы на старой доброй «ямахе». Не скажу, что у меня всё было гладко, но со стороны новых машин так и веяло тёмной аурой. Да, оказалось, что QBasic очень сильно отличается от MSX BASIC, и народу пришлось разбираться в том, как оно работает, прежде чем осмысленно писать код.

Скажу честно, я не помню, заняла ли я первое или второе место, но уверена точно, что сменив машину, я бы могла даже и не надеяться на такой результат. Ведь для решения поставленной задачи очень часто важнее привычная, отработанная до мелочей среда, нежели модная вычислительная мощь.

Не издевайтесь над старыми компьютерами. Берегите то, что у вас есть.

До 13 лет у меня вовсе не было своего компьютера. К высоким технологиям я приобщался у друзей. Да и у тех не всегда всё было ладно: у одного, например, вместо компьютера была приставка «Денди» в форме клавиатуры со встроенным Бейсиком.

Я думаю, многие были в подобной ситуации, но вряд ли многие испытали такое: 24-листовые тетрадки с бейсиковскими листингами, каждый раз вводимыми с нуля. Если что-то не работало, я находил ошибку, правил в тетрадке, через неделю или две повторял. Простенькие игры получались.

У подрастающего поколения есть Сore Quad и i7, «кризисы» и «прототипы». Зачем вымучивать что-то своё?

В далёких девяностых работал я в одном конструкторско-технологическом отделе программистом, админом и аналитиком в одном лице. У нас была лаборатория испытаний электроинструмента. В отделе конструкторы рисовали в Автокаде, технологи чего-то в Ворде да Экселе тренькали. Юзвери, в общем, были уже учёные: комбинацию Alt+Tab при приближении начальника освоили. Но иногда босс подкрадывался тихо и ловил играющих в Doom.

В лабораторию привезли стенд для испытаний в комплекте с крутым по тем временам Пентиумом. Начальник велел оставить всё в ящиках до приезда спеца, который стенд оформит. Ребята из лаборатории шефа слёзно попросили комп подключить. Подумал, разрешил, «но только без игр». Я всё оформил, 95-ю винду поставил, а игры не стал. Часа через два залетает начальник с пеной на губах:

— Ах так, @#$, а я... А ты... А они играют! Уволю! Иди забери комп из лаборатории и поставь мне на стол!

Моё дело подневольное. Пошёл, по пути думаю: ну нет таких мужиков в лаборатории, кто сумел бы игру поставить... А дело было так. Забегает начальник, видит: стоит в одиночестве комп и сам с собой играет — заставка «Лабиринт» крутится. Он мужиков за глотку: лишу премии, мол, и прочее! А те ни ухом ни рылом — отнекиваются. Он ко мне...

Комп-то я ему поставил, но заставку не снял — пусть привыкает.

В 96-м после переезда банка в новое здание учинило начальство инвентаризацию. А была в том банке нехорошая традиция: всё мутножопие спихивать на отдел АСУ (да-да, IT тогда ещё не изобрели). Сидим с шефом и перебираем учётные карточки после того, как завхоз всякие пишущие машинки «Ятрань» и печатающие калькуляторы «Элка» посчитал. Это не наше, это не наше, это тоже не наше. Остаётся одна карточка, последняя из пары сотен. От названия данной ТМЦ перекосило даже шефа:

Машина вако умная.

И пиндык. Поломав голову, что это так записали в 91-м, когда ещё и шеф-то тут не работал, плюнули и отложили на завтра. Завтра не полегчало. И послезавтра. Две недели мы сидели и ломали голову, что это такое, за что оно стоит конских денег в валюте и висит на основных средствах. И самое главное: как и на кого это списать с отдела АСУ? Литературного таланта доктора Ватсона не хватит, чтобы описать наши версии и изыскания. Если бы мы занялись с таким пылом, например, убийством Кеннеди, всем всё стало бы известно через пару дней.

Сложная машина оказалась вакууматором для запечатывания купюр в полиэтиленовую плёнку после пересчёта. Стоял девайс на самом видном месте в кассе и впахивал по 12 часов в сутки. Спасибо нашей главной кассирше — женщине с мозолью на груди от ношения на шее ключа от деньгохранилища.

В ту же инвентаризацию был обнаружен того же 91-го года покупки обычный шестифутовый LPT-кабель. Какой-то дебил повесил его на основные средства. В годы бешеной инфляции этот кабель подвергся индексации и имел на 96-й балансовую стоимость в полтора очень приличных компа.

Когда-то у нас было только два телеканала: первая программа и вторая. И вдруг, в самом начале «лихих девяностых», некая местная студия начала транслировать третью, с длинным заковыристым названием, ни упомнить, ни произнести которое не представлялось возможным. В состав названия входило слово «видео», и мы с мамой именовали новую программу «видеоканалом». Вещал он по пять часов утром и столько же вечером. Каждый сеанс состоял из блока переводных зарубежных мультиков, после которого следовали два иностранных фильма: либо боевики, либо ужастики. Причём до начала фильма невозможно было узнать, что именно сегодня покажут. Незыблемо было одно: в девять вечера — час мультфильмов, после них — кино для взрослых.

О профилактических работах никто не объявлял. Однажды я включила телевизор на третий канал в надежде на порцию западного «опиума для народа», но вместо этого увидела типичную круговую настроечную таблицу. Однако вместо мерзкого писка, который обычно сопровождает такую картинку, за кадром слышались... чьи-то голоса?! Переговаривались техники, занятые настройкой сигнала.

— А почему картинка не цветная? — сердито вопросил один.

— Да... это телевизор такой, — лениво отмахнулся другой.

Таблица замигала и без всякого перехода сменилась картинкой с американским котом, гоняющимся за американским мышонком. Ну да, у нас тогда был старый чёрно-белый телевизор. Но как техники об этом догадались?

