Я относительно молодой пользователь в компьютерной среде — мой первый ПК был на 478 сокете и смело крутил WinXP. Поначалу, когда интернета не было, я копировал фильмы у друзей, приходя к ним с жёстким диском. В основном это были экранки и Video CD весом до 700 МБ, о качестве я тогда особо не задумывался.

Потом у меня появился первый безлимитный интернет со скоростью около мегабита напополам с соседями. Я мог позволить себя DVD-рипы по 1,2 ГБ, на закачивание которых уходило полтора-два часа, и был всем доволен. А если хотелось посмотреть что-нибудь в HD-качестве, то закачку можно было оставить на ночь.

После этого пришла персональная выделенная линия до 20 Мбит/с. Я сменил 17-дюймовый ЭЛТ-монитор на 22-дюймовый ЖК и начал смотреть (если фильм был заведомо зрелищный) HD-рипы весом в 3–4 ГБ, которые закачивались минут пятнадцать, что было весьма приятно.

Теперь домой приходят честные 70 Мбит/с. Закачка обычного DVD-рипа занимает не дольше трёх минут, но я их больше не смотрю, потому что купил ЖК-телик во всю стену с FullHD-разрешением, и мой выбор — строго BD-рипы в 1080p весом под 20 ГБ. Закачиваются такие в среднем минут за сорок, а если замахнуться на полноценный ремукс двухслойного Blu-ray-диска, то снова увижу когда-то привычную цифру в полтора-два часа…

Сейчас провайдеры начинают всё чаще говорить о гигабитной оптике до квартиры, а производители телевизоров уже выпустили модели с поддержкой разрешения 4K. Вернутся ли ночные закачки?

Добрый день, айтишники. Давайте-ка я вам расскажу неайтишную сказочку.

Жила-была одна компания с названием на букву «М». Нет-нет, совсем не айтишная, и такие бывают. Компания занималась семенами: при помощи интеллекта и биотехнологий создавала новые сорта растений, устойчивых, к примеру, к насекомым или гербицидам. Это было здорово: устойчивые к насекомым сорта можно было не поливать никакой ядовитой дрянью, поскольку травить вредителей не было необходимости; устойчивые к гербицидам сорта, напротив, позволяли максимально едко протравить поле, оставаясь в уверенности, что культура не испортится и не вымрет. Разумеется, компания защищала труд огромного коллектива талантливых и высокооплачиваемых биоинженеров, патентуя свои разработки.

Другие фирмы, производящие семена, увидели в этой компании угрозу своему благосостоянию. Однако они также не хотели вкладывать деньги в разработку, поскольку привыкли сидеть на попе ровно, продавать всё ту же пшеницу или кукурузу, что и при царе Горохе, и получать за это деньги. И тогда они вступили с компанией-инноватором в информационную войну. Вместо того чтобы тратить деньги на разработки, могущие принести им прибыль и сделать мир лучше, они оплачивали заказные статьи в газетах, призванные ложью затормозить прогресс. Они начали атаковать компанию-инноватора всем миром. Они подняли всем известную анти-ГМО-истерию, заявляя, что созданные биотехнологически растения якобы смертельно вредны.

Люди в массе своей, в общем-то, трусливы и необразованны. Они понятия не имеют, как выводились культурные сорта до технологий нашей компании: всё, что они помнят о генной инженерии, это пример про горошек «зелёный и гладкий, а также жёлтый и морщинистый» из давно забытого учебника, и даже если им и рассказать, как на самом деле были получены многие современные сорта, они всё равно в это не поверят. Они верят СМИ, а СМИ говорят: «ГМО — это рак и смерть, а не-ГМО — это полезно и натурально». Как будто облучение радиационным излучением семян в надежде, что какой-то из мутантов окажется более урожайным и морозостойким, является более «натуральным» и более предсказуемым, чем контролируемая модификация генов. Как будто «натуральная» картошка с остатками впитавшегося в неё пестицида полезнее, чем чистенькая модифицированная, листья которой несъедобны для колорадского жука.

