Сегодня мой взгляд на материальный мир просто рухнул. Девушка рассказала, что недавно взяла себе новые железки для своего динозаврика, и захотела узнать, правильный ли она сделала выбор. Выбор был очень даже неплох; на известных брендах в уме я насчитал не меньше шести-семи тысяч. Спросил, сколько же она заплатила, и дважды уточнил, не ошиблась ли она в количестве ноликов? Нет, действительно 1400. Мне захотелось впасть в нирвану и нести этому миру сказ, что чудо существует.

— Это дорого, да? Меня надули? Можно было дешевле?

Я наказал прийти в магазин и на коленях благодарить доброго продавца за подарок от души. Дело, кстати, было в международный женский день, и это многое объясняет. Но то, что девушка приобрела железо по бросовой цене, её мало интересовало:

— Главное, что цветочек подарили, так приятно было!

А вы ещё спрашиваете, чего хотят женщины.

Как у всякой «солидной фирмы», у нас есть сайт. Вот только его наполнением занимаются не те, кому бы стоило этим заниматься, то бишь айтишники, а фаворитка шефа. Было бы ничего, если бы девушка знала родную речь хоть на троечку. В результате на сайте красуются настолько нелепые словесные конструкции, что любой граммар-наци будет искать как минимум фламменверфер, а не штурмгевер. Разумеется, изрядной доле посетителей это режет глаз, и они высказывают своё «фи» в техподдержку, но шеф не даёт заниматься корректурой: это ранит чуткое эго фаворитки.

В одно прекрасное утро к нам в кабинет в слезах залетает вышеупомянутая фаворитка и устраивает истерику, что её сайтик поломали. Айтишники тут же лезут проверять. На первый взгляд всё как обычно. Присматриваемся — и тут кто-то подаёт голос: «Народ, да тут же ошибок нет!» Смех быстро подавляется волевым решением. Фаворитка выводится наружу для успокоения (и чтобы без свидетелей обошлось), айтишники лезут глубже.

Cледы проникновения были, причём особо и не скрываемые: в комментариях к коду страницы обнаружился текст «Grammar Scharfschütze bereit!» и стилизованная ASCII-картинка с орлом-аквилой.

В одной организации составили договор на оказание услуг. Прописали 2010-м годом. Протормозили в декабре и стали в январе переделывать 2011-м. Секретарь, недолго думая, прошлась поиском и заменой по документу и заменила «2010» на «2011» во всём договоре — включая реквизиты, номера телефонов, денежные суммы…

Начальник мой — человек старой закалки, с компьютерами сильно на «вы», и каждый месяц ухитряется расшатать нервы нежной техники, поэтому за железом в его пользовании нужен глаз да глаз.

На днях просит он меня заехать к нему домой — мол, ноутбук отказывается работать, выдаёт ошибки, перезагружается без повода, зависает надолго. На пороге встречает меня дочка начальника, синеглазый ангел с чудесными белыми локонами, и показывает рукой на стол с ноутом.

Что за чёрт? Юркая машинка, бойко урча, выводит на экран загрузочное окно «хрюшки». Никаких признаков поломки, всё работает на ура. Вежливо интересуюсь у девушки, что же так смутило её отца и почему он меня, собственно, вызвал, на что она, потупив глаза, отвечает:

— Извините, я всё сама починила. Только папе не говорите, ладно?

Празднуем день рождения нашего друга. Все — матёрые айтишники, оракловые DBA, сановские инженеры, перловые программеры. Среди нас — мощный PMI Саша, раньше бывший оракловым оптимизатором запросов. Чувак колоритный: два с лишним метра, крепкий и с громовым голосом.

Заказав и выпив пару пива, Саша подзывает официантку и пытается вспомнить, какой же он пил сорт. Официантка, увидев задумчивость на Сашином лице, объясняет, какое у него было пиво, и удаляется. Саша: «Хорошая официантка, всё помнит! Надо ей ещё на аутсорсинг отдать всё мои исходные данные — как зовут, где живу, — чтобы, если чего, до дома меня отправили».

Cама я филолог, в душе — писатель, но к программистам отношусь с уважением, близким к ужасу. Причина такого отношения — Саша. Когда он начал за мной ухаживать, спросил, какие у меня самые любимые цветы. Я, кокетничая, сказала: «Угадай». Полагала, что он угадает раза максимум со третьего, потому что люблю я больше всего хризантемы. Блин, в большинстве цветочных киосков цветы бывают только трёх видов: розы, герберы и хризантемы.

В первый раз Саша принёс астру, благо стоял сентябрь. Астры мне тоже нравятся, но не так, поэтому я улыбнулась и сказала: «Не угадал». Во второй раз он принёс бегонию в горшочке. Я удивилась, но виду не подала. В третий раз были (мама дорогая!) гвоздики. Но когда он принёс герберы, а затем и гладиолусы, я поняла, что происходит что-то странное, и начала его пытать, подозревая изощрённое издевательство. В конце концов Саша признался, что просто перебирает цветы по алфавиту. Я окинула мысленным взором список всех существующих цветов и поняла, что попала.

С тех пор прошло уже семь лет. Нашему первому послезавтра исполняется пять, а я всё так же люблю своего программиста. Саша, если ты прочитаешь это, оторви взгляд от монитора и посмотри на нас — мы тебя очень любим.

