В одной из мелких фирмочек, которую я аутсоршу, недавно поставили требование: cделать сервак с жёлтой программой моментально отключаемым и недоступным любым службам проверки.

Знаниями практической схемотехники, электроники и механики я не обладаю, так что вариант создания «красной кнопки» отпал сам собой. Вдохновился я рассказом о разобранном системнике на виду у всех, но пошёл несколько дальше. Постоянно крутящийся кулер и подключённый LAN-кабель явно могли озадачить не в меру сообразительного инспектора, а постоянно потрескивающий жёсткий диск мог бы выдать всю подноготную фирмочки.

Решение напросилось само собой. На лист фанеры криво крепится плата Mini-ITX на двухъядерном Atom с пассивным охлаждением. Отпаиваются контакты у VGA-выхода на материнке. В разъём Mini PCI-Express подключается вайфай-плата c поддержкой N-стандарта. В SATA-порту втыкается SSD с содранными наклейками, на который ставятся Win2003 и жёлтая программа.

В закладке QoS точки доступа выставляется максимальный приоритет для MAC-адреса вайфай-модуля и гарантированный канал в 10 Мбит/с. Особо длинный кабель питания уходит под стол, подключаясь к переноске, которая тянется к ИБП. Сама точка доступа забита кучей партнёрских MAC-адресов, которым позволен доступ к инету, правила QoS тянутся строчек на 50; только очень внимательный человек обнаружит затерявшийся адрес с максимальным приоритетом.

Единственная комиссия, которую я наблюдал, подошла к «основному серверу» (лицензионный Win2003), воткнула флешку, запустила по очереди несколько утилит, ввела предоставленные мной пароли локальных админов, зашла к бухам и в админку, запустила пару софтин на наших компах, собрала отчёты и ушла. МАС вайфай-модуля на точке доступа уже успешно числился забаненным.

Даже обидно: столько креатива — и некому оценить.

2002 год. Десяток 80286 PC-XT в локальной сети с сервером на i386 — хотя какой сервер, если сетка одноранговая? Я — лаборант.

Группа девочек-пятикурсниц заканчивает лабораторную работу. Вежливо прошу покинуть класс: через пять минут перемены придёт следующая группа. Ноль внимания. Запускаю с i386DX маленькую программку собственного сочинения, которая без таймера и прочих прибамбасов непрерывно посылает запросы на все хосты. Девочки покидают класс: все системы виснут.

Я доволен, но недолго: в класс вихрем врывается завкафедрой. Я не учёл, что его комп работает в общей сети.

Как-то на одном из объектов я решил прочистить системники. Пыли в них за три года накопилось изрядно, притом отнюдь не домашней: операторы плохо ноги вытирали и таскали в помещение грязь с территории. Нашёлся и пылесос — эдакий пожилой монстр пылесосостроения, огромный и шумный, как танк. Мрачно бродя вокруг него, я заметил на стене трубопровод со сжатым воздухом. Ура! Нашёл подходящий шланг, прицепил к штуцеру, выставил системники на подоконник, открыл окно и за пять минут со свистом выдул всю пыль на улицу. Вот какой я молодец!

Из пяти компов после великой чистки заработал только один. Остальные пришлось раскручивать и перебирать полностью. Сэкономил время, ага. С тех пор — только пылесосом!

Работаю сисадмином. Табличка над дверью недвусмысленно обозначает мой род деятельности. В здании несколько фирм и фирмочек, поэтому поток клиентов временами достаточно плотный. Мой кабинет далеко от входа, но особо упорные всё же добираются.

Я понятия не имею, когда на месте будут юристы, консультанты, бухгалтерия, снабженцы, директор и секретарша.

Я не буду обсуждать с вами, почему не работает ваш домашний компьютер.

Я не испытываю потребности в общении с каждым вошедшим в здание. Я занят. В данный момент для меня много важнее ковыряться в носу, чем общаться с вами.

Я не могу составить для вас сводную таблицу, в которой указаны все достоинства и недостатки местных провайдеров.

