В час ночи у админа звонит мобильный. Путь звонка:

В Питере клиент поднимает трубку, набирает городской номер и слышит мелодичный женский голос: «Вы позвонили в службу технической поддержки компании такой-то, нажмите #». Клиент слушает фоновую музыку и представляет себе людей в синих комбинезонах и фирменных кепках с фотографий на сайте, денно и нощно дежурящих в стерильном дата-центре.

Система распределения вызовов связывается по SIP с выделенным сервером в Москве/США/где-угодно-лишь-бы-подешевле. Сервер пытается позвонить админу на ноут и, потерпев неудачу, набирает мобильный номер.

Админ просыпается, поднимает трубку, слышит «бип-бип-бииип» — ага, питерская поддержка.

— Техническая поддержка, слушаю вас.

Включает ночник, разлепляет левый глаз. Кот перегрыз патчкорд «сервера» — десятилетнего целерона с восьмигиговым винтом, который стоит в этой же комнате. Cмотрит на часы, бодро отвечает: «Извините, у нас профилактические работы согласно регламенту».

Поправляет трусы, материт кота, вылезает из кровати, ищет другой патчкорд. Не находит; матерится. Думает, смотрит на часы. Снимает патч-корд со второго «сервера» (ноут IBM Thinkpad 99 года с nginx, по-хитрому пересылающим запросы на московский дедик, где на самом деле все крутится), перетыкает в первый.

Спокойно спит до утра. Проснувшись от звонка местного клиента, втыкает патч-корд обратно и едет покупать новый, пока не проснулись клиенты в Питере и Москве.

Возвращаюсь вчера с производства из пригорода Балашихи. Прохожу через дворик типично деревенского вида и замечаю, что у одного из подъездов развешено на просушку белье. Мое внимание тут же привлекает яркое полотенце с надписью «RHAT». Ну надо же, думаю! В такой глуши кто-то не поленился заказать себе полотенце с символикой любимой операционки!

Только через полсотни шагов я понимаю: что-то не сходится. Полотенце сушили не деревенские линуксоиды, а девушка Таня, просто полотенце я узрел с обратной стороны. В отпуск! Срочно в отпуск!

В уже далеком девяносто восьмом я занимался продажей комплектующих и сборкой компов. От клиентов отбоя не было — народ прочухал, что компьютер дома так же необходим, как холодильник или газовая плита. Конкуренция практически отсутствовала — со своим бы потоком клиентов справиться!

Приходит как-то семья очень южной национальности: папа, мама и сынок лет десяти. Просят собрать им «самый лучший компьютер». Я привык к тому, что народ не всегда понимает, во сколько может обойтись хороший системник, и поинтересовался, на какую сумму они расчитывают, — оказалось, 1500 долларов. Развернулся я по полной, вписав в список топовую комплектуху — Athlon на 700 МГц, видеокарточку на 16 МБ с двумя выходами, вместительный винт и т. п. Набралось на 800 баксов.

Посмотрев на конфигурацию и подбитый внизу итог, глава семейства скривился: «Я думал, вы можете что-то хорошее нам предложить. Нам не нужно средненького, наверно, мы пойдем в другое место». Все мои попытки объяснить, что во всём городе крутым процессором считается Pentium II 333 МГц, ни к чему не привели.

Ну, думаю, была не была: «Ах, вы хотели самую крутую машину! Простите, секундочку, сейчас-сейчас!» Открываю таблицу с конфигурацией и добавляю к названиям комплектующих солидные слова и символы, вроде «AMD Athlon++ 700MMX Super». Цену увеличиваю вдвое: «Извините, самый крутой компьютер стоит подороже полутора тысяч, но я могу слегка изменить конфигурацию». Папа без колебаний отсчитал нужную сумму, и мы, договорившись о дате доставки, распрощались.

Я нервно курил в коридоре, периодически прерываясь на смех, и прикидывал, что же куплю на заработанные восемьсот «зелёных». Когда вернулся в офис, на столе заметил бумаги, забытые южными клиентами. Оказалось, это были распечатки счетов из других фирм, и я тихо сполз со стула, проглядев предложения — конфигурации один в один с ценами в 1200 и 1400 долларов. А я-то всегда думал зарабатывать на объёмах продаж, а не на большой наценке...

Клиенты же стали постоянными; при каждой покупке для них действовала специальная «скидка» в +50%.

