Пришла и к нам проверка на лицензионную чистоту софта. После непродолжительных, но горячих разговоров (вся бухгалтерия ведётся дистанционно) из кабинета начальства вышла гневная группа проверяющих со словами «выключайте компьютеры — изымаем для анализа». Через несколько минут, когда все немного успокоились, мы с главным проверяющим вышли покурить.

Я начал ненавязчиво рассказывать, что политика у нас в этом плане простая: ничего пиратского, везде виндовые наклейки, Office 2007 там, где нужен, на остальных компах — OpenOffice. «Вот, — говорю, — присылают иногда нам макеты в „Кореле“, страдаем, но не ставим — лицензия дороговата. Приходится бесплатным вьюером пользоваться».

Послушал проверяющий меня и, немного помрачнев, сказал: «Если бы я хоть что-нибудь понимал в этих ваших программах...»

Случилось это в то время, когда я только-только научился писать более-менее компилящиеся программы. Начитавшись различных околокомпьютерных изданий довольно низкого качества и геймерских форумов, я твёрдо решил, что напишу свой искусственный интеллект, с которым можно будет... ну, по крайней мере общаться в чате (хотя воображение, разумеется, шло гораздо дальше). Никакой специализированной литературы под руку мне тогда не попало, да и некогда было её читать — руки страшно чесались, и мне очень хотелось почувствовать себя «большим программистом».

На глаза мне попалось описание «электронного поэта» Леонида Каганова, и в голове тотчас же родился алгоритм. Программа содержала базу слов, причём для каждого слова были заданы вероятности того, что оно начнёт или закончит фразу. Для каждой пары слов также присутствовало две числовых характеристики: вероятность того, что первое слово присутствует во фразе, отвечающей на содержащую второе слово, и вероятность того, что первое слово идёт в предложении после второго. В итоге ответ бота начинался с наиболее вероятного слова по сумме баллов «начало фразы» и «ответ на каждое из содержащихся в вопросе слов». Слова добавлялись в конец фразы до тех пор, пока вероятность конца фразы не превышала сумму баллов для следующего «хорошего» слова. О знаках препинания на этом этапе мечтать не приходилось.

Результаты были не слишком впечатляющими: загнав руками несколько десятков слов и неделю промучившись с коэффициентами в формулах, я смог добиться лишь адекватных ответов на фразы «привет» и «как дела». Поняв, что самому мне с этой задачей не совладать, я обратился к хорошему знакомому, который не брезговал отвечать на мои околопрограммистские вопросы. Знакомый заинтересовался моим проектом, в первую очередь из-за его простоты, и принялся за дело.

Отныне программа общалась с базой данных, содержавшей все необходимые таблицы. Поиск «наиболее вероятных» слов был переложен на движок базы; кроме того, в формулу добавилось слагаемое, экспоненциально уменьшающее вероятность появления нового слова с ростом длины фразы. Когда переписанная программа заработала на уже подобранных мною примерах, возник вопрос: чем заполнить базу? Очевидно, что лучшим кандидатом на базу для чат-бота является... правильно, база настоящего чата. У моего знакомого как раз оказался дамп одного такого ресурса, где сидели преимущественно старшеклассники. Отличительной особенностью этого чата, которой мы легкомысленно не придали должного значения, было полное отсутствие модерации. Мой знакомый занялся делом, и вот уже наскоро составленная «словокосилка» принялась переваривать дамп чата, нещадно запихивая новые данные в MySQL-таблицы.

Настал момент истины. Отяжелевшая база медленно ворочала файлами, а мигающий курсор так и подмывал задать первый вопрос новорождённому разуму. Начать разговор мой друг решил обычным образом:

> Привет

Новоявленный бот, задумавшись на пару секунд, выдал:

< пошел нах@й

Отсмеявшись, на следующий день скрипту мы скормили базу более «взрослого» чата, после чего от дурного воспитания бота не осталось и следа. Некоторое время мы продолжали совершенствовать бота, а затем, разумеется, забросили — как обычно и случается с подобными программами.

А мораль истории проста: за вводимыми данными надо тщательно следить — тем более, если эти данные вводишь не ты.

Идёт бурная дискуссия на тему организации бюджетных хранилищ данных.

