Года три назад я на субподряде варил оптику в серьёзной госконторе, которая по роду деятельности связана с хранением больших объёмов данных ещё с советских времён. При этом админов у них нет. Есть отдел АСУ из полутора начальников пред- и постпенсионного возраста и двух программистов-эскьюэльщиков, помнящих ещё ADABAS, и система хранения данных. В рамках ТЗ подрядчики один раз настраивают её, она служит семь лет, а потом систему меняют на новую.

— Вот вы, молодой человек, нам аппаратную сделаете, мы тут поставим 40 новых «хьюлеттов»…

— А вот тут будет кросс на все новые «хьюлетты» и от него отвод в старую аппаратную к старым «хьюлеттам». Надо же ещё данные перенести.

Тут я начинаю тупить, потому как на стойках написано «IBM», в спецификациях на аппаратную — сплошняком «IBM». И даже на кроссе, в котором я ковыряюсь, написано явно не «HP». Но ничего. В разговор не ввязываюсь.

Доделал обе аппаратных. Захожу к этому заместителю, который мне в голову нагадил, акты подписать и между делом его спрашиваю:

— А почему вы всё время про HP говорите? У вас же там айбиэмовские NAS по спецификации заложены.

— Ну да. Айбиэмовские «хьюлетты».

— Это как?

— Ну, на серьёзные «хьюлетты» на «чпуксе» у нас денег не хватает. Может, чаю?

— Не откажусь.

А сам чую, что скоба у меня падает и кукушка взлетает. И интересно мне стало, аж жуть, что ж тут на самом деле творится. Пьём мы с ним чай — и под разговор выясняется, что человек вполне серьёзно считает, что фирмы IBM больше не существует, а она осталась только в виде понятия IBM-совместимости.

Работаю в местной конторе сисадмином. Как и везде, у нас есть бухи, и они, к сожалению, старой закалки.

— Зайди к нам, ксерокс заправь.

Спускаюсь, достаю картридж из копира, поднимаюсь к себе, вскрываю, а там тонера — хоть отсыпай. Возвращаюсь, вставляю обратно. Бухи смотрят на меня как на идиота. Поднимаюсь назад, запускаю «кваку». Звонок опять:

— Алло, так ты заправишь ксерокс или нет?

Оказалось, что у них «ксерокс» — это абсолютно всё, что печатает. Доказывали мне это очень долго и спорили. Я в долгу не остался: нашёл старую мышку с надписью «Xerox». Бухи выпали в осадок.

Как-то пришёл помочь знакомым — какое-то минутное дело, уж и не помню. У знакомой заболела дочка — милое и умное создание лет семи. Они ведут здоровый образ жизни и вообще редко хворают. Так вот, юное чудо спрашивает у мамы:

— Мама, что со мной?

— У тебя вирус.

Удивление в глазах девочки было не передать, а её ответ заставил улыбнуться всех:

— Мама, какой ещё вирус? Разве я компьютер?

От сисадминства я отошёл давно — зарабатываю себе на кусок хлеба другим. Весь мой «машинный парк» — это роутер, мой стационар, бук жены да пара планшеток и смартфонов. Навыков не потерял, но этим пусть зарабатывает народ помоложе: у них и сил больше, и энтузиазма.

Но во время последней эпидемии винлокеров меня таки вынудили вспомнить молодость. Звонит товарищ и чуть не со слезами в голосе умоляет зайти к человеку и вылечить его несчастный компьютер от этого самого локера — или его сейчас модно называть блокиратором? Неделька у меня выдалась та ещё, потому я со злости пообещал, что обдеру клиента как липку. Меня клятвенно заверили, что любые деньги дадут, лишь бы компьютер ожил — там один диск C:, на котором все рабочие материалы, а из-за отсутствия доступа летит ко всем чертям важный заказ.

Ладно, кидаю в карман компакт с Kubuntu (загрузившись с него, собственно, эту заразу и устраняю в полпинка) и выдвигаюсь к клиенту. Дверь мне открывает дядя моего возраста с явными следами вчерашнего обильного возлияния на лице. Прохожу к пациенту, включаю, читаю что-то про детскую порнографию, совмещённое с требованием положить на такой-то номер телефона 800 гривен (около 100 долларов, между прочим), и бросаю через плечо:

— Сто пятьдесят!

— Да не вопрос, сто пятьдесят налью! Ты, главное, комп сделай, — отвечает дядька и тянется за бутылкой коньяку.

У меня отваливается челюсть. Его рука замирает на половине пути к бутылке. Некоторое время смотрим друг на друга и синхронно начинаем ржать.

Комп я сделал минут за пять. Положил в кошелёк 150 гривен. Но потом мы всё-таки уселись за стол и выпили далеко не по сто пятьдесят, но это уже совсем другая история…

Смотрю вместе с дочкой, любительницей плёночной фотографии, знаменитую речь Балмера. Она спрашивает:

— А что, он сам проявляет плёнки и печатает карточки?

