Принесли, помню, ноут, привезённый из Японии, чтобы я поставил на него русский WinХР. На корпусе гордо красовались наклейки «Core 2 Quad» и «Windows Vista Basic». После запуска Виста мне показалась как-то уж слишком похожей на ХР. Заглянул в свойства системы: 2 ГБ памяти, Core 2 Duo. Это вызвало определённые подозрения.

В общем, на деле в буке стоял Mobile Pentium III 700 МГц, 192 МБ памяти и жёсткий на 20 ГБ. Роль Висты выполняла соответствующая тема для ХР. С помощью subst было добавлено несколько виртуальных дисков, дабы общий объём жёсткого выглядел посолиднее. Всё это добро было куплено в одном из японских портов за 200 баксов.

Случилось это в девяностых, когда процессор с буковками ММХ считался недосягаемой крутизной, ибо только-только появился на прилавках. Зачем оно нужно и с чем его едят, этот самый ММХ, мало кто знал. Но во времена оголтелой демократии и лёгких денег для тех, кто не знал, звучало это круто.

Был у меня в те годы клиент из серии «чем дороже, тем лучше». Уж очень его интересовал волнительный процесс «ковыряния». Доход был хорош, железо клиент менял часто, к чему я привык и всячески приветствовал и поощрял. Железками в то время я затаривался в небольшой компании, где тоже имел небольшой прайсовый доход. Начиналось со звонка, разговоров на тему «А что ща покруче?», просматривания прайса и оглашения цены. Всё остальное было моей работой под восхищёнными очами адепта компьютерного шаманизма и мантрами: «А это что? А зачем? А куда?..»

В тот день всё пошло не так. Когда зазвонил телефон, я сидел с друзьями и был хорошо под пивом. Из сбивчивого рассказа адепта я понял только то, что он всё купил сам и сам же всё соберет — дескать, всё понял и очень крут. Единственная загвоздка оказалась в том, что приснопамятный ММХ не лез в положенное ему по природе место. Алкоголь тому виной или обида от потери денег за очередную сборку, но рассказывать про защиту от дураков и стрелочку на сокете я не стал. Зато уточнил номер материнки и артикул процессора, заставив прочитать всё вплоть до заводских серийников. Выждав пару минут, изрёк:

— Ошибся ты, друг. ММХ твой новомодный ну никак ни влазит, ибо крут безмерно и материнка под него не заточена.

— И что делать?

— Подпаивать, — хмыкнул я, повесил трубку и продолжил процесс поглощения алкоголя.

Спустя часа три я благополучно забыл о разговоре, и когда из трубки зазвонившего вновь телефона я услышал сбивчивое: «Подпаял! Но всё равно ничего не работает», на время потерял дар речи. Какой-то человек, живущий в подсознании, выдал лишь дежурную фразу: «Заводской брак. Неси обратно».

В день явки чуда вдоль витрин барражировало рекордное количество потенциальных покупателей. Покупать они ничего не собирались — всем хотелось хоть одним глазком взглянуть на «Левшу» и подпаянную «блоху». По рассказам, ибо я там не присутствовал из опасения травм как моральных, так и физических, зрелище было феерично. Все получили удовольствие и позитивные эмоции. Все, кроме «Левши». Что с ним стало потом, я не знаю. Более не звонил, хотя я и побаивался возможного возмездия и гонений всяческих.

Проходил я как-то производственную преддипломную практику в лаборатории уважаемого в стране НИИ. Выпало мне принимать непосредственное участие в сборке высокотехнологичного прибора для поставки в одну из высоконуждающихся в таких приборах стран. Скажем, лазера для отправки, скажем, в Китай. Полагаю, тот факт, что научные лаборатории в наше время редко занимаются научной деятельностью, не является государственной тайной. Ничего личного — только бизнес. Так вот, Китай ждёт лазер. А мы этот лазер самоотверженно собираем.

Лазер — такая штука, которой для работы нужны импульсы напряжения. Высокого и часто. Накапливается энергия в батареях конденсаторов. А где взять конденсаторы? Купить? Что вы! У нас же лаборатория. У нас этих конденсаторов…

— Пойди в такую-то каморочку, там такая пыльная хреновина с советской маркировкой (в лохматом году мы собирали). Снимешь с неё кожух, там две платы с этими самыми конденсаторами (такие коричневые, размером с баночку от паштета). Всё аккуратно скрути, проверь, посчитай и в коробочку уложи. Они по спецификации подходят, будем из них батарею собирать. Ах, да: обязательно в растворителе их промой. Как мы можем в Китай такие грязные устанавливать?

