Это был пасмурный день… Диск на 80 ГБ перестал читаться компьютером. Переподключал, чистил контакты — тщетно. Оставил как есть и забыл.

Через год я во время работы компа отключил, а затем включил второй хард на 250 ГБ. Проскочила искра, комп перезагрузился — и я увидел рабочий стол другого пользователя. Запустился мой «мёртвый» диск на 80 ГБ. Открываю диски и не вижу других. Диск на 250 умер. Он не читался нигде, а старенький бодро работал.

Комп отправился к родственникам, которые с техникой не дружат. Я не знаю, где он сейчас, но я верю: диск всё ещё работает и не собирается умирать.

Не то чтобы очень давно, когда о «семёрке» ещё никто не говорил вслух, а «Виста» уже обломала ноги в попытках победного шествия по стране, работали мы на пару с другом (допустим, Васей) в задрипанной конторе моего родного и любимого города Усть-Трие$@нска. О духе сказочного сверхмаразма, витавшего в стенах недоофиса этой фирмы, можно написать отдельную книгу, я же расскажу только об одном случае.

Зовёт нас как-то высокое начальство на ковёр и вещает:

— На одном из компов надо поднять Виртуалбокс, в него залить «хрюшу», а на неё вкатить специфическую базу и не менее специфический софт для доступа к ней по сети. Причём настроить всё это так, чтобы и крутящиеся на реальном железе задачи не чувствовали дискомфорта, и проги в виртуалке (а кроме базы там и ещё кое-что будет крутиться) не тормозили. В общем, шоб усё летало и было за#$ись.

Для этих целей нам выделили одну из лучших машин на предприятии — комп с процом PIII 500 МГц, 256 МБ оперативы и винтом на 40 ГБ. Комп был одним из серваков, на котором и так крутилось очень нелёгкое для него ПО, которое трогать нам запретили, к тому же у софта для базы были минимальные требования гораздо выше реального железа, не говоря уже о том, что могла дать ему виртуалка. Тут мы поняли, что попали. Дали нам на всё про всё три дня.

День первый. Начинаем с оптимизации хостовой винды. Оптимизировать особенно нечего, так как всё уже и так оптимизировано дальше некуда прошлыми админами.

В процессе поднятия виртуалки выясняется, что выделить получится только ~80 МБ оперативы. Если выделить больше, вылетает с ошибкой исчерпания памяти уже в процессе установки, а если меньше, шлёт лесом весь софт, который должен в ней крутится.

Уже через два часа в импровизированную серверную (кабинет, разделённый пополам шторой — в одной половине сидят четыре сотрудника, вторая половина разделена шкафом, по одну сторону которого сидят бухи, по вторую стоят два компа и роутер) врывается шеф и спрашивает, почему не готово. Мы объясняем: комп для виртуалки слабоват, оптимизировать придётся.

— Ишь, б#я, какие благородные, чего захотели! Хватит мне х@#ню в уши лить и х@# пинать! Давайте делайте, чтоб побыстрее готово было, а то уволю на хрен!

Через дичайшие тормоза устанавливаем в Виртуалбокс «хрюшу», наливаем софт. Через каждые 25–40 минут забегает начальник и кроет нас мужскими детородными, аки крышу шифером, обещая уволить без выходного пособия и с черепно-мозговой травмой.

Наконец всё установив и полюбовавшись на результат, приходим в лёгкий шок. Тормоза просто нереальные. Комп реагирует на движение мышки только через две-три минуты, проц загружен на 100%, виртуалка выпадает с «Out of memory» в процессе загрузки три раза и при работе через каждые десять минут. Бедный винт не прекращает тарахтеть ни на минуту, машина перестаёт отвечать на сетевые запросы и в конце концов виснет намертво. После перезагрузки всё повторяется с той лишь разницей, что машина падает в BSoD.

День второй. Шеф проклинает наших предков до пятого колена, наших будущих наследников — до третьего, а нас обещает кастрировать без наркоза. Я занимаюсь самой глубокой оптимизацией хостовой и виртуальной винды, на которую только способен, а заодно разгоном железа. Вася отправляется в тур по комповым магазинам и барахолками в поисках SDRAM-оперативы, а по возможности — и более мощного проца. Обещания шефа с каждым часом становятся всё больше похожи на сценарий самого страшного в мире ужастика.

К вечеру возвращается Вася, говорит, что даже 64 МБ SDRAM не нашёл. Из процов только Tualatin, которые материнка компа не поддерживает.