Люди поверили. И наша компания начала проигрывать. Она тратила всё больше денег на бесконечные опыты со своей продукцией, призванные доказать её безвредность, но публикации этих опытов были каплей в море. Компания пыталась судиться с лгунами — но лгуны начали так составлять газетные статьи, что их было не в чем обвинить. Ну, умерла от рака мышь, которую кормили ГМО-картофелем, это чистая правда, а что мыши не выживают на сугубо картофельной диете и от «натуральной» картошки мышь тоже умерла бы — про это можно и не писать. Компания пыталась даже снизить цены на свою продукцию — но не помогало даже это, поскольку уже даже фермеры, её покупатели, твёрдо уверились, что компания чуть ли не имеет сверхцель отравить всё население Земли.

Наша компания пока ещё держится на рынке. У неё ещё неплохи дела. Она пока далека от разорения, поскольку остались ещё как разумные люди, знающие цену газетным пасквилям, так и крупные фермеры, понимающие выгоду от использования её семян. Но дни её сочтены. СМИ уже успешно привили всем людям идею: «ГМО — яд, не-ГМО — натуральная благость», и нашу компанию теперь будут неустанно пинать всем миром, пока не свалят и не растопчут. Конкурентам уже даже не нужно поддерживать миф про ГМО: безграмотные, трусливые, легковерные люди всего мира скорее будут голодать или травиться остаточными пестицидами, чем добровольно купят что-то, не маркированное заветным шильдиком «без ГМО», опасаясь рака и вырастания хобота на лбу. И потому компания уже готовит себе отходные пути, заранее продумывая, чем займется в будущем новом мире. Быть может, она будет производить удобрения. Быть может, сосредоточится на пестицидах. Быть может, вообще сменит род деятельности и займётся, скажем, биопротезами. У нашей компании не получится накормить мир полезными, лёжкими, экологически чистыми продуктами: мир уже сделал свой выбор, мир отверг её товар, мир предпочёл голодать и травиться — а никакая, даже самая крупная компания не может противостоять воле целого мира. Враги ГМО могут торжествовать: они победили сам прогресс и теперь имеют полное право на дорогие продукты и щепотку яда в каждом кукурузном зёрнышке.

Такая вот грустная сказочка. Она совсем не айтишная, правда-правда, она про «Монсанто» и её конкурентов. Таких сказочек много: я мог бы рассказать, как валили всем миром «Дюпон», как не давали и не дают прохода атомной энергетике, я мог бы рассказать про современные политтехнологии… Но я не буду. Я лишь зашёл пожелать приятного аппетита всем тем, кто искренне и трудолюбиво поливает грязью известную любому айтишнику редмондскую компанию, а также искренне и трудолюбиво восхваляет якобы превосходящую её продукты по всем параметрам поделку-с-миру-по-нитке. Кушайте, друзья, кушайте с аппетитом и не забудьте всегда выбирать продукты с наклеечкой «без ГМО». Вы ведь не хотите хобот на лбу, верно?

Гарри вошёл в небольшой актовый зал, в центре которого был расположен письменный стол. На столе стояла слабая настольная лампа, едва освещавшая поверхность стола. По бокам стола и за ним располагались стулья, в которых сидели люди. Полумрак скрывал их лица. Стоявший возле стола Джон Мальстен сказал:

— Приветствую вас в обществе анонимных айтишников. Пожалуйста, скажите всем, как вас зовут.

Джон говорил очень тихо, но в гробовой тишине зала казалось, будто он прокричал свою речь.

— Гарри Маккрер, — тихо и неуверенно произнёс Гарри.

— Хорошо, давайте поприветствуем нашего нового друга, — обратился Мальстен к залу.

Человек двадцать почти одновременно сказали: «Здравствуй, Гарри». Они тоже говорили очень тихо, но Гарри на миг показалось, что ему проорал приветствие хор вооружённых сил в полном составе.

— Расскажите, что вас привело к нам? Проблемы по работе? Желание вернуться в общество? Или, может, неприятие близкими вашего образа жизни? — вновь заговорил Джон.

— Понимаете… — Гарри сделал паузу, как бы обдумывая следующее слово. — Меня задолбали.

