Завелась у нас в ВЦ некая живность, еду поглощающая. Решили поставить веб-камеру на выходные. В понедельник никакой активности на видео не зафиксировали. Потом ещё пару дней ставили мышеловку с печенюшкой — приманка была съедена, механизм на взводе. Пока счёт был 3:0 в пользу грызуна.

Вечером в четверг оставил дома на ночь литься торрент, к утру должен был скачаться. Утром в пятницу машина в дауне — синий экран. Перезагрузка не помогает. Ну, думаю, оставлю до вечера, там посмотрю. Прихожу на работу — 3:1, грызун изловлен! С честью мышь проводили в последний путь в прозрачной упаковке из-под USB-кабеля, даже помянули.

Весь вечер пятницы, суббота и воскресенье были посвящены выявлению причины синего экрана. «Стоп» указывал на ошибки памяти и процессора. Были перепробованы все мыслимые варианты: смена банков памяти вплоть до полной замены линеек, всевозможные тесты RAM и смена видео, — без толку. Подключённый же к другой машине хард сразу завёлся. Стало быть, проблема аппаратная. Менялось всё железо, даже материнка (на идентичную). В конце концов решил заменить проц — аллилуйя, вот где крылась истинная причина! Но чтобы интеловский четырёхъядерник вот так слетел, этого я никак не ожидал. А не месть ли это убиенной мыши?!

Нашёл на помойке системник, из интереса приволок домой. Внутри обнаружил Pentium D на 2,66 ГГц, Radeon 9600, гигабайт ОЗУ и хард на 250 ГБ.

Включаю — система жалуется на контрольную сумму CMOS. Жму F1 и обнаруживаю еле живую Висту. Полвинчестера забито порнографией, остальное — играми. На системном диске свободно 12 мегабайтов, про вирусы и говорить страшно. В общем, детище кривых рук во всей красе.

Зашёл в магазин, купил батарейку. Жалобы на контрольную сумму пропали. Отформатировал жёсткий диск, поставил родную «хрюшу». Третий комп мне не нужен совсем: у меня и так хороший ПК и неплохой нетбук. Просто радуюсь так, как будто собаку на улице подобрал. Прежние хозяева с ней плохо обращались, а ты её выкормил, выходил, и она тебе за это благодарна.

Между прочим, система работает без нареканий уже третий месяц. Наверное, даже железо чувствует, когда к нему хорошо относятся.

Дело было где-то в начале 2000-х. Домашний инет был только по диалапу, да и довольно дорогой. Местная инет-тусовка по вечерам предпочитала собираться в одном инет-клубе, где местные админы были уже хорошо знакомы; можно было упросить админа поюзать инет со свободного компа, в благодарность выставившись пивом из соседнего кафе.

Как-то раз один из компов стал неимоверно глючить, тормозить, а порой и вовсе отказывался грузиться. Разбираться с негодником пробовали и простые смертные, и местные гуру IT, но комп оказался с характером и подчиняться никому не изъявил желания. В шутку я предложил метод психологического подхода к горе-воспитаннику: позаимствовать в соседней лавке молоток и пригрозить негоднику. Шутку оценили, но задумались: а почему бы и нет? Терять уже, в принципе, нечего. Молоток выпросили, пригрозили. К всеобщему удивлению комп вышел из транса и стал послушно выполнять свои непосредственные обязанности. Молоток вернули его законному владельцу. Как оказалось, зря: через десять минут компьютер понял, что молотка более нет, и можно смело уйти в себя, то бишь зависнуть. Молоток выпросили заново — история повторилась. Во избежание дальнейших проблем с системника была снята крышка, внутрь помещён этот самый молоток, а крышка прикручена обратно. Без единого зависания машина проработала ещё больше года.

Несколько лет спустя аналогичная история приключалась и с моей домашней машинкой. Правда, внутрь системника я положил не молоток, а увесистую отвёртку. Уже не помню, что именно глючило в домашней машинке, но после появления тяжёлого предмета комп уже не решался проказничать.

У сотрудницы физически выгорели все USB-порты. Причём конкретно так, вместе со встроенной звуковухой. Поставил я диагноз и позвал админа. «Угу», — сказал он и начал лечить звуковуху тройным наложением винды. «Наверное, знает, что делает», — подумал я.

В первый раз поставил он винду. Естественно, ничего не произошло: звук молчал, порты не реагировали. Второй раз поставил он винду — та же фигня. «Контрольный», — подумал админ и в третий раз поставил винду, после чего развёл руками, сказал, что более ничего сделать не может, и удалился, не обращая внимания на жалкие всхлипывания сотрудницы: «А как же звук?»

Ему хорошо, а мне с ней сидеть. Через три дня сетований я вытащил из старой тачки звуковуху и торжественно вставил в комп. Мир был спасён, но сегодня админ снова заглянул к нам, и сотрудница, воспользовавшись случаем, напомнила про USB.

— Щас подумаем, что сделать, — сказал админ и так жалостливо на меня посмотрел.

— Дык надо PCI-карточку с USB воткнуть, иди купи.

— О! Да у меня есть! — вскричал админ.

— Блин, ну и что же ты тогда тут рассусоливал? Давно бы всё сделал...

Админ убежал, вернулся и притащил... USB-планку на заднюю панель, которая тупо врубается в материнку. «Завтра воткну», — и улыбается. Я так опешил, что даже забыл сказать, что он идиот.