В итоге после выбраковки 30% конденсаторов (из которых ещё процентов десять вернулось обратно: «Пригодятся!») наскребли на батарею. Нанотехнологии…

* * *

Батарея конденсаторов собирается на двух контактных пластинах. Заказать листовой металл? Куда там…

— Пойди в другую каморочку, там на полу постелены листы металла. Найди кусок, из которого можно как можно точнее вырезать именно эти две платы и такую маленькую крышечку. И обязательно в растворителе их промой. Не блестят? Подумаешь, по ним 30 лет ногами ходили.

В итоге с помощью наждака, шурупа и известной матери мастерю насадку на сверлильный станок и наношу на эти железяки аккуратный рисунок из блестящих кругов, как на американских пожарных машинах. Всё блестит. Нанотехнологии…

* * *

Кроме батареи, в схеме лазера ещё куча разных разгрузочных цепей. Куча конденсаторов поменьше. Новые?

— Пойди в каморочку, найди такую-то хреновину с советской маркировкой. Снимешь кожух, вынешь камеру — там такие решётки спаяны из конденсаторов. Выпаивай аккуратно, потому что там конденсаторов один в один, без запаса. Ну ты понял — в растворитель их.

Выпаиваю из грязи эти конденсаторы, сортирую, мою. Нанотехнологии…

* * *

Самое интересное, что лазер этот заработал и был успешно продан какой-то китайской исследовательской команде, а лаборатория принялась за следующий. А я этого всего не застал, потому что проработал полтора месяца и не смог больше на это смотреть.

В школах у учителей нет бумаги, а занимаются они по старым учебникам за мизерные деньги. В университетах преподаватели ходят со своими маркерами для досок, а занимаются репетиторством. НИИ разваливаются, пытаясь выбить гранты под исследования. В лабораториях нет материалов, а занимаются они поставками оборудования тем, кто занимается исследованиями за границей.

Почему я, физик по образованию, занимаюсь тестированием ПО? Почему не пошёл в науку? Видимо, надоели нанотехнологии.

Начал как-то греться мой комп — падал в обморок после двух часов работы. Всё ясно, пора менять термопасту. Вскрытие пациента подтвердило диагноз: грязно-серый порошок между процом и радиатором — вот что осталось от компаунда. Зову брата:

— У тебя есть термопаста?

— Есть.

Приносит мне маленький жестяной тюбик. Удаляю старую пасту, открываю тюбик и обнаруживаю в нём розоватый гель. «Фига, — думаю, — какая-то новая паста, и ложится так легко, ровно!» Собираю комп, запускаю, захожу в BIOS — 80 градусов и на глазах растёт. Радиатор не прожал, что ли? Разбираю всё обратно. Подходит брат:

— А что это?

— Твоя паста.

— Это не паста.

Приносит точно такой же тюбик.

— А в первом что было?

— Не знаю. Похоже, это смазка от велосипеда.

Случилось нашему местному министерству охранения здравия и развития социальности сподобиться на широкий жест: одарить нашу богадельню (с 15 филиалами) ажно десятью компьютерами. Для них самых — для филиалов. Каждый из которых состоит из избушки и трёх человек персонала. И обязало министерство нашенский отдел АСУП в итоге отчитаться о внедрении выданных девайсов.

И вот сидим мы всем отделом и думаем: как внедрять тонкие клиенты, конструктивно не поддерживающие наличие жёстких дисков, в деревнях, в которых слова «сервер» ещё никто ни разу не слышал, а словом «интернет» детей пугают? Нет, цапнуть нового «слима» в сеть головного предприятия — раз плюнуть. Но нельзя: они для филиалов.

Самое обидное, что эти «слимы» никак не приспособить — ни под полочку для кофе, ни под хайтек-площадку для кактусов, ни под подставку для обуви. На то он и тонкий, этот самый клиент.