— Что ж, к нам часто приходят именно с этой проблемой. Из всех здесь присутствующих, — Мальстен обвёл рукой зал, — лишь три человека пришли к нам по другой причине. Позвольте спросить, что именно вас задолбало? — вкрадчиво спросил Мальстен, садясь в кресло.

Гарри наконец рассмотрел его лицо. Это был человек лет пятидесяти, с седыми волосами, ухоженным, необычно моложавым для его возраста лицом. Особо выделялись его глаза, любопытный живой взгляд на фоне абсолютно спокойного лица.

— Всё! — энергично ответил Гарри. — Эти тупые жирные тётки — бухгалтеры, шизанутое начальство, заставляющее меня работать, эти грёбаные эникейщики, позор IT-индустрии, строящие из себя Наполеона при интеллекте привокзального бомжа, эти чёртовы гении, которые считают, что они боги, и без них весь интернет сверзится в геенну огненную, эти долбаные политики, монтажники, коты, хомяки, олдскульщики со своими ностальгическими соплями по Спектрумам, линуксоиды, виндоводы, мако@#ы, этот чёртов Майкрософт, Борланд, долбаное СПО, е@#$ая проприетарщина, эти…

— Успокойтесь, Гарри, — всё так же спокойно и миролюбиво произнёс Мальстен.

— И не подумаю! — закричал Гарри. — Вы недоделанные ламеры, вы все здесь ошибки природы, палачи здравого разума, вы все меня задолбали! И вы! Вы лично! — Гарри обратился к Джону. — Вы меня в край достали! Идите вы все лесом, я ухожу из вашей треклятой секты!

Гарри резко развернулся и выбежал из зала, сильно хлопнув дверью. Мальстен достал очки, собираясь надеть их, но, посмотрев на них, вскочил из-за стола и с силой швырнул их на пол.

— Ну и катись, урод чёртов, ламер коматозный, ты уже всех задрал! — прокричал он.

Его лицо было искажено злобой, глаза горели ненавистным огнём. От спокойного, рассудительного человека не осталось и следа. Мальстен повернулся к залу.

— А вы что здесь расселись?! Выметайтесь отсюда прочь, жалкие идиоты! Меня задолбало ваше нытьё, ваши ламерские рассказы, я не хочу больше видеть вас, долбо@#ов!

Люди, сидевшие в зале, разом опешили от такого поворота событий и в течение десяти секунд сидели неподвижно. Казалось, они даже перестали дышать. Наконец один из присутствующих встал, подошёл к столу, плюнул Мальстену под ноги и ушёл. Следом за ним стали уходить все остальные, шепча себе под нос проклятия вперемешку с бранью. Когда последний вышел из зала, с силой захлопнув за собой дверь и крикнув: «Задолбало!», Мальстен подошёл к окну и открыл жалюзи. Он вернулся к столу, сел в кресло, выключил лампу.

На небосклоне показались первые лучи солнца. В предрассветном полумраке в совершенно пустом актовом зале сидел за столом седой человек со спокойным, можно сказать, каменным лицом. Лишь его глаза, его испепеляющий взгляд мог рассказать о произошедших в этой гробовой тиши всего лишь каких-то пять минут назад событиях.

Вот многие здесь жалуются (или хвастаются — кто их знает?), что их по любому поводу дёргают: плиту починить, лампочку вкрутить, шашлык посолить — ты ж программист! А ведь почему к нам, коллеги, такое доверие? Потому что 99,9% айтишников:

а) успешно всё делают методом научного тыка;

б) исправляют баги, появившиеся в процессе выполнения пункта а), с помощью мануалов.

И всё всегда работает. Умные мы. И смелые. А ещё обаятельные — но это уже другая история.

Шёл 2029 год. Иван Владимирович, придя домой с работы, первым делом открыл дверцу электрощитка в холле. Там, рядом с электросчётчиком, висел опломбированный приборчик с динамиком и микрофоном. Иван нажал на кнопку.

— Нам пора и вам пора с кем заключать договора? — спросил динамик.

— С вентиляторным заводом! — ответил Иван Владимирович.

— Это правильный ответ. А что ты любишь?