— Не думаю, что он вообще снимает на плёнку. Сейчас это непопулярно.

— А что ж тогда столько говорит о проявителях?

Захожу в приёмную шефа, чтобы срочно решить вопрос с ремонтом сломанных принтеров. Там уже сидят завхоз, секретарь и помощница шефа. Все ждут аудиенции.

— Тут такое дело… Нужна срочно машина.

— Зачем тебе? — спрашивает завхоз.

— Да мне пару трупов надо вывезти, а то место занимают, уже следующие на подходе, люди ждут…

— Да не вопрос, бери машину, только не затягивай с этим, а то конвейер встанет.

Краем глаза замечаю нездоровую реакцию со стороны секретаря и помощницы. У одной глаз дёргается, вторая смотрит на меня как на маньяка. О чём-то там перешёптываются. Пришлось пояснить, что я всего лишь хочу отвезти сломанные принтеры в ремонт, а то так и в маньяки записать могут.

В IT-отделе раздаётся звонок с жалобой: «Меня интернет не вставляет». Я даже зависаю на мгновение. Через несколько наводящих вопросов расшифровываю: «При работе в интернете через Internet Explorer в некоторой форме заказа правой кнопкой мыши не вызывается контекстное меню с командой „Вставить“». Ухожу пить кофе.

Выходные. Иду по улице, холодно. Закутана в шарф по глаза, руки в карманах. Впереди спорят несколько мужиков. Вдруг один:

— Её спросим, она точно знает!

Налетает на меня:

— Скажи, где тут «Кей»?!

Думаю секунду, тыкаю пальцем в нужную сторону, иду дальше. Сильно недоумеваю: почему я точно знаю-то? А потом перевожу взгляд на свой белый шарфик с яркой красной надписью: «Yandex».

Пятница, конец рабочей недели, ничто не предвещает беды. Вдруг в мониторинге разом падает вся наблюдаемая локация. Свитч не откликается. Связываемся с ответственным человеком и получаем ответ:

— We have a flood and the network is affected.

Учитывая, что человек — француз и по-английски говорит с трудом, начинаем гадать, что он мог иметь в виду. Кто-то там устроил им DoS-атаку, что ли, или ещё что-то случилось с оборудованием, и оно засрало сеть?

Наши гадания были прерваны информацией от начальника: оказывается, на локации прорвало отопление и залило комнату, в которой стоял свитч, поэтому её обесточили. Слово «flood» следовало понимать буквально.

На третьем курсе дали нам лабу по эконометрике. Исходные данные — три набора таблиц. Каждому студенту выдавался вариант — три цифры. Эти цифры определяли номера строк в исходных таблицах, из этих строк брались числа, и их нужно было дальше пересчитать. Расчётов страницы на четыре — корреляции и всё такое.

В то время, пока однокурсники отдыхали по домам, я потратил выходные (вместе с ночами) на перенос этой лабы в Эксель. Вывел исходные данные на отдельную страницу. На странице с решением вбиваем три цифры, а дальше Эксель всё считает сам — таблицы, графики. Расчёты могли привести к конечному числу вариантов поведения графиков, и я сделал так, что даже выводы на человеческом языке формировались автоматически. В общем, получился готовый печатный станок. Нескольким близко знакомым людям сделал бесплатно, с остальных брал что-то около двух баксов. На парах собирал заказы, а на перемене бежал в универмаг, вбивал три цифры варианта и распечатывал. В конце даже была страничка с условными обозначениями: ^ — это степень и так далее. Самые адекватные заказчики переписывали решение, но многим было лениво, и они сдавали прямо печатный вариант. Преподаватель вычислила меня очень быстро, но мы с ней были в очень хороших отношениях, и она просто попросила у меня книгу, чтобы проверять сданные работы.

Опытному человеку понятно, что если взять калькулятор и пересчитать то, что видишь на экране в Экселе, то результат не сойдётся, если в форматировании ячеек установлено ограничение количества знаков после запятой. Эксель хранит и использует для вычислений число с полной точностью, а показывает округлённый вариант. Так вот, один из заказчиков, испытывая то ли зависть, то ли повышенную гражданскую сознательность, взял в руки калькулятор, и уже на следующий день по потоку прокатился слух, что расчёт-то неправильный: уже на третьем этапе округление даёт ощутимую погрешность и разницу результатов.

Самое обидное было в том, что это был один из тех, кто получил расчёт бесплатно. Я привёл человека к компьютеру, провёл небольшой ликбез и сказал, что больше от меня бесплатных расчётов ему не видать — неужели нельзя было по-тихому спросить меня? Но слухи уже разошлись, и минимум половину заказчиков я потерял, хотя и собрал что-то около 120 долларов с двух потоков на 150 человек.