Место действия: уже упоминавшийся здесь исследовательский центр IBM в Хайфе, Израиль. Время действия: начало рабочей недели, девять утра.

Коллега по кабинету приходит на работу после хороших выходных. Долго ищет на системнике кнопку включения. Находит, нажимает. Компьютер, видимо, тоже хорошо отметивший выходные, издаёт серию писков и загружаться отказывается.

Здесь следует внести некоторую ясность. Политика большинства крупных компаний — узкая специализация работников. То есть программист, наваявший кучу кода для ядра сначала OS/2, а потом AIX, не имеет права лезть в засбоивший компьютер, потому что это прерогатива персонала технического обеспечения лаборатории. Такой подход вполне понятен, потому что для замены сдохшего устройства всё равно потребуется звать техника с запчастью. Получается, незачем разрешать программисту открывать свою шайтан-машину и лезть внутрь своими хоть и прямыми, но не заточенными для обращения с железом ручонками. (Да если даже заточенными — кто может поручиться, что точилка была правильной и фирменной?)

Прослушав последовательность писков и узнав модель BIOS из экрана POST-теста моего (точно такого же) компьютера, мы с коллегой вызываем техника и жалуемся на сдохшую видеокарту. Спустя десять минут появляется техник. Под мышкой — несколько цветастых коробок, в том числе и с видеокартой; в руке — литровая чашка чая; по глазам видно, что не только коллега с компьютером хорошо провели выходные.

Чашка и груда коробок сваливаются на стол; техник достаёт пациента из-под стола, укладывает его набок, отточенными до автоматизма движениями снимает боковую крышку системного блока и рассматривает слот видеокарты. Слот выглядит вполне AGP-шным (на дворе 2004 год), поэтому техник, не поднимая глаз, нашаривает на столе коробку с соответствующей видеокартой и тянет её к себе.

Коробка сталкивает со стола клавиатуру. Клавиатура летит вниз, но её останавливает провод. Поскольку провод входит в клавиатуру у правого дальнего угла, её разворачивает в воздухе, и острый передний левый угол с силой бьёт в беззащитную материнку.

Техник отбрасывает коробку с видюхой, подхватывает клавиатуру, водружает её на стол и толкает от себя. Клавиатура наезжает на свёрнутый спиралью провод, тот пружинит, и клавиатура снова бросается вниз со стола. Материнка получает ещё один удар в то же самое место.

Техник поднимается с пола и делает шаг назад, держа в руках клавиатуру. Её провод цепляется за чашку, и литр восхитительного, горячего, сладкого, свежезаваренного чая широким веером орошает обнажённую материнку. Долю секунды спустя на неё обрушивается тяжёлая фарфоровая чашка.

Техник в попытке подхватить чашку выпускает из рук клавиатуру. Та, влекомая всё тем же злосчастным проводом, припечатывает материнку в третий раз, взметая в воздух фонтанчик коричневых брызг.

Компьютер хрипит залитым чаем кулером на радиаторе процессора — выключить питание перед началом лоботомии никто, естественно, не подумал.

Техник, в ужасе от картины тотального разрушения, отступает на шаг назад. Под его башмаком хрустит цветастая коробка видеокарты…

Как ни странно, жёсткий диск не пострадал. В дальнейшем мы с коллегой долго думали почему. Сошлись на том, что у техника руки кривые: всё сломал, а жёсткий диск не смог!

Я инженер-технолог, но карьеру начал в академическом институте и к IT первоначально отношения не имел. Защитил кандидатскую диссертацию на отвлечённую от жизни тему. В 95-м влился в коллектив научного центра нефтехимической компании и практически сразу проникся идеей создать математическую модель технологического процесса и получать на основе данных о составе сырья численные значения выхода возможных продуктов. Руководство прониклось идей благодаря незначительности финансовых затрат (помнится, 20 тысяч у. е. на закупку софта), а не практической значимости — ведь и раньше как-то работали.

Срок, отведённый нам, закончился, работу мы выполнили. Техсовет не понял, почему существуют жёсткие связи между сырьём и конечными продуктам. Реплики стали жёсткими, а местами и вовсе ненормативными. Мне поручили написать решение техсовета по доработке матмодели. Я устал, а на следующий день начинался мой отпуск. Взял протокол и практически полностью скопировал его в решение. Чуть позже звонит секретарь техсовета, девушка не только эффектная, но и умная:

— Знаешь, что решения техсовета обязательны к исполнению?

— Да.

— Как ты собираешься выполнять решение, если там три страницы ненормативной лексики, декларация отвязать зависимость исходного состава от конечных продуктов и их соотношения и, цитирую, «чтобы всё было хорошо»?

Добрый она человек: вместо возможности наблюдать за публичной экзекуцией дала возможность переписать решение.

