Собирал я когда-то в одной фирме компы. Фирмочка была небольшой — сам шеф не гнушался поковыряться в железе.

В один из не особо загруженных дней приносит нам клиент обратно по гарантии Атлон 800:

— Вот, вчера у вас купил, установил. Всё работает идеально, но только запускаю Ворд — машина наглухо виснет. Этот проц, наверное, бракованный какой-то, замените на другой!

Всё это слушает шеф, а также чисто случайно присутствующий представитель поставщика этих самых Атлонов. «Давайте посмотрим», — говорит шеф, берёт проц с довольно аккуратно нанесённой термопастой, крутит его в руках и, не заметив ничего подозрительного, решает его протестировать, воткнув в собственный комп.

Втыкает, ставит кулер, включает. Весело и шустро грузится винда. Шеф запускает тестовую прогу — всё супер, проц работает как часики. Запускает какую-то игру — работает. Запускает кино — всё отлично. А теперь MS Word… Ага, комп наглухо зависает. Шеф перезагружает машину, пробует ещё с десяток требовательных к процу программ. Всё, кроме Ворда, работает на ура.

В недоумении шеф зовёт представителя поставщика процов и показывает эти чудеса: «Наверное, придётся менять». Представитель, вначале пожав плечами, соглашается, но получив в руки проц, резко меняет своё решение: процессор, мол, физически повреждён клиентом и обмену по гарантии не подлежит. В доказательство аккуратно стирает слой термопасты с кристалла (он там открытый) и просит провести пальцем по краям. Три края идеально ровные, а один — сколотый и шершавый. Да и на глаз, когда вытерли термопасту, становится заметно, что отколото около полумиллиметра по одному ребру.

Потеряв несколько сотен тысяч, если не миллионов элементов, проц был практически полностью рабочим — и работал бы, если бы не программисты Микрософта, которые в своём творении использовали что-то с самых-самых окраин процессора.

Есть у меня VIP-заказчики. Не те, которые с пальцами веером, а серьёзные дядьки-тётки, которые ставят подробное техзадание, понимают, что за капризы нужно платить, и не лезут с советами и истериками.

Один такой неделю назад заказал мне закупить и установить кучу компов и оргтехники в его новый офис. Недавно он купил себе очень крутой джип, перезвонил мне и попросил слегка изменить ТЗ, благо я ничего ещё купить не успел. Через день в его офисе стояло всё, что не касалось его собственного рабочего компа. Да, вы правильно догадались: вместо стандартного системника без выкрутасов мне нужно было собрать машинку по образу и подобию его джипа.

Вместо power button — натуральный замок зажигания, такой же ключ с заветным логотипом.

Внутри системника сидит маленькая такая плáточка с большим динамиком (спасибо другу-радиолюбителю!) и мониторит обороты кулера CPU. При повышении начинает урчать звуком двигателя.

Сам системный блок — barebone-придурь на материнке Mini-ITX — снабжён лампочками, окрашен и затюнен под тот самый джип. Спасибо магазину игрушек — радиоуправляемая моделька для детей нашлась, подошла по размеру и выглядела весьма кавайно.

Внешний сидюк был облеплен фигней, покрашен под камушек и засунут под переднее колесо системного джипа.

Денег много отвалили под это дело, конечно, но чур меня ещё раз такое делать — за пять дней я очень сильно задолбался. Хотя новая видеокарта заметно греет как душу, так и ноги.

Почему я пошел в связисты и телекомы? 15 лет назад я совершенно случайно сделал открытие, которое потрясло меня до глубины сознания.

Ковырял я «Вегу-101», виниловый проигрыватель. Точнее, превращал его в супер-мега-пупер-стереоусилитель для компа. Четыре утра, лампа накаливания, подставка, паяльник, канифоль и 20 метров провода — простого, не аудиофильского, — запаянного прямо на плату. Щёлкаю тумблером — хлопок в нехилых колонках, отчётливые тихие 50 Гц. Радуюсь, как дитё. Продолжаю работу на предом.

Минут через 20 стало напрягать ощущение: где-то далеко кто-то очень маленький тихо-тихо разговаривает. Вслушивался я невероятно долго. Наконец понял: это из колонок!

С пяти до восьми утра я ловил набегавшую волну какого-то радио из Нью-Йорка. В космонавты я уже не хотел.

В конце 80-х я работал программистом в институте физики высоких энергий в Протвине, совсем недалеко от серпуховского синхрофазотрона. Мониторы в ВЦ, разумеется, были только ЭЛТ (80-е, однако); мало того, в них ещё и кнопки размагничивания не было. А синхрофазотрон-то, в сущности, не что иное, как охрененный электромагнит. Короче, через неделю-другую эксплуатации мониторы покрывались радужными разводами и пятнами. Разумеется, мириться с этим никто не собирался, и из остатков транформатора был собран размагничиватель. Видели вундерваффе в фильме «Суррогаты»? Один в один.

