Раз пошёл разговор о будущем…

2029 год. 23:15. Иван Владимирович шёл по улице на окраине города. Улица была загажена чуть больше, чем полностью, а полиция сюда заезжала только на убийства, семейные ссоры или если кто-то выкидывал диван с балкона. Ни один его друг не догадался бы, зачем он зашёл в этот богом забытый район. Иван пришёл сюда, чтобы (тс-с, никому ни слова!) купить компьютер.

После принятия в 2014 году ужесточённого антипиратского закона все устройства, обладающие хотя бы подобием центрального процессора, были признаны рассадниками пиратства, и власти приказали изъять все электронные устройства у населения, для чего создали «антипиратскую организацию», пользующуюся поддержкой полиции, армии, ФСБ, ЦРУ, КГБ, Ми-8, Волдеморта и графа Калиостро. Населению, конечно, это не понравилось, начались митинги и забастовки, однако власти быстро прекратили это дело, и началось раскулачивание. Всех провайдеру обязали предоставить списки клиентов. Создали службу, куда можно было настучать, кто это там комп имеет. Сотрудники антипиратской службы могли запросто вышибить дверь и вынести всю оргтехнику из хаты. Забирали диски, флешки, дискеты, даже распечатанные картинки из интернета. Кто отказывался отдать компьютер или пытался спрятать его, того судили и давали сроки, обязательно конфискуя всё имущество.

С тех пор иметь компьютер могли только избранные — те, у кого было специальное разрешение. Разумеется, любой желающий такое получить не мог. Их выдавали учёным, руководителям крупных отделов не менее крупных фирм, архитекторам — и, разумеется, высокопоставленным чиновникам и их родственникам. Все, кроме последних, ждали этого разрешения годами, иногда более десятка лет, по сотни раз проходя все круги бюрократического ада. Даже получив на руки долгожданную справку, выдачи самого компьютера ждали годами. Впрочем, радоваться особо было нечему. Пользователь должен был оплатить не только стоимость ПК и софта, но и работу антипиратской службы, устанавливающей на ПК софт для безопасности, и сам этот софт. Безопасность, как вы понимаете, он обеспечивал не пользователю. Установка любой программы требовала спецразрешения, про круги бюрократичиского ада я скромно умолчу. Права пользователя были урезаны донельзя, на BIOS/UEFI и учётку админа стояли километровые пароли, специальный софт посылал службе данные обо всех действиях пользователя. Многие программисты и сисадмины вообще не видели компьютера с тех пор, как закон вошёл в силу. Большинству из них пришлось полностью отойти от айтишных дел. Всех айтишников занесли в специальный реестр «неблагонадёжных», к ним постоянно приходили сотрудники службы с ордерами на обыск, переворачивали всю хату вверх дном, тыря всё, что под руку попадётся, и требуя взятку. Всех, кто имел без разрешения компьютер или любое «пиратоопасное» устройство, судили и давали сроки, сравнимые со сроками профессиональных «домушников».

Иван прошёл мимо беседки во дворе, в которой, мирно и тихо выпивая, сидели какие-то ребята, вошёл в подъезд, тихо закрыв за собой дверь, поднялся на второй этаж, и стал наблюдать в окно: нет ли «хвоста»?

«Как же теперь слушать музыку, смотреть фильмы?» — спросите вы. В крупных городах создали «центры лицензионного просмотра». Память там не стирают только потому, что таких технологий ещё не существует. Человек, отправившийся туда, должен оплатить вход, выход (это не шутка), процедуру обыска, дабы не пронёс микрофон. Количество и качество материала зависит от того, сколько ты заплатил. Самый дешёвый пакет (25–50 $) включает в себя только речи президента, УК, документальные фильмы о том, как в стране всё хорошо, рекламу, выступления самодеятельных кружков и никому не известных попсовых певичек.

Иван выкурил сигарету, поднялся на пятый этаж и позвонил в дверь условным звонком. Дверь приоткрылась. «А, это ты. Давай, заходи быстрей, не светись», — прошептал голос из квартиры. Иван зашёл в коридор, притворив за собой дверь.

Люди из беседки поднялись и зашли в подъезд. Дверь за ними громко захлопнулась.

