Было это три года тому назад. Прихожу к своей девушке (теперь уже жене) в гости и вижу на столе моник, аккуратно накрытый салфеткой. Для начала разговора вслух замечаю:

— О, у тебя есть комп?

— Да, сама заработала и купила, — не без гордости отвечает будущая жена.

— Так давай включим, музыку послушаем, я тебе клипы покажу.

— Он не работает, а денег на ремонт я не накопила ещё.

— Так давай я гляну, вдруг сэкономишь. А на что жалобы?

— Да шумит что-то, но ничего не показывает.

Открываю, значит, системник, а там какой-то мудрец от крепежа видеокарты болтик открутил, и видюха из слота выпала. Вставляю, запускаю, на приветствии винды спрашиваю у хозяйки, как давно комп под салфеточкой.

— Год уже как...

Несу поставить на зарядку КПК и на подходе к компу выпускаю девайс из рук. КПК падает на клавиатуру, я за ним. В процессе сбиваю со стола и клаву. КПК падает аккурат на кнопку выключения сетевого фильтра, начинает орать источник бесперебойного питания. Через долю секунды клавиатура приземляется на выключатель ИБП. Комп мгновенно гаснет.

Матерюсь, оглядываю стол, вижу стоящий на краю чай и понимаю, что легко отделался.

В 1967 году я объяснял родителю друзей, почему я не стараюсь писать аккуратно и не хочу учить слова-исключения. Я собирался поступать в техникум на программиста и всю жизнь иметь дело с компьютерами. Я полагал, что скоро машины будут понимать, что я пишу, исправлять ошибки и красиво печатать. Понятно, что надо мной издевались и обзывали фантазёром. Это особенно приятно вспоминать, работая в Файрфоксе, исправляющем орфографию на лету, прямо в окне.

На втором курсе института учитель программирования застал меня за постыдным (по его мнению) занятием. Для знакомой из лаборатории психологии я делал программку, печатающую объявления крупными буквами, сложенными из звёздочек. У психологов не было чертёжников, а объявления о всяких лекциях писать было надо. Чтобы им не бегать и никого не просить, я помог решить эту глупую проблему.

После института, году так в 1979-м, проходила у нас в Н-ске всесоюзная конференция по АСУ. Наш (для меня уже бывший) декан под бурные аплодисменты руководителей властных органов докладывал, что эти психованные программисты должны забыть о дисплеях: дисплеев не будет, вообще не будет, это всё сказки, неудобный и неэффективный инструмент, отвлекающий народ от правильных задач автоматизации народного хозяйства.

Новое время, бизнес, свобода. 1993 год, конец сентября. Я оставляю все дела заместителям, ключи от сейфов жене и уезжаю в длительную поездку к старым друзьям на юга искать новые направления бизнеса. Пока берут штурмом Белый дом, я в Стамбуле пытаюсь разобраться с организацией турецкого бизнеса: почему они нам жвачку продают, а не мы им? Мне показывают всю подноготную: офисы, системы управления, бухгалтерию. Везде я вижу цветные мониторы. Спрашиваю компаньонов: вы чего, охренели? Зачем, мол, тратите деньги, покупая для бухгалтерских систем такие дорогущие вещи?

Что я услышал в ответ? Конечно, цветные мониторы для бухгалтерии сейчас не нужны. Но раз уж они есть, бухгалтеры смогут понять, чем цветные экраны им могут быть полезны, а программисты это устроят. И вообще, денег никаких на это никто лишних не тратил, потому что заказывали и оплачивали чёрно-белые, а пришли цветные. Фирма-поставщик подтвердила: всё нормально, ничего доплачивать не надо, рекламная акция...

Пусть не всегда новые интерфейсные решения и технические возможности понятны каждому, но со временем они всегда найдут применение: и для глаз приятно, и для ума полезно.

Есть у меня один знакомый, искренне верующий в свою IT-продвинутость. До сего момента его успехи отражались лишь в излюбленной фразе: «Я там всё почистил, комп просто летает». Кстати, «почистил» — значит, удалил бедные, никому не причинившие зла файлики из «Моих документов». О реестре он представления не имеет, и это, знаете ли, просто здорово.