Жизнь наладилась, пока размагничиватель не попался на глаза начальству. Нам была прочитана гневная лекция про сложность настройки синхрофазотрона, про влияние магнитных полей на стабильность пучка, про жуткие бабки, коих стоит каждый запуск. Робкие попытки возразить, что наш магнит весит от силы кило, а находящийся в километре магнит синхрофазотрона — 20 тысяч тонн, и всерьёз говорить о влиянии размагничивателя на стабильность пучка глупо, ни к чему не привели. Устройство было конфисковано, а начальство стало ревностно следить, чтобы в ВЦ не появлялось никаких лишних устройств — даже приказ соответствующий повесили. Мониторы (а с ними и наши глаза) снова «поплыли».

Так продолжалось довольно долго, пока в ВЦ не появился первый монитор с кнопкой размагничивания. Народ позавидовал счастливому обладателю заветной кнопки, но через минуту у всех в голове родилась одна и та же мысль: «А если…» Попробовали — работает! Радости операторов не было предела. Теперь каждый вечер любой зашедший в ВЦ мог наблюдать чудную картину: каждый оператор по очереди вставал с своего места, отключал монитор и переставлял его «лицом к лицу» к работающему. Нажатие кнопки, щелчок — и довольный оператор тащил свой монитор обратно. Неизвестно, что подумало насчёт этого ритуала начальство, но поводов придраться не нашло, и жизнь снова вошла в колею.

Сколько себя помню, всегда любил извращаться с различными приборами. В детстве то кассетник к проводному телефону подключу, чтоб разговоры записывать, то часы-будильник заставлю моргать настольной лампой… На днях я превзошёл себя.

Ездил в Николаев в гости к приятелю. Тот работает на кране с компьютерным управлением и учится на заочке на программера. За двое суток при помощи такой-то матери смогли подключить к промышленному компьютеру крана 3G-модем, настроить интернет и написать пару утилиток. Теперь, сидя в Киеве, я могу через удалённый доступ помахать стрелой крана в Николаеве. А чего добился ты?

Всем знакомо следствие закона Мёрфи: стоит забыть взять на дачу зарядник, как телефон начинает разряжаться вдвое быстрее. В городе вроде неделю держит, а тут, собака, за три дня до нуля. Самое интересное, что строгая экспериментальная проверка этот закон подтверждает. Неужели бунт машин? Более подробное исследование показывает: если зарядник не забывать, телефон по-прежнему разряжается быстрее, чем в городе, только заметить этот факт сложнее, ведь жареного петуха хорошо видно лишь в момент клевания.

А объяснение простое. Неудачный чехол, экранирующий радиоволны из-за какой-нибудь нашитой металлизированной бирюльки, или чересчур далёкие сельские вышки вынуждают мобилу врубать передатчик на полную, чтобы докричаться до опсоса. Дополнительная нагрузка и «вампирит» батарейку.

Если уж забыли зарядник, звоните с чердака. Глядишь, и лишние полторы минуты продержится.

В конце восьмидесятых рухнул железный занавес. Технические специалисты со всех концов Союза ринулись покорять мир и нагуливать жир на иностранческих харчах. В числе покоряемых государств был и Израиль; здесь не то чтобы было много жира (в 85-м страна пережила жесточайший экономический кризис), но, по крайней мере, никто не притеснял тебя из-за еврейского происхождения — у всех вокруг были те же проблемы.

Мощный приток сильных специалистов в маленькую страну создал переизбыток квалифицированных кадров. Народу было реально нечего делать. И тогда в «Технионе», лучшем техническом вузе Израиля, задались вопросом: а почему бы нам, имея столько учёных, не отправить в космос собственный спутник? Пусть это даст небольшую реальную выгоду, но зато какой будет резонанс, какая эффектная реклама: «Технион» станет одним из немногих университетов, способных построить и запустить спутник самостоятельно! Надо ковать железо, пока горячо, а то через несколько лет все эти учёные забудут, как проектировать спутники.

Это был широко освещавшийся, разрекламированный проект, в котором участвовали пять технионовских факультетов: материаловедения, физики, электротехники, программирования и аэронавтики. К разработчикам предъявлялись очень жёсткие требования: спутник должен был быть очень маленьким, чтобы запуск стоил меньше. Спутник должен был потреблять не больше 17 ватт энергии, чтобы работать на небольших солнечных батареях. Спутник подвергается постоянному облучению жёсткими космическими лучами, которые легко могут изменить содержимое компьютерной памяти или пережечь микросхемы, а экранирующая свинцовая оболочка будет весить слишком много, чтобы устанавливать её, — значит, надо предусмотреть запасные пути обработки информации и использовать методику коррекции ошибок. Испепеляющее солнечное излучение, раз в сорок минут сменяющееся глубоким космическим холодом, предъявляет свои требования к внешней оболочке спутника и размещённым снаружи датчикам. Технионовские учёные с блеском решили все эти задачи (все расчёты выполняли студенты) и создали пресловутый спутник, названный «Тек-Сат 1» (от «Technion Satellite», естественно).