— «Киндер Пингви»!

— А что окрыляет?

— «Ред Булл»!

— А при всём богатстве выбора другого чего нет?

— Альтернативы.

После ответа ещё на десяток подобных вопросов динамик пробормотал:

— 98,54687% ответов правильные. Подаю электроэнергию на 29,54523 минут.

В квартире зажёгся свет. Иван Владимирович включил в розетку блок питания, а штекер воткнул в мобильный телефон с операционной системой Android 50.2. От мобильности у него осталось одно название: аккумулятора в нём нет, и питать его можно только от розеток, а все розетки на планете подключены через такие вот опломбированные приборчики. Они висят теперь повсюду: в квартирах, в организациях, в трамваях, на фонарных столбах, чтобы можно было звонить с улицы по SkyBeeVodaRangeMegaTS (так теперь называется та корпорация, которую мы сегодня знаем как Microsoft, и ничем, кроме IP-телефонии, она не занимается). Всё, теперь пятнадцать минут можно читать, смотреть и слушать совершенно безвозмездно абсолютно всё, что хочешь, из когда-либо и кем-либо созданного в мире, но оставшиеся 14,54523 поневоле придётся потратить на просмотр новых рекламных роликов, иначе рискуешь не сдать приборчику следующий экзамен (вопросы он задаёт как по новейшим слоганам, так и по звучавшим несколько десятилетий назад, поэтому помнить наизусть их надо сотни тысяч). А если экзамен провалить, дав более 3% неправильных ответов, приборчик заблокируется аж на три часа.

Альтернатива? Она есть. Заплати десять МРОТ — и целый месяц получай электроэнергию напрямую. Примерно 1% этой суммы получат энергетики, ещё 0,1% — операторы-экзаменаторы, ведущие диалоги с экзаменуемыми через приборчики, остальное — «копирасты». А не хочешь — так и сдавай экзамены каждые полчаса.

Но Иван Владимирович больше сдавать экзамены не желал. Он отправился в тот самый захолустный район, где недалеко и падающим диваном по голове получить. И купил страшную и запрещённую во всём мире (по надуманному поводу в виде неэкологичности аккумуляторов) вещь — бесперебойник.

* * *

Это один сценарий. А вот другой. Всё тот же 2029 год. Всё тот же Иван Владимирович достал из кармана мобильник, который по виду мало отличался от калькулятора. Клавиши с цифрами, индикатор, отображающий только цифры от 0 до F. Теперь понятие «электронная вычислительная машина» воспринимают буквально: машина, обрабатывающая числа.

Но внутри это — далеко не калькулятор. 128-разрядный процессор, 64 гига оперативки, 5 терабайт флеша и уже знакомый нам Android 50.2. С клавиатуры можно вводить шелл-команды, набирая шестнадцатеричные ASCII-коды букв, цифр и других знаков. Результаты выполнения команд — читать на индикаторе в виде таких же шестнадцатеричных кодов либо слушать азбукой Морзе, потому что звуковая подсистема мобильника может генерировать звуки только одной частоты.

Остальное — как раньше. С мобильника можно отправить SMS, почту, сообщение в социальную сеть, набирая всё в том же шестнадцатеричном виде ASCII-коды. Можно почитать книгу или послушать её морзянкой. Можно позвонить, только диалог будет заключаться в работе на телеграфном ключе. Ты стучишь — собеседник слушает, потом наоборот. Можно послушать музыку, читая с индикатора шестнадцатеричные коды нот и играя их самому себе на гитаре. Если ты в общественном месте — на электрогитаре без резонатора и с наушниками. Можно определить свои координаты во вселенской навигационной системе ВСЕНАСС, узнать, где ближайший театр — в новых условиях этот вид искусства расцвёл.