Вскоре в компанию пришло новое руководство, модель забрали у технологов и отдали экономистам и бухгалтерам, которым она очень понравилась: баланс — он и в бухгалтерии баланс. Но это уже совсем другая история…

Есть мнение, что на 2003-х серверах смотреть настройки сети при помощи последовательности «правой клавишей по значку сетевого подключения в трее — Состояние — Поддержка» удобно. Но неправильно. Категорически, @#$&%, неправильно. Если терминалка лагнёт, и вместо «Состояния» мышка попадёт чуть-чуть выше, никаких дополнительных вопросов вам задано не будет. Вот ни единого.

А это, по всем приметам, к дальней дороге.

Телеконференция «Израиль — Америка» касательно новых возможностей расширения сферы сотовых услуг. Действующие лица: я, начальник, американский партнёр и Женя, наш великий продавец.

— Почему Женя не отвечает?! Где он вообще, этот @#$%&? — кричит шеф.

— Не знаю. Ищем.

— Амер уже трезвонит! Пиши ему протокол разговора по ходу, пусть присоединяется, как сможет, чтоб хоть в курсе был!

Две-три минуты общения начальства, в течение которых я кидаю Женьке сообщения с выдержками. Вдруг Женька стучится в конференцию.

— One moment, James, — говорит шеф, — our system administrator is online. Eugene, are you with us?

Динамики взрываются автоматными очередями. Пара хлопков миномёта, мат на иврите вперемешку с русским. Начальник бледнеет и зеленеет — и тут прорывается Женька.

— Б#я, мужики, я ж на резервистских сборах! (Выстрелы, крики на иврите: «Стреляй, твою мать!») Я перезв… (Треск выстрелов.) Ё$@#ые чебурашки, на @#$ с пляжа! (Треск выстрелов, обрыв связи.)

Начальник, бледнее смерти, смотрит то на меня, то на спикер, полностью потеряв дар речи. Понимаю, что положение перед амером спасать как-то надо, и выдаю, подумав только потом:

— Yes, James? Our administrator is testing our product in the field with an active military unit, and we expect him to return shortly. Meanwhile, can we discuss that other issue at hand?

Гробовое молчание в спикере. Начальник судорожно вливает в себя воду.

Почти на всех современных АТС есть функции прямого включения в разговор и скрытого прослушивания. При прямом включении сначала звучит предупреждающий сигнал; при скрытом сигнала нет. Программируются эти функции разными уровнями приоритета — кому выше, кому ниже.

В один день после вчерашнего я перепутал приоритеты и одному немаленькому начальнику поставил возможность неявного прослушивания со стороны его подчинённых. Сдаю объект, демонстрирую возможности, показываю, что есть такая фишка, выбираю первую попавшуюся занятую линию, нажимаю клавишу «громкая связь» и говорю:

— Вот, %bossName%, так вы можете вклиниться в разговор и услышать, что говорят ваши сотрудники в рабочее время.

— О, спасибо, замечательно!

Подписал приёмку работы, отпустил в кассу. Выхожу в коридор — а там человек пять сотрудниц тихо-тихо благодарят, что я так тактично и незаметно предупредил их о новых возможностях.

Сетевые принтеры хорошо выявляют отношение работника к своему труду и к результатам оного. Вот тому пример.

В некую контору приезжает важный чин для подписания серьёзного договора. На месте надо внести последние уточнения. Сам он кнопки не топчет, ибо не подобает по статусу, а возит с собой для этого специально обученного компьютерным премудростям мальчика, какового и сажает за ближайшее незанятое рабочее место.

Вот текст выправлен и выверен к обоюдному согласию высоких договаривающихся сторон. Окинув экран довольным взглядом, чин приказывает печатать. Он хочет получить бумажный документ, на котором можно будет поставить подпись. Мальчик же хочет просто поскорее избавиться от очередного скучного и нудного задания, жмёт с размаху кнопку «Print» — и отправляется бегать по этажам и кабинетам в поисках того принтера, на который ушло задание.

Администрируем хостинг. Приходит DDoS. Локация только установлена, поэтому на свитче нету лейблов к серверам. Ковыряюсь, нахожу нужный порт (видно, что в нём пара мегабит трафика). Недолго думая, тушу порт, чтоб понять, какой же сервак «досят».

Это апстрим.

К свитчу не пробиться никак. Ну вот абсолютно никак — но есть же саппорт. Командный брейнсторм постановляет: переткнуть апстрим в соседний порт. Тикет написан, отправлен. Саппорт получил звонок, помчался к жужжащим машинам менять порты, поменял. Ситуация не изменилась.

Через полтора часа общения с саппортом, когда уже направили сотрудника с ноутбуком и набором паролей и команд прямиком к железке, промелькнуло слово «Cisco». А свитч-то наш — презамечательнейший Juniper. Где порт сменили?..