Шеф у меня в общем-то нормальный человек, но когда дело касается компьютеров, иногда хочется повеситься. Нет, он не подписывает кнопки мыши «левая» и «правая», но обладает глубоким убеждением: если что-то произошло с компьютером, это проблемы айтишников и только их, а его они волновать не должны. Это делает совершенно невозможным исправления любых, даже самых мелких ошибок удаленно по причине полного нежелания начальника не только выполнять инструкции, но и просто сказать, что же конкретно произошло.

В этот раз, дождавшись субботы, я отправился на честно заслуженный отдых с друзьями. Позвонил шеф и в весьма резкой форме потребовал немедленно приехать, чтобы восстановить работоспособность системы: «Через три часа презентация с заказчиками, а у меня ничего не работает!» С равной долей вероятности могло стрястись что угодно: от выдернутой из разъема мыши на одном из компьютеров до падения всей локалки.

Проблема заключалась в том, что отдыхать я уже начал — звонок застал меня лежащим в не самом трезвом виде в не самом чистом окопе в форме унтершарфюрера Ваффен-СС с немецким автоматом времен Второй мировой войны. Проще говоря, я был на реконструкторском фестивале, и, что самое обидное, мы в этот момент весьма уверенно разбивали в пух и прах коллег из РККА.

Видно, я принял на грудь не так мало, как мне казалось — я решил всё же закончить бой, после чего навеселе с искренним чувством удовлетворения победой поехал на работу, накинув поверх летней формы белый, но не менее грязный зимний маскхалат без опознавательных знаков. В транспорте, очевидно, меня приняли за бомжа, что ничуть не испортило мне настроения.

Представьте, что подумал шеф, когда перед дверью нос к носу столкнулся с помятым, грязным и небритым эсэсовцем, в котором с некоторым трудом распознал собственного админа?!

Проблему я решил за пару секунд — не было света, а сервера работали от бесперебойниколв, один из которых я и выделил шефу для презентации. Уходя, не нашел ничего лучше, чем вскинуть руку и крикнуть: «Meine Ehre heißt Treue!»

Стыдно, конечно. Теперь шеф смотрит на меня с ужасом, а зависший компьютер научился перезагружать сам.

Случилась эта история в те далекие времена, когда мобильных телефонов еще никто не видел, а пейджер был непозволительной роскошью. Но во всю продавались радиотелефоны, причем отдельные умельцы добивались дальности связи трубы со станцией до двух километров. Вот и история эта об одном из этих умельцев, с которым мне довелось работать.

Занимался он распространением этих аппаратов и «подключением» различных понтов. По определенным каналам поступил заказ на продажу телефона, причем заказчик хотел те самые два километра, чтоб в магазин с трубой ходить. Дом у заказчика в 16 этажей.

«Да и на пять километров потянет, если на крышу антенну вынести»,- зря товарищ мой это сказал. Как оказалось потом, клиент жил всего лишь на четвертом этаже, а денег-то хочется. Недолго думая, решили проложить кабель по шахтам вентиляции – так короче. За реализацию задуманного взялись далеко в послеобеденное время. Лампочку на кухне в вентиляцию, хозяин дома, остальные на «высоту». Свет в конце туннеля виден, но как-то уж больно далеко.

Ну, нам-то что. Гирю в полкило к канату и вниз, аккуратно. Пройти должна! Не проходит, ложится на что-то. Доложили хозяину. А у того как раз двухпудовая (32 кг) гиря нашлась. Её к канату! Ложится на что-то и все! Время ужинать, да и домой охота. Подняли гирю на десяток метров, чтоб наверняка засор пробить, тем самым доброе дело сделать, и отпустили.

В это время где-то между 4 и 16 этажами на кухне за ужином собралась вся семья. Смотрели телевизор, стоявший на холодильнике. И, казалось бы, что тут такого? А ведь холодильник был «утоплен» в вентиляционную шахту. Вдруг с треском и грохотом над телевизором появляется здоровенная гиря! Мгновенье – телевизора больше нет! Еще мгновенье – и холодильник прошел краш тест! Полежав секунду, гиря безмолвно взмыла вверх…

Коллега уверяет, что никто их не поймал. А свое «грязное» дело они через день до логического завершения все-таки довели.