Через полчаса комп не выходит из ребута. На попытки включения реагирует плохо, до загрузки ОС даже не доходит. Шеф ревёт бешеным голосом и прикидывает размер арматурины, которой собирается проломить нам головы: «Вы, уроды, расп#$@расили один из лучших компов!» Чудом уговариваем шефа, что отремонтируем до вечера, и приступаем к диагностике. Навернулось три кондёра. Перепаиваем кондёры на выпаянные из похожей материнки, система оживает.

Всю ночь до утра без перерыва проводим за экспериментами с nLite, кустами реестра, патчами, оптимизаторами, настройками софта по обе стороны Виртуалбокса. К утру мы добиваемся того, что комп реагирует на мышь на треть секунды быстрее, на клаву — почти на секунду быстрее, а интерфейс отрисовывается быстрее на пиксель. Мало того, комп перестаёт игнорировать сеть, правда, пинг такой, что Half-Life 3 быстрее выйдет, чем пакет дойдёт, а потери чуть ли не 90%.

День третий. Шеф машет топором над нашими головами, норовя отрубить их подчистую, заодно обещая сделать с нами такое, что мы начинаем сомневаться в традиционности его сексуальной ориентации, а заодно и психическом здоровье, но тут звонит его телефон, и он уезжает часа на четыре хрен пойми куда. Облегчённо выдыхаем.

После десятиминутного совещания скидываемся со своих денег, и Вася едет на барахолку за новой материнкой с процом Pentium D и 2 ГБ оперативы, я — домой за восстановленным на прошлой неделе блоком питания. Приезжаем на работу, вставляем всё это в старый корпус, Вася суёт откопанный в своих загашниках 250-гиговый SATA-винт, я втыкаю свой собственный дисковод, так как на материнке нету IDE. Переливаем «Акронисом» винду, виртуалку, настраиваем всё и удовлетворяемся вменяемым быстродействием.

Возвращается шеф.

— Вот шо значит вставить хорошего проп#$дона! За три часа всё сделали, а то три дня не пойми чем, б#я, занимались.

В результате нас лишили премии, половины зарплаты и объявили выговор. Я зарёкся работать в шарашкиных конторах, а Васёк пошёл работать официантом.

Несколько лет назад работал в сервисе по ремонту компьютеров, принтеров, заправке картриджей и всего тому подобного. Так вот, приносят однажды ноут: «Не включается». Механических повреждений — ноль. Подтёков на клавиатуре и корпусе — ноль. Начинаю пытать клиентку: что, мол, да как. Линзы, говорит, утром надевала, сидя за ноутбуком, и одна капля жидкости для хранения (типа физраствора) попала на клавиатуру.

После разборки выяснилось, что капля эта аккурат между клавиатурой и корпусом ноута угодила — ну, и просочилась внутрь. Итог: на материнке выгорел участок размером с пятирублёвую монету. А казалось бы — всего одна капля…

Во второй половине нулевых зашёл в нашу контору клиент со стандартным воплем: «У меня компутер не работает». Положили пациента на стол, подключили проверить, реально ли не включается. Реально. Открыли крышку, склонились над внутренностями. Вроде всё нормально. Снова выключили.

Сидящий сбоку админ кидает беглый взгляд на системник, подходит, отодвигает всех в сторону, хватает бубен (в прямом смысле) и начинает им трясти над системником, что-то заунывно напевая. Директор уже думает, вызвать ли дурку, клиент в шоке. Тут админ с размаху бьёт бубном в системник и нажимает на кнопку включения. Комп стартует, запускается винда, админ уходит за кофе. Клиент получает системник, молча отдаёт деньги и уходит.

Два дня все мучаются догадками. И только потом админ на перекуре рассказывает:

— Вы все смотрели на системник сверху, а я сидел сбоку и видел, что видеокарта в слоте неровно сидела, вышла из разъёма. Ну, я её бубном обратно и забил.

Пару лет назад делал клиентке бухгалтерию в Экселе для её торговых точек (увы, не программист, поэтому только с помощью скриптов/макросов). Денег взял чисто символически, о чём потом не раз пожалел: кроме самих расчётов, движения товара, планирования и прочего, мне пришлось заниматься и вбиванием данных, и обучением работы в Экселе, и многократными визитами через весь город лишь по той причине, что дамочка легко умудрялась «потерять» файл, печатать его на выключенном принтере, либо просто удалив для него предварительно драйвера, либо просто «забыв» пароль на открытие. Что объединяло все эти случаи — я всегда априори был всему виной, даже когда на пальцах объяснял, что к чему.

Точку в общении я решил поставить после следующей ситуации. Началось всё со звонка:

— Твоя программа не работает!

— Что именно?

— Всё не работает!

— Выдаёт ли баланс за отчётный период?