Не буду пытаться поставить точку в споре о компьютерной мистике. Просто хотелось бы поделиться своим взглядом — вдруг кто-то пересмотрит своё отношение к этому?

Все мы знаем, что наши предки — язычники. Уж не знаю, как другие, а я считаю, что это самая добрая религия, потому что когда всё вокруг живое, человек лучше к этому относится. Он не будет от нечего делать стрелять по животным, бросать непотушенный костёр, ходить в крестовые походы или устраивать теракты для того, чтобы насадить свою веру среди других народов. И сам он среди этого одушевлённого окружения чувствует себя комфортнее. Вот это наше наследие живо до сих пор. Только живём мы уже не в лесу, потому дриад нам заменяют живые компьютеры. Разве это плохо?

Я сам некогда чинил технику на дому.

— Почему он не работает? — спрашивали у меня.

— Ему просто нужно внимание.

И компьютер оживал, получив свою порцию чистки от пыли и протирания контактов памяти и видеокарты ластиком.

Меня забавляет читать «магические» истории айтишников. И дело даже не в том, что я беспросветный гуманитарий и мало чего понимаю в IT. Дело в том, что я могучий поклонник вселенной Warhammer 40,000 и во всех этих шаманских байках слышу отголоски литаний Адептус Механикус. Свитер с оленями вместо красного балахона, борода вместо респиратора со встроенным воксом, бутылка пива вместо ладана — и вот он, образ современного техномага. Мракобесие и джаз, господа!

Вот только компьютер я предпочитаю чинить у ребят, всё же озадачивающих себя поисками причины поломки. Потому что Вархаммером лучше любоваться со стороны. Жить в нём я не намерен.

Что ж, возможно, в 2040 году всё в точности так и будет. И Ubuntu, и облака, и музыкальные копирасты, и ленивые, но алчные программисты. Вот только ностальгировать Василий, начальник IT-департамента, будет совсем по-другому. Не будет он запускать «восьмёрку» в виртуалке. Он пойдет в Ретро-парк.

Такие парки, огромные и уютные, станут непременными атрибутами всех населённых пунктов, даже самых маленьких. За фиксированную абонентку, скромную, доступную даже бомжу, посещать любой из этих парков можно будет безлимитно в любое время дня и ночи.

На эти парки будут распространяться удивительные законодательные льготы. На их территории можно будет свободно делать то, за что за её пределами смогут запросто расстрелять (в прямом смысле): не только свободно копировать что угодно, но и даже свободно публично показывать, исполнять, передавать в эфир. Но при одном условии: при этом должны использоваться исключительно аналоговые технологии.

Здесь будут заводики по производству грампластинок, аудио- и видеокассет, бобин для катушечных магнитофонов, кинолент. Заводики, где энтузиасты будут строить аппаратуру для всего этого. Разумеется, будут «шарманки» на изготовленных здесь же в небольшом сарае 6П3С. Чего только через них не будут крутить! И всё это будет разрешено, если ты находишься на территории парка.

К чему такой аттракцион невиданной щедрости со стороны законодателей и правообладателей? Ответ прост: они будут сами ходить сюда ностальгировать по XX веку. Они построят всё это прежде всего для себя, а возможность посещения таких парков остальными будет приятным побочным эффектом.

Некоторые даже поселятся здесь в палатках, а покидать парк будут лишь для посещения места работы.

Большей романтики, чем в этих парках, не будет больше нигде. Разве что в настоящем XX веке.

На улице стоял прохладный летний вечер 2040 года. Василий, начальник IT-департамента крупного банка, лежал на диване с последней моделью планшета Huawei в руках (два процессора по 64 ядра каждый, 8 ТБ памяти), на котором была установлена Ubuntu 40.04 (на 89% компьютеров в мире давно уже стоял линукс). Сейчас он смотрел на окно VirtualBox, в котором крутилась старая, как бивни мамонта, давно забытая Windows 8, и предавался ностальгии.

Василий прекрасно помнил, как, будучи ещё пятнадцатилетним подростком, эникеил в свободное время, устанавливая новую винду на компы юзеров. Все его друзья хаяли новую систему, да и он сам называл её «очередной поделкой Микрософта». К слову, бывший гигант давно уже ушёл с IT-рынка, чуть не обанкротившись, и сейчас писал под заказ специфический и маловостребованный софт. Подумать только — теперешние эникеи даже не знают этого названия! Некоторые даже не в курсе, что когда-то была такая ОС. Самые молодые из них ни разу вживую не видели флешку (всё уже давно хранится в «облаках»), а CD считают таким дремучим старьём, какими во времена молодости Василия считались перфокарты.