Как-то раз в советские времена довелось мне посетить «машинный зал» оборонного завода N. Прихожу рано утром, набираю на цифровом замке код — дверь не открывается. Набираю другой код, вхожу, включаю ЕС, иду ставить магнитные ленты на лентопротяжки.

Слышу сзади: «Стой, соколик, где стоишь, и руки вверх!» Оборачиваюсь. Бабушка — божий одуванчик с «макаровым». «Пошли, — говорит, — к начальнику охраны, будем разбираться, кто ты такой и как оказался на территории режимного ВЦ во внеурочное время». А мне-то что — допуск и предписание у меня есть. «Пойдёмте, — отвечаю, — раз такое дело».

Начальник охраны оказался бдительным соколом сталинского разлива. Пролистал мои документы, скривился и говорит: «В принципе, ты имеешь право здесь находиться, но есть одна большая неувязка. Я с утра код на двери в машинный зал сменил, но никому его не сообщал и не сообщу до завтрашней утренней планёрки. Ты его уже знаешь. Что это значит? У нас утечка информации!» И смотрит на меня исподлобья с хитрым прищуром.

Битых два часа пришлось мне ему доказывать, что я, недавний выпускник мехмата, страшным усилием мозга чисто случайно догадался, какой будет код на двери 2 января 1985 года, если предыдущий код был «1984».

Я люблю эту страну и наш изобретательный народ. Где ещё можно отыскать столько талантов в области распиливания бабла налогоплательщиков, организации изысканной халтуры и имитации бурной деятельности?!

В общем, въехали мы год назад в новое, красивое и удобное здание, заботливо почти построенное и почти отделанное по заказу Правительства Москвы. Схема примерно такая: есть заказчик, для которого генподрядчик заказывает проведение работ у субподрядчиков. Среди них поставщики, монтажники, наладчики — словом, совершенно разные конторы. Поставщик привозит аппаратуру, монтажники монтируют, наладчики запускают, а представители «обслуживающих организаций» принимают всё это дело и ставят закорючки в актах. Представителей «эксплуатирующей организации» — то есть тех, кому со всем этим работать, — особо никто ни о чем не спрашивает. При любых попытках поинтересоваться, посоветовать или что-либо проверить в ответ звучит довольно резкое напоминание о том, что утверждён проект, работы ведутся по проекту и будут приниматься на основании проекта.

Строили-строили и наконец построили. Чёрт с ним, что летом крыша протекла, в серверной капала вода из розеток, а я чуть не сошел с ума, когда, находясь на югах и сидя в час ночи на верандочке с пивом и прекрасным настроением, получил SMS от заместителя директора с вопросом: «А витая пара воды боится?» Чёрт с ним, что в десятке-другом сетевых розеток мы не обнаружили сигнала — монтажникам было лень обжимать, и они просто оставили провода в коробах, свернув их аккуратными петельками. Но вот с системой видеонаблюдения постарались ребята на славу — абсолютно все этапы её создания отдают родным идиотизмом и безответственностью.

Система: 20 видеокамер, запитанных от специальных блоков питания, которые должны работать автономно в случае отключения электричества. Камеры подключены к серверу, сервер упрятан в большой железный ящик, ящик заперт на ключ. К серверу подключены два клиентских компьютера охраны, которые по сути являются просто терминалами — обработка изображений и сохранение записей происходит на сервере.

Пару месяцев всё работало, а потом вдруг перестало. Начались чудеса — дистрибутивы с жутко лицензионным программным обеспечением непонятно где, ключ от ящика там же. Дозвонились до монтажников, выяснили, что все у «обслуживающей организации». Представители же организации сказали, что нас они не обслуживают, поскольку Большое Начальство не заключило договор.

Через неделю телефонных матюков через монтажников всё же получили диск и ключ. Переустановили клиентские программы — картинка появилась. Решили и на сервер глянуть, раз возможность появилась. После того, как удалось открыть тот самый ящик (для этого, оказывается, нужно два сильных человека — один поворачивает ключ, другой приподнимает дверь) и обозреть его внутренности, я испытал сильный шок от высот мысли проектировщиков.

Клиентские машины (которые, напомню, просто показывают картинку) оборудованы 250-гигабайтными хардами и гигабитными сетевухами. Витая пара (4 жилы) от них идёт в гигабитный 24-портовый свитч, а всё это дело подключено к обычному стомегабитному сетевому интерфейсу «сервера». Жёсткий диск сервера — 80 ГБ, влезает туда записей дай бог на сутки. Те самые «автономные» источники питания оказались обычными (но очень дорогими) выпрямителями, поскольку установка батарей проектом предусмотрена не была.