Я не хожу по домам и не ремонтирую компьютеры. Я не буду этого делать, даже если вы принесёте системник прямо ко мне.

Я не знаю, что с вашим сотовым телефоном. Я не разбираюсь в телефонах вообще и в сотовых в частности.

Мне трудно скачать для вас прайс компьютерного магазина, чтобы помочь выбрать конфигурацию. Я не буду оценивать, насколько хороши конфигурации, предложенные вам продавцами десятка ближайших магазинов.

Я не раздаю списанную технику. Более того, я её даже не продаю.

Я не дам свой номер телефона, чтобы проконсультировать вас по «маленькому вопросу о компьютерах».

В самом деле, почему никому в голову не приходит зайти в ближайшее учреждение, чтобы проконсультироваться у юристов или попросить бухгалтеров разъяснить тонкости сдачи годового отчёта?

Начинал я свою карьеру в маленькой, но очень гордой фирмочке, занимавшейся информационной безопасностью. Позвала меня туда руководитель институтской практики, которая сваливала из ЦИТиСа с надеждой организовать свою контору с блэкджеком и шлюхами. Слово за слово — протянул локалку, не зная об этом ничего за день до протяжки (порядок обжимки и разводки розеток смотрел в интернете, за отсутствием кросс-ножа кроссировал розетки и АТС маленьким удобным ножичком), поставил сервак, раздававший интернет и ставший потом контроллером домена, файл-сервером и всем-всем-всем, — в общем, рай для обучения IT-студента четвёртого курса МИРЭА.

Дальше стало веселее. Официально я был участником проектной группы: участвовал в проектах новоиспечённой конторки, писал ТЗ, сопроводиловку и прочую лабуду. Как раз тогда я понял, что админство — это моё, а вот бумажная работа — не-не-не! В результате (чёрт меня дёрнул сказать, что я знаю HTML, JavaScript и Perl) на меня повесили редизайн и сопровождение сайта головной конторы (кстати, ого-го какой крутой) и изготовление сайтов заказчикам: мы же не хухры-мухры, а системный интегратор!

Через полгода неопытный студент вырос в начинающего админа, знающего продукты «мелкомягких» и хорошо ориентирующегося в информационной безопасности, и неплохого вебмастера, пусть и никудышного дизайнера. Как вы думаете, сколько получал такой сотрудник в 2003 году? Открою тайну: 350 долларов. Меня это более-менее устраивало — было интересно усваивать мегабайты информации и воплощать интересное в жизнь.

Однажды от нас потребовали положить… нет, не локалку — ковролин! Я был единственным, кто сказал, что бесплатно работать не буду. Мой тогдашний начальник выплатил нужную сумму, но настучал той самой бывшей руководительнице практики (в этой фирме ставшей финдиром) и генеральному.

Как раз к тому времени отчизна позвала меня на месячные сборы по окончании военной кафедры. Оформив отпуск, со спокойной душой я уехал маршировать. По возвращении меня обрадовали новостью: целый месяц без меня всё работало, я на фиг не нужен фирме, а ковролин был последней каплей: мол, такой жадный сотрудник нам не нужен.

За два дня я нашёл новую работу с более высокой зарплатой и гордо удалился. Мстить за обиду я не стал; на следующий день всего лишь зашёл удалённым доступом и грохнул папку со своими наработками.

Прошёл месяц. Мне позвонили с прошлой работы и попросили продиктовать им пароли локального админа от всех тачек. Зачем? А затем, что они снесли резервный контроллер AD, сделав из него рабочую станцию новому сотруднику, а на основном контроллере переставили винду с форматированием системного диска: глючила она, понимаете, решили так починить. Бэкапы сервера были на том же системном диске. Пароли я, конечно же, «не помнил» и предложил товарищам решать проблему самим.

Я к чему это? Нельзя обижать админов. Даже если не отомстят они, найдётся кто-нибудь, через чьи кривые ручки ваша карма на вас отыграется.

Дописываю программу. Завтра дедлайн. Листаю код, чтобы добавить недостающую функцию, и нахожу её уже написанной и ожидающей использования. Испытав наслаждение от увиденного, решаю сообщить о своих чувствах в статусе мессенджера.