Таков он, базовый набор услуг, который вместе с любым вписывающимся в его рамки контентом будет предоставляться бесплатно. Будет считаться, что он очень неудобен, что он для нищебродов и гиков. Средний класс будет платить «копирастам» за право дооборудования своих телефончиков буквенными клавиатурами, экранчиками и звуковыми подсистемами, позволяющими говорить голосом, слушать нормальную музыку и нормальные аудиокниги. Богачи будут оплачивать право пользования камерами и цветными графическими экранами для GUI, фото и кино. Подчеркну: только право, за само оборудование придётся платить отдельно. А если не умеешь его устанавливать внутрь мобильника — ещё и за установку. Кто-то будет ездить в опасные захолустные районы для приобретения всего этого «тюнинга» нелегально.

Но Иван Владимирович ничего из перечисленного делать не собирается. Ведь он — хоть и не нищеброд, но гик. А гики комфортно себя чувствуют в мире ASCII-кодов и морзянки и уж, конечно, мастерски владеют всеми видами гитар. Таких, как он, мало, и не зря Иван повсюду ходит с поднятой головой.

Админов опять сравнили с уборщицами, админы негодуэ? Ребят, да ведь всё так и есть. Поймите уже одну простую вещь: компания существует не для того, чтобы давать вам возможность рулить в ней IT, а IT в компании существует постольку, поскольку кому-то требуется убирать мусор, накапливающийся в компьютерах.

Группа каких-то людей (или один человек) организует дело, бизнес, чтобы заработать на нем денег. Поскольку бизнес требует рабочих рук и голов — нанимаются сотрудники. Поскольку государство требует отчётов — нанимаются бухгалтеры. Поскольку у них у всех сейчас есть компьютеры — нанимаются админы. Именно так, не в обратном порядке.

Если отделу маркетинга для эффективной работы нужны данные о погоде на Марсе с сайта NASA, ваша задача — их добыть. Сложно? Найдите или напишите программу. Дорого? Цена вопроса? Считаем нашу выгоду, минусуем затраты, если остаёмся в плюсе — делайте. А, вы этим не занимаетесь, это не ваша задача… Ну, не ваша — так не ваша. Деньги получит тот, кто будет её делать, логично?

Дизайнеру нужен экзотическая программа, чтобы у него творческий процесс шёл? Цена вопроса? Бесплатная, говорите? Так давайте, быстро встали и поставили. Что значит «оскорбляет эстетические чувства админа»? Пусть тогда админ сам рисует. Тоже не его задача? Окей, не вопрос, тогда решайте требования дизайнера.

Вам действительно платят за это деньги. Не в том смысле, что дали денег, поэтому вы обязаны сделать, а в том, что вам вообще дают деньги потому только, что вы обязаны что-то делать. А если вы делать не желаете — на фига вы нужны?

Вот тут кто-то про крупную компанию заикнулся — так всё просто: там, где требуются не люди, а просто исполнители стандартных задач в большом количестве, требуются и стандартные рабочие места для стандартных исполнителей. Затраты на индивидуальный подход просто превысят эффект от него.

Только потом не удивляйтесь, когда в каком-нибудь учреждении от вас будут требовать принести справку, которую надо брать в соседнем окошке. Да, они не могут взять её сами, потому что у них инструкции, регламенты и стандартные процедуры: справка в том окне, документы в этом, и никак иначе. Такое часто бывает в госконторах, где вам никто ничем не обязан.

Вот только бизнес в условиях конкуренции вынужден бороться за заказчика. Если что-то может дать преимущества — это что-то должно быть использовано. Именно поэтому сейчас идёт развитие облачных сервисов, а также развивается концепция использования личного оборудования в рабочих целях: когда сотрудник эффективно использует собственный ноутбук для того, чтобы решать поставленную задачу, компания не только экономит на ноутбуке и программах к нему, но в том числе экономит на специалистах по настройке этого ноутбука, а получает взамен эффективного сотрудника.

Не боитесь, что при сохранении тенденций профессия админа останется только в огромных забюрократизированных организациях, где люди-роботы, сидя за одинаковыми компьютерами, решают одинаковые задачи одинаковым образом? Да, кому-то повезёт, он попадёт туда, где годами будет выполнять одни и те же задачи администрирования на сотнях и тысячах компьютеров, постепенно деревенея и тупея, отставая от новинок IT. А вот все остальные что будут делать? Время покажет.