Терабитный интернет уже давно стал обязательной коммунальной услугой, но радоваться этому особо не стоило: практически весь контент в сети стал платным, и даже купленную песню ты мог послушать строго ограниченное количество раз. Скачать что-то стало невозможно, к тому же устройства оснащаются столь малым обьемом памяти, что его хватает только для установки операционной системы, пакета Internet Security и нескольких программ. Сохранять файлы можно только в облаке, большинство программ — веб-приложения, из них 70% платные. Твои файлы могут просто удалить, если в них находится хоть намёк на нарушение антипиратского закона.

Василий снова посмотрел на окно виртуалки, запуская старый добрый Embarcadero RAD Studio. Размышляя над всем этим, он вспоминал, как писал на диски всю свою музыку и удалял ценные файлы, чтобы выкроить на 40-гиговом (это в 2009 году) винте место для установки Ubuntu, как скачивал из сети всё, что ему нравилось, как в сотый раз переустанавливал XP после своих экспериментов с реестром… Он вспоминал, как выходил в инет, используя телефон как GPRS-модем, и считал каждый килобайт лимитированного тарифа (20 МБ!), как до-о-олго ждал загрузки одной MP3-шки, как почти семь часов выкачивал SP3 для XP…

Теперешние программисты даже не могут переустановить ОС, так как это не входит в их служебные обязанности. Если программист заметит, что из его ультрабука выпал кабель, он никогда не вставит его обратно. Это не его обязанность, и ему за это деньги не платят. Да и программистами этих людей назвать сложно: современные средства разработки давно уже перешли на полностью графические инструменты. Логика программы задаётся с помощью мастеров; многие из программистов ни разу в жизни не написали и строчки кода. Мир IT полностью поглотило желание заработать (украсть, выбить) побольше денег. За последние три года Василий не видел ни одного нового бесплатного проекта, никто из молодых разработчиков не знал, что такое энтузиазм. Они и пальцем не пошевелят, если перед ними не помахать зелёной купюрой.

Василий лежал на диване и предавался ностальгии.

— Когда выходишь в интернет, для пессимиста планета становится маленькой, как экран, а для оптимиста экран становится большим, как планета.

Тому, кто это сказал, всего семь лет. Молодеют философы!

Девушка обычно бежит, если видит разом хотя бы три предмета из этого списка.

Чашка с несъёмной ложкой

Клавиатура с предустановленными крошками

Облезлые наушники

Колонки с хрипотцой

Набор ключей от всех помещений

Свитер с нагрудным карманом

Дорогой фонарик с севшими батарейками

Вражеская отвёртка

Визитка с айпишником бога

Дарёный бубен без драйверов

Микросхема чуждого биоса

Пакетик с винтами

Рулон плёнки с пупырышками

Мышь, обжатая под витую пару

Ворох дискет

Кактус с LPT-портом

Оцифрованный полтергейст

Фильм «Хакеры» в гнусавом переводе

Восьмибитный Ктулху

Портрет из тильды и ноликов

Клинописный беджик напарника

Акты списания пива

Многомерный рюкзак с приблудами

Свистелки-перделки

Программный оптимум на флешке без крышки

Средство от секретарского ступора

Саундкарта «Аллегро» для некромантов

Полкило заглушек в COM-порт

CD-ROM, который жалко

Ядро 1С на перфокартах

Кирпич из высохшей термопасты

Таблица символов

Носки для праздников и свиданий

Антистатический браслет

Недоступное «избранное»

Закрутки для провода (много)

Сертификаты Sun и психического соответствия

WAV со звуками скроллинга

Коматозный сабвуфер

Шесть переводов Master of Orion II

Пробковый коврик без оборота

Проц AMD с отколотым краем

Недочитанный учебник Фортрана

Ложка из «Матрицы»

Пинцет для курения

Битый сканер, который не жалко

Непарные линейки памяти девяти стандартов

Борода с застрявшим резистором

Дистрибутив Perl между килькой и кашами

Презервативы Open Source

Светодиоды от принтера

Корневое меню кофеварки

Лазерный луч без источника

База данных картошки

Зондеркоманда Касперского

Программатор эспандера

Коллекционные синапсы

Препринт Википедии

Холодильник на облачных технологиях

Тегированные чипсы

Рукописные шахматы

Стопочка перхоти

Пилотажные счёты в VB-исходниках

Список уточняется и дополняется.