— Нет.

— Корректно ли вы вводите данные?

— Ничего в твоей программе не работает, срочно приезжай!

Закрадываются сомнения. Предлагаю открыть Блокнот и набрать с клавиатуры любые символы. Ответ феноменальный:

— Твоя программа не работает, так как даже в Блокноте ничего не набирается!

15 минут допроса с пристрастием пришлось потратить на вопрос, что юзерша делала с клавиатурой. 15 минут она повторяла волшебную фразу: «С клавиатурой ничего не делала, приезжай и ремонтируй свою программу». Лишь после сдалась. Оказалось, что она… пролила на клавиатуру бутылку водки.

— Каким образом?!

— Хотела почистить и перестаралась… — скромно сообщила девушка.

Я бы с радостью поставил на этом точку, но следующий вопрос заставил меня сползти со стула:

— Так как клавиатуре меньше года, могу ли я сдать её в магазин по гарантии?

Я положил трубку и мысленно пожелал выдержки, терпения и благоразумия неизвестным сотрудникам магазина, в котором клиентке за год до этого продали клавиатуру.

Тикет (на самом деле телефонный звонок, чего уж там): «На цокольном этаже перестали печатать принтеры». В том подвале принтеров всего четыре, один из них расшарен. И чтобы вот так одновременно, ну-ну…

Опытный читатель уже догадался, что некто попытался распечатать некий «ядовитый» документ и, поимев проблемы со спулером, пошёл сеять разрушения к соседям. Все пострадавшие принтеры одной модели, итог закономерен.

Ваш покорный слуга прибыл к очагу эпидемии поздно вечером, проблему устранил и оставил записку со своей версией произошедшего. Ну, и «таблетку» в виде командного сценария. Предположения полностью подтвердились, вплоть до очерёдности. И никакой мистики!

Кто-то, приезжая из отпуска, обвешивает холодильник магнитами из всех стран, где он побывал. Кто-то делает столько фотографий, что для их просмотра понадобится ещё один отпуск. Кто-то коллекционирует посадочные талоны, кто-то подставки из баров других стран, кто-то скупает все возможные сувениры, кто-то…

Ну, а я что? А у меня свои сувениры — сохранённые точки вайфая из аэропортов в телефоне. Вот откроешь порой настройки в телефоне, так сразу накрывает приятными воспоминаниями.

Вот Megafon-Free Internet (не догадываются они, что это значит «интернет без „Мегафона“»), старый знакомый из Пулкова. Ловит только в зале ожидания у гейта на минимальном сигнале, да и отваливается без причины.

А это WirelessViennaAirport — шикарнейший аэропорт, вайфай быстрее, чем у меня дома, кресла с розетками, недорогие кафешки. Все условия для ожидания пересадки, одним словом.

А здесь у нас Hamburg Airport Free WLAN. Залы ожидания у них, конечно, маленькие и неудобные, но и сидеть мне там пришлось не так и долго.

А вот тут уже STD HotSpot 2. Не знаю, что он тут делает, ибо всех его товарищей я из памяти удалил. Вы только себе представьте: более сорока градусов на улице. Умирая от такой жары, я еду в аэропорт за четыре часа до посадки в надежде передохнуть и посидеть в интернете. А получаю что? Ни одного бесплатного вайфая! Поразительная наглость, Штутгарт!

Вот так вот и езжу по городам, собирая вайфаи на память. В отличие от собирания фоточек, я могу быть уверен, что и я оставлю что-то на память в этом городе: заграничный роутер будет всегда хранить в себе кусочек моего MAC-адреса.

Дело было в Белоруссии несколько лет назад. Справляли бабушкин юбилей в одном из ресторанов в центре города N. Заведение само находится на первом этаже гостиницы, из холла налево — ресторан, а прямо — лестница к лифтам на этажи. И вот рядом с этой лестницей стояло подобие платёжного терминала какой-то местной фирмы.

В один из перерывов праздника, натанцевавшись, вышли мы с братьями в холл отдохнуть. Моё внимание привлёк этот автомат. На экране стояла картинка-заставка: мол, приносим извинения, автомат не работает. А в правом нижнем углу висел ярлычок корзины с экспишной иконочкой. Долго не думая, дважды тыкаю пальцем — корзина открывается.

Далее — дело нехитрое. Через минуту мы уже раскладывали по очереди с братьями стандартные пасьянсы и играли в «сапёра» (ничего серьёзнее, увы, не нашлось, интернета тоже не было). Наигравшись, оставили местному админу на экране системное сообщение с намёком на исправление косяка.