Заметил, что Intel i3-2100 быстрее проходит встроенный виндовый бенчмарк, нежели i5-2300. Задумчиво вопрошаю коллегу:

— Быть может, дело в гипертрединге?

— Дело в ядрах, — отвечает тот.

Я в недоумении. Коллега начинает объяснять аналогиями:

— Ну вот смотри. На полу есть плитки. То ли я за один шаг прохожу две плитки, — коллега делает шаг по полу, — то ли сразу четыре. Что, по-твоему, медленнее будет?

— Тогда уж надо считать ноги, — отвечаю я. — То ли ты шагаешь двумя ногами, то ли четырьмя…

Тут я задумываюсь и вспоминаю времена одноядерных процессоров:

— То ли на одной ноге по плиткам прыгаешь. Если «пень» четвёртый.

— То ли у тебя эта нога обрезана, — подхватывает коллега.

— Это если «селик», — соглашаюсь с ним я.

— А если Celeron D? — хитро сощурившись, спрашивает коллега и сам же отвечает: — Ноги две, но отрезают их по пояс.

Я живу в Казахстане, и есть у нас праздник «День дружбы народов». Я тогда учился в шестом классе. Администрация школы решила устроить конкурс перед праздником: каждому классу нужно было рассказать про обычаи какого-либо из народов.

Не помню, какая народность выпала нам, но решили мы показать, как они проводили свадьбу. После свадьбы народ устраивал пляски у костра. Вот и взялся я делать костёр. Взял кусок доски, посередине просверлил дырку и вставил в неё патрон от лампочки. Саму лампочку покрыл красной акварельной краской. Сверху накрыл дровишками и добавил красных тряпок в качестве имитации пламени. Включаю в розетку — работает.

Выступление проходило в актовом зале. Наш выход. Я выключаю свет, подключаю костёр к питанию. Мом одноклассники начинают танцевать. И тут костёр начинает не только светиться, но ещё и дымить. Меня бросает в пот, зал в изумлении…

Спецэффекты удались на славу!

Много читал о рекурсии, писал проги с её использованием, много приколов видел. Но я даже не подозревал, что полностью познать её мне поможет гуглофон.

Сижу с ноутом на лекции. Хочется в интернет, да весь вайфай вокруг запаролен. Со смарта сидеть неудобно. Раздал бы по вафле, но зарядку слишком быстро сожрёт. Некоторое время ещё скучаю. Внезапно вспоминаю, что взял с собой кабель. А гуглофон можно подключить как модем, заодно и часть заряда от ноута перемещу на него.

После подключения «семёрка» радостно сообщила о новом устройстве и начала искать на него драйвера. Я подумал, что драйвера могут храниться и на телефоне — это было бы логично. Но ноут сообщил, что никаких дров не найдено и нужно подключение к интернету.

Пропарился я до конца лекции. Может, по предмету я ничего и не вынес, зато теперь точно знаю: чтобы был интернет, нужен интернет.

После того как любимый всеми MIUI портировали на мой любимый телефон китайской компании, я забэкапился и накатил долгожданный порт. Каково же было моё удивление, когда я узнал, что девайс не может нормально и быстро выходить из режима ожидания! Особенно обидно было со звонками — телефон долго не давал снять трубку. Ладно, подумал я, порт есть порт, надо ставить сток и жить дальше.

Но и стоковая прошивка начала вести себя точно так же. Всю следующую неделю я выполнял один несложный алгоритм с разницей в версию прошивки: скачать, накатить, разбэкапиться, проверить разблокировку. Когда я только ставил прошивку, всё казалось нормально, а вот вне дома всё опять тормозило при снятии блока.

Решение я нашёл случайно. Пересматривая настройки setCPU, я обнаружил, что включились профили, добавленные тысячу лет назад, но отключённые за ненадобностью. «Гасить ЦП до 122 МГц при погасшем экране, приоритет 30» и «Обеспечивать максимальную производительность при зарядке, приоритет 51». Это вам не таск-киллер, забытый в трее…

Старики, жалуетесь, что молодёжь с каждым днём «быдлеет»? Жалуйтесь дальше. А я зашёл сегодня в лифт и увидел на стенке надпись. Нет, не ту, что вы подумали. Там было написано: «Raspberry Pi».

Мечтать не вредно. Обещанного три года ждут.