Тут часто пишут про сисадминов, но забывают, что IT ими не ограничивается. Я программист — и не просто программист, а программист в погонах. Хочу поведать о том, как обстоят дела в этом случае (без раскрытия военной тайны). Если ты имеешь звание, пусть даже специальное, особо не смотрят на должностные обязанности. Есть приказ — исполняй, так что приходится делать вообще всё, где есть сочетание букв «комп».

Мой стаж работы с компьютерами — 12 лет. К чему я это? А к тому, что я прошёл все стадии, описанные на этом сайте.

Люди, жалующиеся на безграмотных юзеров, это я примерно 2001–2003 года. Тогда и оборудование было хуже, и знаний было меньше. Со временем народ научился пользоваться шайтан-машиной, и тогда уже это стало проблемой. Юзвери научились делать с тачкой то, что мы ещё не научились предотвращать. А вот когда научились, жить стало легко и свободно. Так что не надо плакать про бабушек-бухгалтеров или блондинок. Если хочешь освободиться от постоянных обращений юзеров, сделай так, чтобы они не обращались. И при этом можно даже никого ничему не учить, а просто обеспечить, чтобы они не смогли сделать ошибку. При этом главное не забывать, что компьютер создан для облегчения труда людей, а не наоборот.

Индивиды, плачущие по неадекватному начальству… Да не родился ещё тот начальник, которому нельзя было бы объяснить суть проблемы хотя бы на примере пчёлок и пестиков (я не беру в расчёт компании-однодневки, куда вообще работать устраиваться не стоит). Помните анекдот про генерала, который говорит: «А я и сейчас ничего не знаю, но чтобы к утру всё было готово»? Нда. Страшная действительность. Но когда отвечаешь: «Товарищ генерал, для выполнения поставленной задачи мне необходимо вот это и вот это, поскольку…» В данном случае главное то, что замещает многоточие. Если ты не можешь объяснить, зачем тебе нужно то или иное, то чья это проблема? Скажете, что это не работает? Я служил при четырёх генералах.

Теперь про хамское отношение к админам и вообще к IT-отделу со стороны других служб. Есть такая заповедь в Библии: относись к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе. Ловит тебя в коридоре юзверь и говорит: «У меня принтер не печатает». Ты приходишь и видишь, что в лазерном принтере напрочь порвана термоплёнка тут же находящейся скрепкой. Скажи ему: «У вас скрепка в принтере. Я его заберу на ремонт», а не «Какого *** ты туда скрепку, а не *** свой засунул?!». А в случае рецидива честно и обязательно отправь к начальству с вытекающими служебными проверками. Только в этом случае допустившие ошибку начнут уважать, а вредители понесут наказание.

Теперь об айтишниках, возомнивших себя богами. Не смешите мои подковы. Как говорил один великий человек, «нет незаменимых людей, есть вовремя не заменённые». Неужели вы думаете, что после вашего увольнения фирма погибнет смертью храбрых? Да не тут-то было. Если нагадите при уходе, то да, некоторое время структура будет испытывать трудности, но не более, а если вы профессионал, то даже без обслуживания проживёт не один год. Как ни крути, IT-отдел — это обслуживающий персонал. Так же, как мы обеспечиваем работоспособность организации, технички следят, чтобы мы не загнулись в своём же мусоре. Если не будет нас, то фирма будет иметь большие проблемы; если не будет техничек, то и у нас будут большие проблемы. Кто главнее?

В заключение хочу поплакаться сам. На данный момент в силовых структурах идёт активное сокращение аттестованных должностей, в том числе и в IT-отделах. Я сам попал под раздачу, но считаю, что программисту/сисадмину не стоит патрулировать улицы, бегать за мелкими хулиганами, сопровождать электрички, да и вообще оружие не обязательно. У него другой профиль. Но с переводом в разряд гражданских зарплата падает примерно в три раза. Отсюда вывод: профессионалы уходят, набирают по объявлениям. Я боюсь за будущее. Хотя ведь незаменимых нет, вот и заменили.