Не так давно устроился я в одно малое предприятие, имеющее офис в старом кирпичном доме дореволюционной постройки. Люди там работают примерно такого же возраста, самые молодые — я и ещё один коллега лет 25. В здании всё очень интересно: оно как бы памятник архитектуры, ломать и перестраивать там ничего нельзя, даже вывеску пришпандорить на стену не дозволяется. Компьютерная техника имеется, но используется далеко не всеми. Например, внутренние приказы и распоряжения до сих пор тиражируются на печатной машинке с помощью копирки, а резервная сеть, в которую входят два допотопных пентиума с 95-й, проведена на коаксиале: терминаторы, Т-коннекторы, все дела.

Есть там и Админ. Мать честна! Как увидел — так не поверил. Первый месяц работы компьютерное начальство изволило быть в отпуске и имело на это полное право, так как всё было настроено: мониторы светились, мышки бегали, принтеры печатали. Потом появилась она — Баба Клава, женщина предпенсионного возраста размеров необъятных и голосу громоподобного. При первой встрече, смерив меня взглядом, она соизволила поинтересоваться: «А это что у нас здесь такое?» Узнав, что неполадок в работе техники я не вызвал, игрушек и вирусов не понатащил, она вызвала меня на чай — знакомиться. В торжественной обстановке в присутствии ватрушек и клубничного варенья мне провели краткий инструктаж о технике компьютерной безопасности, перерывах в работе и пальцах в розетке, а также прочитали подробную историческую справку о фирме и её кадровом составе. Работать у нас более одного часа, уткнувшись в монитор, нельзя: хоть на пять минут, но оторвись от голубого экрана, сходи прогуляйся, иначе нарвёшься на комплименты и чтение познавательной методической литературы. Приставание к бухгалтерии во время сдачи отчётности и визиты к директору во время утреннего кофе и совещания с секретарём чреваты последствиями, неприятными эпитетами и снижением премии. Что-либо устанавливать на компьютерах — только с разрешения и под надзором Бабы Клавы.

Суровая женщина, суровые правила, но всё работает. А регулярный отдых идёт только на пользу. К тому же ватрушки у неё просто замечательные. Так что не все админы, кто в свитерах.

Звонок на хелпдеск:

— Добрый день, у нас проблема «пейпер джем», знаете такую? Сами устранить не можем, помогите, пожалуйста!

— Знаем, сейчас подойдём.

Стоит большой такой цветной лазерный принтер известного производителя, на дисплейчике которого красуется надпись: «Paper jam in top cover area». Открываю крышку, поднимаю трансфер, замятия не вижу. Беглым взглядом окидываю печку, ничего не замечаю. Ну, думаю, глюк какой-то. Закрываю, перезагружаю принтер. Как только он заводится, сразу же выскакивает та же надпись. Девушка, позвонившая на хелпдеск, всё это время стоит рядом, держа в руках что-то, напоминающее оторванную часть прозрачной пластиковой папки, причём оплавленную.

Открываю переднюю панель, добираюсь до печки и вижу: на сам термоэлемент намотан пластиковый прозрачный лист, изядно поплавленный и пожёванный. Кое-как его отдираю, спрашиваю у пользователя, зачем он суёт прозрачную бумагу для струйного принтера в лазерный аппарат. «Ну, раньше же печатали, почему сейчас нельзя?» Ругаю, говорю, что нужна специальная бумага от производителя принтера, а этот печатать на такой не будет. Со спокойной совестью ухожу.

Надо ли говорить, что со мной было, когда на хелпдеск через десять минут позвонила та же женщина и сообщила о замятии в таком же принтере, но стоящем в другом отделе?

Выбирал я как-то в супермаркете подарок девушке. Девайсы отличались мощностью. Взяв один из них, кручу в руках, пытаясь высмотреть заветные циферки. Подходит девушка-консультант.

— Здравствуйте, чем я могу помочь вам?

— Здравствуйте. Какая мощность у этой модели?

Вытаскивает у меня из рук, с умным видом смотрит на надпись и заявляет:

— У неё мощность 50–60 герц!

— Вообще-то это не мощность, а частота…

— Ну кто вам такое сказал? Послушайте меня! Я здесь уже год работаю!

Пришлось молча отойти.

Во время учёбы я эникействовал в своём институте. Однажды в мою берлогу ввалилось небесное создание и сообщило, что её грызун внезапно перестал работать, и что-то надо с этим сделать!

При беглом осмотре басурманского электронно-вычислительного монстра проблемы не обнаружилось: мышка яростно светила мне в лицо светодиодом, штекер был воткнут в порт плотно, но грызун упорно не желал совершать телодвижений. Я нехотя поплёлся за сменным манипулятором к себе, наивно посчитав, что перетёрся провод в месте соединения с корпусом, но, как всегда, дьявол крылся в деталях.

При извлечении мышары с целью замены выяснилось, что грызун не имел пластикового ключа на порте PS/2, и небесное создание не нашло ничего лучше, чем, потыкав разъёмом в знакомый ей порт, загнать конец по самые гланды, погнув два контакта. Я честно попробовал сделать то же самое; по субъективным впечатлениям, загнать шнурок в порт до упора смог бы только мастер спорта.

Заменил я китайское чудо техники, а раненого бойца унёс к себе. Выпрямил контакты пинцетом, и грызун исправно профурычил ещё четыре года. А к девочке с тех пор я стал относиться с опаской.