Предлагаю разработчикам ПО изменить символ сохранения. А то уже не первый раз случается примерно такой диалог:

— Теперь сохраните.

— Как?

— Ну, на дискетку там слева вверху нажмите.

— На что нажать?

Кажется, уже подросло поколение, которое… Ну, вы сами знаете.

Сисадмины и юзеры. Компутерщики и нечистая сила. Сколь моресны нынешние темпоры, а…

Было время — и я, не ограничившись a + b = c на Паскале, в оном же Паскале кропал баллистические калькуляторы и программы для расчёта матриц роста кристаллов.

Было время — и я, матерясь, прочищал шуровкой трубу в щитке в 900-й серии.

Было время — и я, думая всякое, возвращал убежавшее наверх экрана убежавшее меню «Пуск» с серой плашкой.

Было время — разворачивал и поднимал сервак 1С.

Ключевое слово — «было».

Извините, ребятки. Сейчас я — то самое «нехорошее существо» в костюме. Которое, кроме всего прочего, читает ваши резюме, вас собеседует и вас же посылает. Тёмным лесом со злыми волками. Я — замдир «по незнамо чему». И, увы, вам, заигравшиеся в богов детишки, не миновать моих заботливых рук, коли вы соберётесь поработать в нашей компании.

Рассказывать мне про преимущество Linux? Эм… А ты спросил, какой софт тут крутится? Окей, запустишь мои проги под Линой — милости просим.

Предлагать заменить коаксиал на оптику? Эм… А ты спросил, что на том конце два компа, отдающих меньше мегабайта в день? И про то, где идёт этот кабель? Окей. Мы даже не почешемся потратить деньги на прокладку оптики туда: невыгодно.

И многое другое «а ты спросил». И многое другое «окей».

Есть пассатижи. Есть французский ключ. Есть газовый ключ. А есть язык. Пассатижами срывают гайки. Французским ключом — свинчивают. Газовым — снимают. А языком… Женщин радуют, наверное.

Есть профи. Они спрашивают. Сначала технические условия. Потом бюджет. Потом — техническое задание. А есть вы, и имя вам — легион. Легион вечных аутсорсеров. Потому что мы, тупые, в своих нетéмных выглаженных костюмах поверх свежих сорочек, но чуть-чуть понимающие в том, как работает весь механизм, а не только биты и байты по проводам через протокол, дальше аутсорса вас не пустим. Потому что дерьмо за вами разгребать потом нам.

Самое обидное в том, что вы — можете. Шагнуть за стереотип. Научиться пользоваться всеми инструментами и радовать женщин. Научиться задавать правильные вопросы в правильном порядке. Но вы почему-то предпочитаете парить на крыльях сомнительных «божеств». До встречи, чё.

Каждое новое знакомство начинается абсолютно одинаково (что совсем не надоело). Собеседники, узнав, как меня зовут, вздыхают и говорят:

— А фамилия-то у тебя такая… айти-и-ишная!

А всё дело-то в том, что я Аникеева. Но всей «айтишности» во мне — только кулер поменять да роутер настроить. Но вот как только встречу своего Логинова…

Вот вы говорите, пунктуальные и аккуратные японцы не смогли справиться со сломанной защёлкой, но русская смекалка и кусочек бумаги всё решили? У этой истории есть и другая сторона.

Японский менталитет предполагает, что если люди достаточно часто будут сталкиваться с отломанными защёлками, они либо улучшат качество детали, либо начнут придумывать более надёжные защёлки или типы коннекторов, либо вовсе решат проблему кардинально, так или иначе сократив количество проводных соединений и, соответственно, проблемных защёлок. Рано или поздно проблема будет устранена навсегда.

Но ведь можно же быстро воткнуть кусок бумажки. Правда, тогда не будет стимула что-то менять, пока бумажки под рукой. А потом нас окружают скрученные синей изолентой блоки питания с перепаянными конденсаторами, подпёртые обрезком трубы падающие заборы, прикрученные куском проволоки глушители на машинах и текущие водопроводные трубы с подставленным ведёрком. И правда, зачем тратить деньги и время на нормальный ремонт, когда можно решить вопрос быстро и подручными средствами?