Дабы прекратить холивары об Ajax и поставить точку, предлагаю наконец-то взглянуть на корень проблем.

Ракеты Голдберга, которые не взлетают (или взлетают, но как-то криво и через известное место). Судя по описанию, имеется в виду случай самоутверждения. Самоутверждения программиста, который хотел попробовать всё новое. Или самоутверждения его начальства, которое хотело, чтобы было круче и новее, чем у всех.

Достаточно распространена практика, когда интерфейс проектируют либо те, кто его будет реализовывать, либо те, кто хочет заработать на нём денег. К сожалению, ни первые, ни вторые не имеют склонности к сопереживанию людям. Они называют их пользователями, юзверями, леммингами, представляя безликий портрет имбецила, который должен проглотить инструкцию и делать, как велел Верховный Жрец Разработки.

Кто же имеет склонность сопереживать людям? Дизайнеры. Не девочки с богатым внутренним миром, не отрешённые от мира социопаты, рисующие красивую графику, а прагматичные проектировщики взаимодействия с человеком, переживающие о людях, которым приходится пользоваться системой. Постарайтесь нас найти. Мы поможем вам решить задачу, используя любые технологии, без ущерба для людей.

А если вы всё-таки ограничены в возможностях, то совет один: попробуйте реально сопереживать людям. Вы очень скоро убедитесь, что не только ваш интерфейс неудобен, но и многие привычные вещи в этом мире имеют несовершенство формы и содержания.

Позвольте, коллега, поставить в споре точку. Конечно, без вас это было бы невозможно, ведь вам так точно удалось ухватить самую суть.

Байки про «Летучего голландца» и «Марию Селесту» — это именно что байки, фольклор. Кто-то весёлый решил подшутить над невежественными приятелями и коллегами по цеху, а те приняли всерьёз, приукрасили и стали распространять. Кому-то привиделось, кто-то услышал, приукрасил до страшилки — и опа, джигурдец, всем лежать и бояться.

Причина этого явления — психологическая. Мир, не привычный нам, нас пугает. Часто мы отступаем, покоряясь страху, но иногда — бросаем ему вызов. Преодолевая свой страх, мы получаем адреналин. Но есть страх чего-то конкретного, например перелома; есть страх чего-то абстрактного, но реально существующего — смерти, например; и есть страх перед неведомым. Последний и рождает страшилки и байки.

В тоже время более-менее сведущие люди в байки не верят, хотя обожают их травить и коллекционировать. Просоленного моряка, бающего салажатам о летающем корабле с чёрными дырявыми парусами, наполняемыми потусторонним ветром, можно и понять, и поддержать. А вот патологического вруна, с горящими глазами утверждающего, что бывал на борту всамделишного «Голландца», — разве что поднять на смех. Особенно если этот «Голландец» послужил причиной проступка, потери груза или даже судна.

Да, в байки нередко иносказательно вкладывается поучительная история. Но не в страшилки и уж тем более не в поиски оправданий своей некомпетентности — тут байка становится простым и банальным враньём, которое и всерьёз-то принимать смешно.

Клиффорд Саймак в романе «Что может быть проще времени» писал:

Наутро будут рассказывать о кишках, намотанных на забор, о перерезанных глотках, о похищенных девочках. И всякий раз это будет не там, где рассказывают, а где-то неподалёку. И люди будут верить. Верить в любую небылицу.

Кстати, мой компьютер — девочка. Я зову её Шельмой. Мне нравится прикасаться к её телу… простите, корпусу. Я испытываю к ней глубокую симпатию, и она отвечает мне взаимностью. Иногда она капризничает, иногда проявляет нрав и характер. Но каждый раз тому есть объективная причина, и, несмотря на моё к ней отношение, я знаю, что она — всего лишь машина, даже не обладающая примитивным самосознанием. Моё чувственное восприятие никак не мешает моей объективности, потому что для айтишника объективность — один из основных критериев профессионализма.

Наверное, это всё потому, что в ванной у меня бритва Оккама. И я ей бреюсь.