Получат по ушам:

— установщики локации, которые не поставили лейблы на порты свитча;

— я, который отрубил апстрим;

— те, кто одинаково называет локации и вешает одинаковые бирки.

Ровно год назад, тем самым жарким летом, ко мне часто обращались с просьбой реанимировать видеокарты. В большинстве случаев — артефакты из-за «отпая» чипа, в редких — полумёртвые конденсаторы. Бывали и мёртвые чипы памяти, и сгоревшие мосфеты, и более неприятные вещи. Я всегда забирал карту к себе на день, потом возвращал уже работоспособной.

Однажды мой друг-дизайнер вызвал меня на срочный ремонт. Артефакты поползли по экрану, завтра обязательно надо было сдавать макет, а денег на новую карточку у него не было. Я бросился искать хоть какую-нибудь нормальную видяху у себя в музее-складе, но моя девушка умудрилась прибраться дома так старательно, что выкинула почти всё моё компьютерное барахло. (Кстати, это послужило поводом для расставания — там были настоящие раритеты 80-х годов! Но это другая история.) Выхода не осталось, кроме как быстренько, прямо при друге, пропечь карту в духовке и навесить дополнительный 120-миллиметровый кулер на простенький алюминиевый радиатор (и это для горячей GTX!)

Через пару месяцев друг опять позвонил мне. Та же карта артефачила, и друг, насмотревшись в прошлый раз на мой «ремонт», положил её в духовку, но вовремя побоялся прогревать сам. Зато его жена, решившая приготовить жёсткую баранину, не заметила лежащую на нижней полке духовки «ПЕЧку» и почти два часа жарила графический ускоритель при температуре выше 200 градусов Цельсия. Надо ли говорить, что буженину ребята ели со ароматом жареного текстолита и вздутых кондёров?

Купили мне в детстве чудо-машину под названием Robotron производства ГДР с монохромным монитором. Компьютер был оснащён процессором Intel 8086 и сопроцессором 8087, двумя огромными платами памяти по 256 КБ, парой флоповодов на 360 КБ и жёстким диском на 40 МБ.

Среди удачных и неудачных опытов был один, оказавшийся последним в жизни этого динозавра. Узнав где-то, что компьютер можно пылесосить, я решил устроить ему генеральную чистку. Разборка-сборка уже была привычным делом, хоть и занимала приличное время.

Солнечный летний день. Пыльные потроха системного блока аккуратно разложены по полу, пылесос приведён в рабочее состояние. Работа спорится, все платы вычищены. С радостью на душе и чистым сердцем собираю всё обратно. Ключ на старт — не заводится. Дурацкие мысли — точнее, полное их отсутствие. Разборка, осмотр, сборка, старт — ничего. Ещё пару раз. И снова ничего.

С утратой я смирился. Шли годы. Я окончил школу, университет, устроился на работу. Попалась мне в руки книжка про микросхемы. В числе прочего описывались чипы ПЗУ, прошивающиеся при помощи ультрафиолета, имеющие специальное окошко для облучения. Вспомнилось детство: яркий солнечный летний день, разобранный компьютер, бумажки с засохшим клеем, разлетающиеся во все стороны от микросхем с круглыми окошками, тщательно собранные пылесосом. Я улыбнулся.

Воскресное утро. Крики чаек с реки, лёгкий ветер. Красота! Еду со смены домой. Проезжаю мимо остановки с терминалами известного банка. Решаю проверить баланс — может, перевели-таки зарплату? Захожу в кабинку и наблюдаю картинку красоты неописуемой: терминал с тачскрином, на экране вместо привычного приветствия и кнопок пользовательского интерфейса — WinXP и кучка ярлыков.

Ради любопытства — не снится ли? — полазил. Пооткрывал папки, системные настройки, Program Files и Documents and Settings, поиграл с «осликом». На C: создал папочку «Моя любимая музыка», покидал туда полтора десятка песенок, включил Windows Media Player, поставил в плейлист только что скачанное, запустил — играет! Спрятал плейлист и раскрыл визуализатор на весь экран.

Миллионером стать не захотелось. На соседнем терминале в штатном режиме проверил баланс и вышел на улицу. Тут же позвонил в местный саппорт. Не берут трубку — воскресенье же!

Позвонил в московский колл-центр.

— Здравствуйте, меня зовут %name%, чем могу помочь?

— У вас в %location% в банкомате с безопасностью проблемы. (Описываю.) Выключите его удалённо.

— Минутку! Я сейчас проконсультируюсь со специалистами.

Жду.

— Спасибо вам за наблюдательность, но терминал находится на обслуживании, и доступ закрыт.

— Знающий человек легко может вас ограбить! Примите меры.

— Спасибо, банкомат не работает.

Выключаю телефон — а за стеклом кабинки цветомузыка. Красота!