Наивные люди думают, что их спасёт андерклокинг! Ха-ха три раза. Пинать «эффективного менеджера» надо, пока молодой и неопытный, потом сложнее станет. Мой опыт борьбы с идиотами сводится или к разговору с более высоким начальством (если оно, конечно, вменяемое), или к точному выполнению письменного приказа.

Идиот приказал выключить серверы? Не поленитесь, снимите статистику — и начальнику на подпись. Дескать, вот список серверов, вот их LA — прикажете выключить? Подписанный приказ о выключении кладём в карман, берём отгул, перед отгулом вечером выключаем сервера и телефон. При расследовании инцидента показываем, что чётко следовали инструкции.

В моей практике была разборка, когда я таким образом осадил гендира. Выражение лица при виде приказа полугодичной давности надо было видеть. Приказ пришлось быстро уничтожить, а мне — выписать премию.

— Привет! Чего грустный такой?

— Привет… Да вот, всю ночь с машиной сношался. Ненавижу!

— А что такое-то?

— Да вот, угнал на днях целку пятисотую… ну, Mercedes CLK 500. Разумеется, не родной, а сборку от Гонщика: кузов и движок от Mercedes, трансмиссия от Volvo, педали от Porsche, электрика от Peugeot, фары от Mitsubishi, ABS от Toyota, автомат от Huyndai, а руль от Lada — ну, ты же знаешь, я же патриот, должно же быть что-то отечественное!

— И что?

— Да говно этот ваш «мерседес»! Ненавижу, @#$, суки, буржуи проклятые, понаделают дерьма, а нам ездить… Я уж и в бензобак ему нитроэмаль заливал, как Коля Байкер советует (между прочим, отличный совет, сразу компрессию всемеро повышает, но на мне что-то не сработал), и в бачок омывателя сушёный кроличий помёт засыпал (кстати, если ты не знал, лучше всякой незамерзайки — поверь, так вся Сибирь ездит), и по покрышке пинал, и фары протирал, и даже тормозные шланги срезал — не едет, хоть ты тресни!

— Я не понял, а зачем ты так над машиной издеваешься-то?

— Какое такое «издеваюсь»? Ты что, не знаешь, что ли, что эти б#$дские «мерседесы» с конвейера сходят дерьмо дерьмом? Их пока до ума доведёшь, чтобы хоть как-то ездили, сто потов сойдёт! Пока ты трансмиссию поменяешь, пока сцепление, пока парктроник из электрики удалишь… Фашисты проклятые навязывают всем свой парктроник, и ведь и не откажешься от него, только самому выкусывать!

— Зачем выкусывать-то?

— Ну я же тебе объясняю! В парктронике что? Правильно, камера! А ещё радар — это же целый шпион! Можно сказать, троянский конь. Ты вот мифологию учил в школе? Знаешь, что такое троянский конь? Ага, а что у парктроника мерседесовского внутри, ты достоверно знаешь? Вот то-то же, а это всё фашисты придумали, чтобы за нами шпионить. У, твари проклятые! Ну ничего, я его выкусил с корнем, бокорезами все провода перерезал — будет, сука, знать, как подглядывать! Эх, вот только бы теперь ехать эту мразь заставить…

— А в чём проблема-то? Вот я купил «мерседес» — и езжу себе, горя не знаю. Он мне и парковаться помогает, и в занос его не введёшь, и сиденья удобные. Почему бы и тебе не купить себе такой же?

— Ишь чего захотел! Чтобы я за это фашистское дерьмо ещё и платил? Знаю я, что они там понакрутили — оно и угнанное ни хрена не работает, а чтобы ещё и свои кровные за это отдавать… Да я, если хочешь знать, вообще этот ваш «мерседес» ненавижу люто-бешено! Вот ВАЗ или ЗАЗ — это да, это машина!

— Ну так и ездил бы на «запорожце», в чём проблема?

— Вот ещё! Там и педали нужно крутить, и фары только влево светят, и из сиденья гвозди торчат… Это профессиональная система, не абы что — а мне так, за хлебом съездить. Для этого «мерседес» куда лучше подходит: и печка у него, и ксенон, и музыку играет… Не едет вот только ни хрена. Я вроде бы всё верно делаю, как Шура Пилот пишет: одновременно обе педали давлю, аж до пола, — а оно чихает и не едет ни черта.