— Замените слово «дэйтацентр» на «датацентр» или «ЦОД», например — читать непривычно.

— ЦОД — это тот же дэйтацентр, только внутри стоят ЭВМ с НЖМД и АЦПУ? На входе сотрудники ЧОП и ВОХР проверяют УЛ, ЛВС в ЦОД должна соответствовать ГОСТ, а ИБП — СНиП?

— ИННАХ!

Прокинули как-то между двумя городами оптический кабель — хороший, дорогой, многоволоконный, бронированный по самое «не хочу». В один прекрасный день у него начинают одно за одним вылетать волокна. Достаём рефлектометр, определяем, на какой длине обрывы — все в одном месте.

Берем сварочник, инструменты, муфты, садимся в джип, едем — по дороге выясняется, что обрыв в каком-то болотце. С матюгами, по колено в грязи добираемся до середины и видим трактор, а рядом двоих суровых сибирских мужиков в ватниках, шапках-ушанках и с топорами. На естественный вопрос «какого чёрта» суровые мужики ничтоже сумняшеся ответили:

— Да вот, корягу нашли. Не поверите — третий день рубим!

Я расскажу вам несколько историй из нелёгкой жизни небольшой типографии в девяностых.

Для машинной печати требуются спецформы — жестяные листы, на которые особым красителем в зеркальном отражении нанесён текст или рисунок. Печатная краска прилипает к чёрным участкам и потом переносится на бумагу. Делать формы было дорого, и мы решили обойтись своими силами, узнав, что обычный тонер прекрасно заменяет спецкраску.

Для начала формы несколько суток отмачивались в кислоте. Затем текст печатался на принтере LaserJet III, у которого была отключена печка. Тонер на выходящих листах не держался — работать надо было крайне аккуратно, чтобы не сдуть порошок. Чистая форма укладывалась на листы с незакрепленным тонером, после чего на несколько секунд на конструкцию подавались 220 вольт. Тонер электростатическим способом переходил на форму, которую потом прокаливали под киловаттной лампой. Всё — можно печатать!

Недостаток у этого метода был один — формы частенько «слетали», то есть отслаивался тонер. Но это случалось только на больших тиражах, посему проблемы не представляло.

Спустя некоторое время было решено делать «объёмные» визитки, текст на которых был выпуклым и ощущался пальцем. Для это можно было использовать дорогую шелкографию, но зачем, если под рукой есть LaserJet III? Оказалось, что если визитку обработать парами ацетона, то тонер вспучивался, давая рельеф. Из жести был изготовлен небольшой «гробик», в который вкладывались листы с текстом, а на дно наливался ацетон. Изумительное решение в категории «понты задарма»!

Но ничто не стоит на месте, и в моду вошли визитки и бланки с рисунками из фольги. Особенно солидно смотрелись визитки представителей госорганов с золотыми гербами РФ. Поскольку с оборудованием в типографии было туговато, отдуваться опять пришлось «лазерджету».

Из вынутой печки был сооружен протяжно-нагревательный механизм. Некоторые типы фольги под действием температуры приклеивались к тонеру на бумаге. Решение было очень простым — печатались только гербы или эмблемы для фольгирования, после чего бумажно-металлический бутерброд пропускался через печку. В результате гербы и эмблемы становились золотыми, зелёными или даже радужно-переливающимися. Вторым проходом на листах появлялся чёрный текст.

Случилось это в далекие времена, когда у меня дома стояла роскошная машина MC-511 аж c 8088 процессором и принтером, о котором и пойдёт речь. МС-6113 с виду был совсем как живой, но совместимостью с РС не страдал — пришлось спаять кабель и перепрошить ПЗУ.

Для перепрошивки был собран программатор для БК-0010. Возникла проблема — ПЗУ было с ультрафиолетовым стиранием. Поскольку студенты в те времена были грамотные, то проблема поиска источника УФ-излучения решилась быстро — мы выкрутили ртутную лампу из фонарного столба. Внутри основного баллона есть ртутная газоразрядная лампочка, источник жёсткого ультрафиолета, который и заставляет люминофор светиться.

Потом долго смеялись — хорошо, что милиции рядом не было, а то произошёл бы такой диалог:

— Ты зачем лампочку на столбе выкручиваешь?