Долго меня напрягал шумный комп с восемью винтами, особенно ночью, пока не удалось поставить вместо двух скоростных вертиляторов на вдув один большой низкооборотный «термалтейк» на выдув. Теперь всё фэншуёво: температура в системнике на три градуса упала, а харды, оказывается, не такие и шумные. Зато теперь на первый план вышел и стал напрягать вентилятор в ноуте: не нравится ему, видите ли, +37 и торфяной дым, а словосочетание «горячие клавиши» приобрело новый смысл.

Братцы! Не ходите в айтишники — гимор будет круглосуточный.

В бытность работы на заводе довелось мне сопровождать систему на базе Master SCADA. Система представляла собой два контроллера (основной и резервный), соединённых с периферией датчиков, и компьютер с программой. Мы, два программиста, осваивали программу, смотрели за наладкой новой системы, — учились, в общем.

В параллель с этой системой работала старая, релейно-контактная, годов этак семидесятых. Однажды в ходе пуско-наладочных работ новой системы старая вдруг отказала: перестали поступать данные от датчиков по одной из линий. Всё прочее работает, а стрелки на некоторых приборах уверенно показывают «полшестого».

Позвали электронщика. Пришёл седоватый дядька, походил вокруг старого шкафа с реле, посмотрел на контрольный щит с приборами. Сходил в цех. Вернулся. Снова открыл шкаф с релюшками. Подумал. Сходил покурил. Потом опять подошёл к шкафу, достал спичку, куда-то её воткнул — и упавшие стрелки моментально задрожали на верных значениях. Дядька хмыкнул, доложился начальству о том, что «заспичил релюшку», и спокойно ушёл.

А мы сидели и смотрели, разинув рты, на то, как в докомпьютерные времена устраняли баги.

Мы дети прогресса, и это нас однажды убьёт. Мы разучились искать простые пути: всё, что не содержит минимум один процессор, работать для нас не может по определению.

Неделю назад заканчивали автоматизацию на одном заводе. Система, детище немецкой промышленности, оказалась сложной в наладке и капризной. С учётом климатических аномалий нам пришлось к некоторым контролирующим узлам вручную прикручивать по два вентилятора, чтобы оно хотя бы начало включаться. Для контроля за всем использовались три одноплатных промышленных компьютера, для соединения которых пришлось протянуть сто метров витой пары среди станков и конвейеров, тщательно следя, чтобы не дай бог где-нибудь провод не намотало ненароком на шестерню, обеспечивающую транспортировку многотонных заготовок. Управлял всем этим колдунством запрятанный в серверный шкаф Большой Босс с двухъядерным процессором и гигом оперативки, на котором крутилась QNX с дорогущим ПО.

В соседнем цеху абсолютно аналогичный конвейер (разве что на 15–20 метров короче) уже более 25 лет управляется фанерной коробочкой, в которой есть:

транзисторы — 8 шт.;

конденсаторы — 5 шт.;

резисторы — 5 шт.;

дроссель, намотанный на самодельный сердечник — 1 шт.;

реле — 3 шт.

Ещё там есть 50 метров лески, система роликов для передачи управления на другие агрегаты и система ведения логов: толстая канцелярская книга, слегка заляпанная солидолом. Это чудо советской инженерной мысли работает без сбоев, а мы уже планируем новый визит на завод для устранения возникших неполадок.

Есть у меня дома животное с кодовым названием «котэ». Время от времени его надо вычёсывать, чтобы не было шерсти по всему дому, а в особенности в местах, где кот любит смотреть свои мохнатые сны. Но уже который день никто не может найти специальную щётку для этой операции.

Что это тут пылится в углу стола? Ба, это же старенький Дюрон-800 под Socket А! Ножки уж больно напоминают штырьки той самой щётки. Кот вычесан, да и старому процессору найдено новое, не менее полезное применение.

За окном +45. От перегрева начал отключаться компьютер. Проверила: все кулеры работают. Наполовину «раздела» системный блок, впритык к нему поставила вентилятор — всё равно вырубается. Пропылесосила всё, что могла, вскрыла блок питания, чуть ли не обнюхала все конденсаторы. Греется, работает максимум час.

Поделилась с добрым человеком проблемой. Получила от него по аське программу «Эверест». Оказалось, что температура ЦП — 92 градуса. Добрый человек предположил, что дело в термопасте.

Наутро позвонила Гуру, от которого, собственно, и получила компьютер. Гуру велел снять с системника стенку и поставить вентилятор, не слыша моих воплей о том, что всё это давно сделано, а ещё терпеть, пока не спадёт жара. Про термопасту сказал, что пофиг, высохла она или нет. В воздухе повисло предложение заменить процессор, но недели через две, не раньше.

Всё тот же добрый человек приехал вечером с тюбиком КПТ-8. Когда с процессора сняли радиатор, оказалось, что паста на него нанесена не ровным слоем, а в три плевка, да и те больше походили на пузырящуюся пенку от варенья. Гуру, привет!

Звонит в техподдержку пользователь, у которого компьютер сам перегрузился уже два раза за день. Учитывая небывалую жару на улице, задаю первый вопрос про охлаждение.

— Компьютер у вас стоит под столом?

— Да.

— Он боковой стороной, на которой вентиляционные отверстия, прижат к боковой стенке стола?

— Да.

— Пожалуйста, отодвиньте его сантиметров на пятнадцать хотя бы, чтобы заработала вентиляция.

— Не могу.

— Почему?!

— А корпус такой горячий, что я его руками взять не могу.