Когда я училась в аспирантуре, у нас в университете был «интернет-центр»: комнатка в главном корпусе, где стояли несколько компьютеров, соединённых со всемирной сетью через вечно падающий прокси хиленьким таким канальчиком. Студентам, аспирантам и сотрудникам интернетом разрешалось пользоваться бесплатно. Своеобразный анлим получался: сколько выдержишь низкую скорость, столько и сиди. Несмотря на поганое качество связи, желающих всегда было много, и занимать очередь приходилось примерно за полчаса до открытия «центра». В десять утра приходила лаборантка с ключом, отпирала дверь, и мы вливались в помещение, стремясь поскорее занять места у экранов.

Компьютерные журналы существовали уже тогда. Некоторые из них я даже покупала, и кое-что из текста понимала — правда, не все слова. Вот, к примеру, кто такой «провайдер»? А, он «предоставляет доступ в интернет». А кто предоставляет мне такой доступ? Милая девушка с ключиком, открывающая дверь интернет-центра. Серьёзно, я целый год верила, что она провайдер... Когда же эта девушка ко мне обратилась и спросила совета по какому-то пустяку, связанному с текстовым редактором, то весь день я ходила безмерно собой гордая. Ведь провайдеры, верно, знают всё про интернет и компьютеры. А я — крута, ну до того крута! У меня сам провайдер подсказку просил!

Был и безвременно почил в борьбе за справедливость великий журнал «Game.EXE». Первый раз я купил журнал в киоске Союзпечати (тогда такая надпись на киосках у нас ещё оставалась) в 2000 году. На обложке был нарисован варвар из второй «Диаблы», а также красовалась надпись: «Дьявол и паранойа». Я так и спросил: «Дайте мне журнал „Дьявол и паранойа“, да, вот тот, за 60 рублей, с диском». Позже я, конечно, понял, что обо мне подумала продавщица...

Ну и что, что на диске были не полные игры (как я наивно полагал), а демки? Ну и что, что у меня не было компа? Ну и что, что у знакомых был только 486-й, где даже оболочка диска тормозила нещадно? Я рассудил иначе, чем любительница кошек (тоже обожаю этих пушистиков до ужаса, кстати): ведь рано или поздно комп у меня будет, и я таки посмотрю, что на диске. Позже журнал стал комплектоваться DVD, и история почти повторилась: DVD-привода у меня ещё не было. Дисков накопилось много, до сих пор все храню. Ещё даже не всё дошли руки посмотреть. Особое удовольствие — узнавать о стареньких игрушках, качать вместе со всеми патчами и проходить без проблем и тормозов.

Будьте дальновидны! Резервируйте удовольствие на будущее. А также любите кошек и девушек, любящих кошек.

В бытность работы на заводе довелось мне сопровождать систему на базе Master SCADA. Система представляла собой два контроллера (основной и резервный), соединённых с периферией датчиков, и компьютер с программой. Мы, два программиста, осваивали программу, смотрели за наладкой новой системы, — учились, в общем.

В параллель с этой системой работала старая, релейно-контактная, годов этак семидесятых. Однажды в ходе пуско-наладочных работ новой системы старая вдруг отказала: перестали поступать данные от датчиков по одной из линий. Всё прочее работает, а стрелки на некоторых приборах уверенно показывают «полшестого».

Позвали электронщика. Пришёл седоватый дядька, походил вокруг старого шкафа с реле, посмотрел на контрольный щит с приборами. Сходил в цех. Вернулся. Снова открыл шкаф с релюшками. Подумал. Сходил покурил. Потом опять подошёл к шкафу, достал спичку, куда-то её воткнул — и упавшие стрелки моментально задрожали на верных значениях. Дядька хмыкнул, доложился начальству о том, что «заспичил релюшку», и спокойно ушёл.

А мы сидели и смотрели, разинув рты, на то, как в докомпьютерные времена устраняли баги.

Это случилось в те давние времена, когда почти на каждом перекрёстке нашего города стояли ларёчки с пиратскими дисками, а диски те продавались почти за бесценок. То были в основном музыка да игры — эра DVD только начиналась. Музыку я покупала на на аудиокассетах, играми не увлекалась, а вот на «Иллюстрированную мультимедийную энциклопедию кошек» запала сразу же. Но мой компьютер был ужасно слабым даже по тогдашним меркам: Пентиум-100, 16 мегабайт оперативки. На коробочке с диском не были указаны системные требования. Я безумно стеснялась своего «старья», но и от ларька с кошачьей энциклопедией отойти не могла, так мне её хотелось. В конце концов, внимательно рассмотрев продавца, решила, что он не особенно злой и вряд ли станет смеяться над моим компьютером, и осмелилась задать вопрос:

— Пойдёт ли этот диск на таком-то компьютере с такими-то параметрами?

Я выглядела, видимо, до такой степени несчастной, что паренёк сжалился надо мной и не стал смеяться. Пойдёт ли, сказать он не смог, зато разрешил вернуть диск обратно в ларёк, если запускаться не будет, — для местных пиратов это было верхом галантности. Он ничего не говорил обидного, но мне было до красноты стыдно, что у меня древний комп, и при моих финансах вряд ли скоро появится более мощный. Так что, расплачиваясь, я зачем-то брякнула: «Посмотрим-посмотрим, как мой старый пень его примет...»

«Старый пень» напрочь отказался видеть диск — пришлось котиков вернуть. С тех пор прошло двенадцать лет, а мне всё кажется, прояви я тогда больше уважения к своему компьютеру, воздержись от этой глупой и пафосной фразы, может, диск бы и открылся. А такую же энциклопедию кошек я больше никогда в жизни в продаже не встречала.