— Погоди, тогда я что-то не пойму твоих претензий. Вот ты угнал машину. Украл её, будем уж честны. Машину ты украл насмерть переделанную — с тем, что сошло со стапелей, её не роднит ничего вообще, даже шильдик. И теперь ты ненавидишь завод-производитель за то, что машина, когда-то произведённая им, а потом кем-то непонятно как переделанная, не хочет ехать, да ещё при том, что ты ездить-то не умеешь? Я всё так понимаю?

— А за что мне этих тварей любить? Ни хера не умеют! Ты посмотри, машине всего 15 лет без обслуживания, а она уже ржавая вся! Решето! Вот ВАЗ, говорят, делает — столетиями не гниёт, а это — ну разве это авто? А ты ещё платить за этот отстой предлагаешь!

— Ну, у кого отстой, а кто ездит и не знает бед.

— А, все вы так говорите! Вот подожди, проедешь как-нибудь на красный, столкнёшься с грузовиком, вот тогда узнаешь, какой твой говномерин пластмассовый! Не то что ЗАЗ — там танковая сталь, от него даже трамваи разбегаются! На деревья залазят!

— Ну так езди на нём, блин!

— Да вот ещё! Нет, раз угнал и даже заправил, буду с этим ковыряться! Вот, говорят, надо аккумулятор на самовар поменять, тогда точно машина-зверь будет…

С недавних пор на стенде, где наше отделение фирмы хранит почётные регалии и дипломы, появилась скульптура в стиле киберпанк-модерн, названная «Памятник багу». Скульптура состоит из половины системника с материнкой, в которую до середины вбиты канцелярские ножницы. Ножницы вогнаны в бедную плату с такой силой, что их концы пробили тонкий корпус системника и вышли с другой стороны.

На открытии этой скульптуры шеф пояснил, что композиция прислана нам анонимным доброжелателем, который обнаружил баг в нашем коде. Этот баг уничтожил все труды пользователя за день, доброжелатель не успел сдать свою работу, и его организация заплатила своему заказчику один миллион долларов неустойки.

Разумеется, EULA прикрывает нас со всех сторон, и организация не имеет к нашей фирме никаких претензий. Но так уж получилось, что организация эта оказывает некоторые услуги нашему отделению, и в её распоряжении есть личные данные каждого из работников. «Поэтому они вежливо просят нас: не могли бы мы, пожалуйста, уделять больше сил тестированию?» — промурлыкал шеф, поглаживая рукоять ножниц.

Качество продукта мгновенно возросло.

Лет десять назад программеры из космической отрасли смотрели в сторону OpenGL для быстрого вывода на экран тридцати индикаторов-столбиков. Выслал им пример, как для этого юзать API винды. Тогда у них ничего не отказывало.

Сейчас же, видать, в Росавиакосмос пришло более «продвинутое» поколение. Больше не спрашивают — тренируются на запусках ракет.

Волей хромосомного набора мне было суждено родиться дальтоником. Дейтеранопия — самый частый дефект цветового восприятия, который практически не влияет на нормальную жизнь, за исключением пары неприятных вещей. Так, для того, чтобы получить медицинскую справку на права, пришлось выучить наизусть весь набор таблиц Рабкина. А для того, чтобы продавщица подала мне правильную бутылку пива или пачку сигарет, приходится говорить полное название, ибо наше с ней понятие о цветах несколько различается.

Самым обидным для меня, однако, стал факт, что некая скотина, принимая стандарт витой пары пятой категории, вдруг решила сделать цвета проводников зелёным и коричневым. Из-за этого различить, где какой проводник, по цвету — непосильная для меня задача. Но где наша не пропадала! Уже через неделю после моего знакомства с технологией обжимки я был в состоянии безошибочно определить, где какой проводник.

А секрет прост. У зелёной и коричневой пар проводников разный шаг витков: зелёная закручивается чаще, коричневая реже. Благо стандарты «завивки» соблюдаются с большей точностью, чем стандарты окраски оплётки.