Хорошо хоть, мы люди добрые и обрушать ничего не собирались. А то в такой ситуации и хакером-то быть не надо.

Дело было в Питере лет семь-восемь назад. Позвонил мне тогда приятель, спрашивает:

— Винду переустановить на ноутбуке можешь?

— Конечно могу, дело-то нехитрое.

— Тогда приходи, заодно посмотришь: бук старенький и что-то сиди-привод ни один диск не читает.

Я беру все свои диски и дую через полгорода на «Ваську». Захожу, ныряю к буку. Спрашиваю, мол, какие симптомы, после чего началось?

— Да вот, — говорит приятель, — недели две уже такое. Пытался сам установить систему, вставил диск, а он не читается. Я и с бубном прыгал, а данные не читаются. И чистил уже, и то, и сё.

В общем, вставляю его диск — реально не читается. Достаю, ставлю ещё один — тот же результат. Втыкаю свой диск. Туда-сюда — никак. «Давай ещё какой-нибудь диск попробуем». На кнопочку нажимаем. В общем, каретка выехала, а диск — нет.

Сидим, глазами хлоп-хлоп. Диск туда уехал, оба это видели, а обратно не вернулся. Ни тресков, ни взрывов, никаких других звуков или признаков, чтобы что-то вышло из строя, никто не заметил. На столе и кругом порядок; если бы «загуляли» куда диск, так нашёлся бы тут же. Но нет.

Мы потом и трясли бук, и стучали по нему, и с фонариком внутрь привода заглядывали, но ничего не обнаружили. Диск как в чёрную дыру провалился. А вроде и пропадать-то некуда! Разбирать ноутбук и доставать на разборку сидишник не захотелось: его если разбирать, так уже только на запчасти. «Давай, — говорю, — чем чёрт не шутит, вставим ещё один диск, попробуем. Может, его тоже засосёт?» Посмеялись. Вставляем. Что бы вы думали? Читается диск! Достаём — диск на месте. Вставляем ещё один диск — читается!

В общем, для меня до сих пор так и остаётся загадкой, что же всё-таки произошло в тот весенний вечер на Васильевском острове, но факт остаётся фактом: диск свой я безвозвратно потерял, но неведомым образом он помог устранить поломку. Систему мы установили с другого диска.

Звонил тому приятелю как-то через год после этого, вспоминали эту историю. «Как ноутбук?» — «Работает как часы, а тот диск так и не объявился».

Были у приятеля как-то деньги лишние. Снимали мы тогда хату вместе. Приходит он домой, весело трясёт большой коробочкой: «Смотри, чё купил!»

Купило это чудо здоровый такой кулер. Крутой, за большие деньги, медные трубки во все стороны, супер-пупер-тихий и так далее. Радовался человек. Только со своей материнской платой он этот кулер никак не согласовал, ибо был у этого кулера один существенный недостаток: крепление. В комплекте шла одна-единственная приблуда на один-единственный вариант подключения. Я тогда очень ругался: уж приличный-то производитель мог бы себе позволить сделать в комплекте разные крепления!

Сокет на материнке был, есть память мне не изменяет, LGA 775. Крепление предполагало наличие на кулере расположенных квадратом четырёх штырьков, которые равномерно защёлкивались. Схема, уверен, всем известная. Все свои будни работы сисадмином я проклинал того идиота, который изобрёл этот способ крепления, потому что равномерное и аккуратное закрепление требует известных акробатических усилий. К тому же плату обычно приходилось снимать с корпуса и создавать усилие с обратной стороны, чтобы разъём чётко зафиксировался до щелчка и впоследствии не выскочил.

Это был единственный раз в жизни, когда установка кулера в такой разъём не доставила мне нервотрёпки. Процесс даже понравился, потому что, как я говорил, в комплекте не было ничего, и крепление пришлось изобретать самим, проявляя чудеса слесарного мастерства. Придумали и выстрогали сами какую-то металлическую деталюшку, которая равномерно бы придавливала радиатор к процессору, просверлили четыре отверстия и просто волшебно четырьмя винтами прикрутили. Кстати, шайбочек, которые бы не позволяли гайкам проваливаться через те же отверстия с обратной стороны платы, мы тогда не нашли, поэтому сделали их сами из старых телефонных сим-карт, которых в квартире нашлось навалом.

Так мы и назвали эту систему — четырёхсимочная. Прекрасно держится и работает до сих пор, вот уже много лет переезжая с компьютера на компьютер. Расстояние между отверстиями всё ж стандартизировано. Так, наверное, и будет, пока уже не поменяем материнскую плату с процессором в другом слоте. Тогда вновь придётся что-то изобретать.