Но и это ещё не всё — после нескольких жалоб охранников на периодическое пропадание картинки выяснилось, что доблестные монтажники перед обжимом коннекторов старательно зачищали провода.

Случилось это 30 ноября 2006 года. Зашёл я в магазин с дисками посмотреть на новинки. На двери красочная вывеска: «Здесь продается только лицензионный товар». Как же я удивился, когда на прилавке увидел Windows Vista, официально выходящую только сегодня, да ещё и по 50 гривен!

Попросил посмотреть. Диск был красиво оформлен и даже запечатан в плёнку. В описании обещали русский и английский языки на выбор, рабочий кряк и кучу софта — серийники находились тут же. Спрашиваю у продавщицы, со всех сил пытаясь сдержать улыбку:

— Это лицензионный диск?

— Конечно.

— Но это невозможно!

— (показывая на блестящий логотип) А это наша лицензия!

Дело было в армии. Компьютер перед призывом я последний раз видел в школе, но этого оказалось вполне достаточно — меня определили «компьютерщиком» при замполите.

На заставе у нас стоял старенький Pentium-200. Компьютер верно прослужил мне полтора года, но потом начал сильно тормозить и виснуть. Я разобрал системник, решив продуть и смазать кулеры. То ли вентилятор на процессоре умер своей смертью, то ли я снимал его слишком рьяно, но крутиться после моего вмешательства он совсем перестал.

Поиски в магазинах нового кулера успехом не увенчались. Продавцы крутили пальцем у виска и спрашивали, где я нашёл такую реликвию. На заставу я вернулся изрядно расстроенным — предстояло набрать много документов, а перспектива работы за компом, виснущим каждые десять минут, меня не прельщала.

Тут мой взгляд упал на дневального, стоящего рядом на посту. Меня осенила мысль: если нет вентилятора, значит, можно его чем-то заменить. Какой неисчерпаемый ресурс доступен в армии «дедушке»? Правильно — «духи»!

На помощь мне подняли трёх солдат. Каждому давалось по пять минут на энергичное обмахивание горячего радиатора свёрнутой газеткой, остальные в этот момент пили чай и смиренно ждали своей очереди.

За два часа работа была выполнена, а подходящий кулер этим же вечером случайно нашёлся на другой заставе.

Привелось мне в начале девяностых работать в очень амбициозной творческой программерской команде. Интернет в эмбриональном состоянии, наработок и технологий кот наплакал. Наша звёздная команда (лингвисты-профессионалы, профессора и доктора наук, со словарями и опытом, при этом отличные программеры) разрабатывала систему русскоязычного полнотекстового поиска.

Вкратце о поиске с учётом морфологии: задача состоит в том, чтобы найти каждое слово из пользовательского запроса во всех формах, падежах и склонениях; к примеру, «иду», «идёшь» и «шли» — формы глагола «идти». Для этого при индексации страниц надо было привести каждое из встречающихся слов к основе. Сейчас это воспринимается как само собой разумеющееся, но в то время ни Гугла, ни Яндекса ещё не было.

Написали — пора отлаживать. Нужен текст приличного размера. Начало девяностых, начало Рунета, начало российской государственности; как результат, лучшим текстом, найденном в почти девственном отечественном кусочке интернета, оказалась свежеиспеченная Конституция РФ. Ура — запускаем!

По задумке движок должен выдать в алфавитном порядке список основ, встречающихся в предложенном тексте. Народ толпится у монитора, жадно вчитываясь в каждое очередное слово. Через несколько секунд раздаётся дружный хохот — в середине первой же страницы гордо красуется глагол «АДЫГЕТЬ». Прежде чем окончательно сползти под стол, на излёте успеваем заметить еще один не менее шедевральный глагол «АЛТАТЬ»...

Прозрение пришло быстро — всё-таки профессиональные лингвисты. Вспомнили классику типа «дочь генерала» (кто? — дочь, что делала? — генерала), а также географию великой российской империи — республики Адыгею и Алтай.

В общем, как писал известный сатирик Александр Иванов, «велик могучим русский языка». Адыгев от выкрутасов поискового движка, после работы всем коллективом мы отправились алтать.