— Да вот, принтер перепрошить надо...

Визит в Кащенку был бы нам обеспечен.

В нашем офисе установили систему контроля времени прихода и ухода сотрудников со сканером отпечатков пальцев. Вечером возле аппарата стояли две девушки.

Первая уже в пятый раз прикладывает палец к сенсору, но машина вновь отвечает: «НЕ ОПОЗНАН». Коллега нервничает:

— Я вообще тебя в первый раз вижу! Уйди, дай я отмечусь.

На дисплее появляется надпись «РЕГИСТРАЦИЯ». «Неопознанная» девушка торжествующе восклицает:

— Понаехали тут!

Волею судеб, находясь на каникулах в родной провинции, подрабатывал у своего знакомого полупрограммера-полусисадмина на фрилансерской основе. Ему приходит заказ, я выполняю техническую часть — сервер поставить, терминальный доступ настроить, — а он приходит на готовое, настраивает 1С и прочий клиентский софт. Все довольны, все при деньгах.

Лето на исходе, а в отпуск хочется всем. Я тут всё равно застрял до конца месяца, начальству хочется отдохнуть — короче, перед отъездом на моря знакомый сказал: «Слушай, ты присмотри за фирмой, в которой позавчера сервер поднимал, пока я ездить буду, я им телефончик твой оставил». Отлично, присмотрю. За неделю все недоработки начальства я выловил, сервак донастроил и решил, что ломаться тут уже нечему. Впрочем, шестое чувство подсказывало, что в понедельник с утра я кому-то понадоблюсь.

Я не ошибся. Ранним-ранним утром у меня зазвонил телефон. Обеспокоенный голос сказали, что вылезла ошибка обновления, почтовый сервер не работает, а им без почты никак, они — филиал. Кого и чего филиал, я не расслышал, номер был незнакомый, с этими людьми я не работал, да и вообще о них в первый раз услышал. Порекомендовал перезагрузить сервер, благо время еще нерабочее и в 1С никого быть не должно. Перезагрузили, все заработало, однако меня настоятельно попросили прийти к ним и посмотреть на ошибку обновления.

Проблема оказалась проста — на сервере стоял пиратский Kerio WinRoute Firewall, который этим утром осознал свою нелицензионность, попробовав обновиться, после чего, следуя политике кровавой мести, потушил всю сеть к чёртовой матери. Решилась ли проблема запрещением обращения к адресам *.kerio.com или нет, мы узнаем через недельку. Ирония ситуации же в том, что это был филиал федерального государственного предприятия, имеющего непосредственное отношение к Министерству связи Российской Федерации.

Казалось, персонала с высшим техническим там должно быть завались, но в серверной сидел и ковырялся с настройками пиратского файрвола студент факультета психологии. Кажется, этот мир сошел с ума.

Мои родители занимаются видеомонтажом в Adobe Premiere и Adobe After Effects. Контора, на которую они работают, подарила им лицензионный пакет этих программ. Все как положено — красивая коробка, серийный номер, защита и так далее. Всё было хорошо до тех пор, пока софт не полез обновляться в интернет и при запуске потребовал повторной активации.

Казалось бы, все просто: телефон для России указан, нужно только продиктовать серийный номер, код активации и получить код авторизации. Но мама у меня, хоть и продвинута в компьютерах, жутко консервативна и всего нового боится. Естественно, кроме лицензионного пакета от Adobe, всё остальное на компе было пиратским, поэтому папочка Crack была гораздо понятнее для нее, чем звонок в саппорт (да еще и в Москву!) Она бы, наверное, всё-таки позвонила, если бы не папа, который решил облегчить задачу — он нашел в интернете кейген и, не вняв моим предупреждениям, крякнул Premiere, после чего тот отказался запускаться вовсе.

Да, поменять ситуацию будет непросто — русский человек ещё слабо понимает, что делать с лицензионными программами...

Надо было на днях зайти в офис местного провайдера и заключить договор. Там же, в офисе, располагался небольшой компьютерный магазинчик, торгующий мелкими USB-девайсами, модемами и флешками.

Я увидел небольшую черную коробочку с надписью «Mini paper shredder». Взглянув на ценник, я чуть не заржал в голос: на карточке было выведено «Настольный минишедевр».