Одним из внешних датчиков на спутнике была обычная камера, снимающая Землю. Больших и дешёвых оптических матриц тогда не было, поэтому спутниковые камеры с хорошим разрешением в те времена были похожи скорее на сканеры. Камера на «Тек-Сат» считывала изображение полоской оптических датчиков строка за строкой, по двадцать две тысячи пикселей в строке. За время считывания местоположение спутника менялось, Земля немного поворачивалась, и следующая строка содержала уже новую информацию. Эта информация должна была немедленно быть отправлена на Землю, потому что хранить её было негде: оперативная память стоила дорого и потребляла много энергии, так что хранить всю фотографию разом было невозможно. Из-за жёстких ограничений на компьютерные компоненты графическая информация не проходила сжатие. 24 бита на пиксель, 66 КБ на строку, гигабайт на фотографию формата 4:3. Повторюсь: гигабайт с небольшим на одну фотографию.

А теперь, собственно, сам прикол. Связь с размещённым на борту маломощным передатчиком была очень медленной, на уровне модемного соединения. Время нахождения спутника в том квадрате, в котором с ним можно связаться, ограничено. Никто из всего многозвёздного коллектива, работающего над спутником, не подумал о том, что время скачивания одной фотографии будет больше, чем время сеанса связи.

От глобального конфуза израильских учёных спасли российские ракетчики. Ракета-носитель не вышла на орбиту, спутник был потерян, и никто так и не узнал, что установленной на спутнике камерой пользоваться было нельзя. Следующий спутник — «Тек-Сат 2», успешно выведенный на орбиту в 1998 году и работающий до сих пор, — уже содержал оригинальное аппаратное решение сжатия графической информации, выдающее картинку заданного размера в реальном времени. Напомню, что из всей картинки каждый раз в наличии была только одна строка, а алгоритмы сжатия графических данных работают с блоками 8×8 пикселей, так что решение было действительно очень интересным.

Живу на втором этаже в довольно тихом районе. Дома все уже спят, я заработался до полуночи. Пошёл на кухню за чаем, по дороге глянул в окно. На скамейке сидят парень и девушка, у парня в руках гитара. Ну, думаю, щас всех перебудит, а сосед мой, шкафчик два на полтора, на эти дела нервный. Собираюсь открыть окно, дабы прогнать… и присматриваюсь получше. Во-первых, парень уже играет; во-вторых, гитара у него электрическая, а рядом лежит корпус от старого сидирома с самодельным предусилителем внутри, из которого тянутся проводки к двум парам наушников.

Однажды сосед по даче пригласил меня посмотреть его недавно приобретённый компьютер: мол, синие экраны при большой нагрузке демонстрирует. По пути к соседу я рассчитывал провести лекцию в стиле «это левая кнопка мыши», но был приятно удивлён. Сосед — электрик по профессии, мужичок толковый, разбирается во всём, за что берётся, чем вызывает большое уважение. Так и с компьютером — с ходу рассказал мне, что у него да как, а моё предположение о перегреве сразу же отмёл: «У меня два дополнительных кулера!»

Ладно, полез я в системник. Стоило снять крышку, и проблема была решена. К крышке саморезами изнутри крепился добротный промышленный вентилятор размером 20×20 и весом килограмма три. На вопрос о том, зачем эта байда тут нужна, дядька, искренне хлопая глазами, сообщил: «Так грелся сильно, а я ему кулер и поставил…» Как выяснилось, кулер этот он приватизировал в бытность электриком на местном заводе, и годика два тот пролежал без дела. А тут и применение нашлось.

Кулер от простого толчка лопастей пальцем крутился около минуты — я ради интереса засёк. А уж когда он запитывался от блока питания, из которого дядька-электрик по всей науке вывел два провода к монструозному кулеру, то не давал несчастному «Залману» на камушке крутиться в нужном направлении.

Лучезарно улыбаясь, сосед перекусил оба провода от блока питания и поставил диковину пылиться дальше.

Открыл для своих родственников преимущества Скайпа, но была загвоздка: одна из бабушек, для связи с которой был куплен дешёвенький нетбук, никак не могла привыкнуть к тому, что для разговора не нужно держать трубку около уха. Решение было придумано почти сразу: в ящике со барахлом я нашёл трубку от старого телефонного аппарата, купил парочку аудиоджеков — и простенькая гарнитура готова.