Каюсь, немного увлёкся. Для полного счастья не хватило лишь двух символов, чтобы закончить моё произведение, от чего оно лишилось красочного эпитета. Запишусь, пожалуй, в прозаики.

На заре своей айтишной деятельности случилось мне подрабатывать сторожем в одной богоугодной конторке, коих в те времена было превеликое множество. Сидела конторка в небольшом здании вместе с несколькими собратьями. Была там совсем маленькая фирмочка, которая занималась молодёжным волонтёрством: привозила на российские просторы американских ребят для работы в наших больницах и приютах.

Был у них айтишник с большой буквы. Настоящий, чистокровный американец. Поговаривали, что его предок чуть ли не самолично чай с корабля в море выбрасывал во времена обретения независимости. Человече был чрезвычайно забавен.

В любую погоду ходил в одном и том же: носки, кеды, шорты, футболка, а зимой добавлял к вышеперечисленному шарф, шапку и варежки.

За три года жизни в России умудрился выучить пять русских слов, среди них ни одного «народного», при том, что русским занимался полтора часа каждый день.

Все вещи носил с собой в рюкзаке типа «арбуз».

Постоянно жрал бородинский хлеб. Никто и никогда не видел его без буханки. Попытка конфисковать означенный продукт на нужды голодных студентов вызывала реакцию: «Я гражданин великой страны, сейчас мне на помощь прилетит президент и спецназ».

Вечно приставал к нам, сторожам, с просьбой поиграть с ним в шахматы, причём понимал в игре не больше, чем блондинка из анекдотов в квантовой механике, и неизменно проигрывал.

Работая в районе Нагатинской, каждый день ходил на работу и с работы пешком куда-то в район Тимирязевской.

На дверях каморки сторожей висел плакат формата А2: «В час ночи гнать Джона домой! Допускается применение любых средств убеждения, кроме бейсбольной биты».

Самое главное: никто не знал, чем он вообще занимается, откуда взялся и чем всё закончится. Ходили слухи, что он должен был разработать и внедрить какой-то мегапроект.

А с чего все решили, что он айтишник? Да очень просто, как у Гоголя: «К нам едет айтишник!»

Предчувствия не обманули. Когда срок стажировки в России подошёл к концу, Джон убыл на родину, где его ждало место в крупной девелоперской фирме.

На третьем курсе универа нам читали курс компьютерной графики — скучно и безжизненно, отвлекаясь на какие-то истории, интересные, пожалуй, только преподавателю. В общем, лекции превратились в ад, а практические занятия были и того хуже.

В начале семестра блеснул лучик надежды: нам сообщили, что весь курс будет засчитан, если мы сдадим две программы повышенной сложности. По секрету добавили, что если программа будет на PHP, хватит и одной.

Обрадовавшись, я ударился в работу, не слишком обращая внимание на этот предмет. Но вот на горизонте замаячил зачёт, а не написано было ни байта кода. Поисковик показывал только одну наработку по этому, но она была родом из первой половины девяностых. Тут я наткнулся на библиотеку, позволявшую подключать модули, написанные на C++, к коду на PHP. Библиотека был в стадии разработки и отказывалась передавать или получать параметры функций, то есть вызывать можно лишь что-то вроде void draw(). Выяснилось это только в ночь перед последним днём сдачи.

В голову пришла гениальная идея: написать парсер, который переводил бы код, с виду похожий на PHP, в сишный, компилировал из него объектник, кидал в папку с модулями PHP и запускал бы ту самую void draw(). Код «почти что PHP» выглядел примерно так:

/*int*/ $variable = 0;

Под утро вариант заработал. Думаю, не стоит говорить о своих чувствах во время сдачи этого чуда природы… Но преподаватель остался доволен тем, что увидел (а то, что не должен был, так и не узрел).

Справедливости ради отмечу, что через пару недель я таки нашёл нормальный способ объединения необъединимых с виду частей — но, как всегда, было уже поздно.