Друг попросил поставить ему программу, пустил к компу и выдал флешку с инсталлером. Сам он в компах не очень шарит, так что слова о том, что он программу поставить не смог, меня не удивили.

Я вставил флешку в компьютер и немного офонарел. На флешке был ZIP-архив, в нём — разбитый на восемь частей RAR-архив, в нём — ISO-образ, на образе — 7Z-архив, в нём — инсталлер, который распаковывает и запускает другой инсталлер, который и ставит программу.

Похоже, создателям последнего задали строгие рамки веса файла с точностью до байта. Установочник весил 362 МБ, а архив на флешке — 357 МБ.

Символично: по дисциплине «Архитектура современных вычислительных систем», преподаваемую на кафедре «Вычислительная техника», нам выдали методичку, представляющую собой HTML-документ со вставленными в него отсканированными в JPEG страницами какого-то учебника начала девяностых.

Сопровождаю бюджетное бухгалтерское ПО. В числе клиентов — организации в отдалённых райцентрах.

Звонит главбух из глубинки. Из сбивчивых объяснений проблемы понятно только то, что без удалённого доступа не разобраться. Прошу запустить программу. Как мы искали ярлык на рабочем столе — это отдельная история («синий с белым значок, стрелка в две стороны направлена»). Итак, программа запущена. Прошу сообщить ID — девять цифр, уникальных для каждого ПК, на котором запускается программа.

— Скажите ваш ID.

— …

— Скажите ID, — повторяю я.

В трубке раздаётся робкий неуверенный голос:

— Айди.

И прямо слышно, как с той стороны напряглись, ожидая увидеть, что же произойдёт после такого волшебного слова. А я стал судорожно искать кнопку Mute на телефоне, чтоб не обидеть хороших людей сдерживаемым из последних сил смехом.

На горячей передовой компьютерных технологий в конце девяностых была BeOS. Операционка была шикарная, работала быстро, выглядела на то время весьма стильно. С точки зрения начинающего программиста её API был гимном простоты, красоты и разумности, в отличие от виндового, с которым мне впоследствии пришлось столкнуться.

Вместе с операционкой поставлялась книга документации этого самого гениального API в HTML-формате — так называемая BeBook. Книга была подробна, грамотно спроектирована, неплохо оформлена и пестрела интересными примерами кода. Вдруг выяснилось, что примеры, приведённые в книге, временами не то что падают с ошибками, но даже и не компилируются. Компилятор ругается на что-то, чего в исходном коде просто нет! Ещё веселее становится, если набрать этот же самый пример вручную: он без проблем компилируется и запускается.

Вдумчивое курение всего, что только можно, подсказало, где собака порылась. BeOS изначально работала в кодировке UTF-8, и в этой же кодировке была написана вся документация. Но поставляющиеся с BeOS шрифты не содержали абсолютно всех прописанных в UTF-8 символов. Так вот, там и сям в BeBook попадались эти самые UTF-символы, которые ничем не отображались, поэтому с точки зрения пользователя в любом вьюере или текстовом редакторе выглядели пустым местом. Но значения-то своего они при этом не теряли! Компилятор, неожиданно натыкаясь на непонятную пакость, считающую себя символом, естественно, начинал безбожно ругаться.

Некомпилирующиеся примеры из официального руководства программиста я никогда не забуду.

Мне на днях из МГТС позвонили.

— Сколько вы за интернет платите?

— 1500 рублей.

— А можете платить 300! — бодро отвечает телефонист.

— Какую скорость вы предоставляете?

— До полутора мегабит, вам этого хватит!

— На что мне этого хватит? — продолжаю я тратить время этого чудика.

— Например, фильм в DVD-качестве будет у вас скачиваться примерно три часа.

— Да, но сейчас у меня оптоволокно со скоростью 100 мегабит, и фильм в Blu-ray-качестве скачивается значительно быстрее, чем у вас DVD.

— Ну, оптоволокно — это прошлый век. Мы предоставляем ADSL2. А вы уверены, что ваш интернет выдаёт 100 мегабит?

— Да, — без единой доли сомнения отвечаю я.

— Замечательно! — неожиданно вскрикивает мальчик на том конце провода и кладёт трубку.