Так вот, на днях у нашего общего коллеги стал вырубаться системник. Знакомый не поленился: открыл, выяснил, что сломан кулер, склеил его (хорошо, между прочим, склеил: руки-то прямые) и поставил на место. Системник продолжал вырубаться. Причина та же: перегрев проца. Решила спросить, какой термопастой знакомый пользовался. «А зачем она вообще?! Он сам по себе легко защёлкнулся, совсем без усилий!»

Финиш. Прямые руки — хорошо, а извилистые мозги — лучше.

Полгода назад открыли мы с товарищем лавочку по ремонту сотовых телефонов. Процентов десять аппаратов ремонту просто не поддаётся, причём клиент уверен, что его телефон, купленный у дяди Хао за тысячу русодолларов, просто обязан служить если не вечно, то до конца жизни — точно.

Так вот, принёс клиент намедни чудо-средство связи — греется, говорит. Разобрали, посмотрели. Оказалось, что наши соседи-китайцы завели «землю» на металлическую подложку под процессором. Когда это заземление успешно отпаяли, телефон перестал работать совсем. Полностью. Паял обратно к тем же точкам, перемычки ставил — дохлый номер. В итоге пришлось заговаривать зубы клиенту (покупать-то новый телефон не особо хочется): мол, ваш телефон излучает радиацию, на что мужичок сказал: «Оставьте себе, мне радиация дома не нужна!»

Мораль: не гоняйтесь за дешевизной! Дешёвый телефон — он и плохой по качеству, и жить будет недолго, и отремонтировать его будет невозможно. Если на одном куске текстолита у вас висит и экран, и клавиатурный модуль, и динамики, и микрофон — сами понимаете...

Служил я в Забайкалье на командно-программной траекторной радиолинии инженером-радиотехником Космических войск (правда, космическими наши потешные войска тогда ещё не называли: секретность, все дела). Станция КПТРЛ была уникальна: 1967 год изготовления, самая новая среди подобных в Советском Союзе, я бы даже сказал — в мире. Заключительный экземпляр серии: двухэтажная, на крыше — зеркальная антенна под куполом. Аппаратура блочная, из дюралюминия; полторы тысячи радиоламп, тысячи реле, в общем, та ещё ремонтопригодность, а хуже всего — миллионы контактных соединений в блочных разъёмах, реле, цоколях, кнопках и тумблерах, которые не отличались высокой надежностью. Неудивительно, что в критических ситуациях офицерский состав (а в дежурный расчёт входили два-три офицера и пять-восемь солдат-операторов) выверенным ударом ноги в проблемные точки аппаратуры восстанавливали работоспособность.

Как-то во время подготовки к очередному сеансу подходит ко мне рядовой Дияров Р. М. (привет, дружище!), оператор поста эталонных частот, и произносит замечательную фразу:

— Товарищ старший лейтенант, там у меня в одном блоке сигнала нет. Может, дать ему? А?

Недавно произошла со мной ужасная история. После смерти очередной «икспишки», не пережившей творений начинающих программистов нашей конторы, я решил отформатить винт и наконец поставить «семёрку». По традиции решил попробовать установить свой любимый Nero 6. Чем чёрт не шутит — вдруг оживёт мастодонт? Но судьба приготовила мне удар оттуда, откуда я его ждать не мог: не подводивший меня много лет кейген вылетел с ошибкой инициализации звукового устройства.

Установка драйверов, переустановка их же, поиск дров на схожие устройства, попытки отключить само опознавание звука в незнакомой и дикой винде, — ничего не помогало. Только случайное озарение, что умная «семёрка» не подключает звук, если его некуда выводить, позволило решить эту проблему. К звуковой карте я подключил нашедшийся в ящике стола переходник с 3,5 мм на четверть дюйма, припаяв к нему конденсатор.

С тех пор я перестал любить восьмибитную музыку, бреюсь по утрам и ношу белые рубашки.

Исполнилось 50 лет с момента выпуска ЭВМ «Минск-1». Для нынешнего поколения программистов это что-то сродни мамонтам и саблезубым тиграм; мне же довелось застать одну из этих машинок в рабочем состоянии, хотя работали уже в основном на ЕС-1022. Это было время, когда вопрос «А сколько бит в вашем байте?» был уже несколько неуместен, но его ещё не считали глупым. Память тогда устанавливали не планками, а шкафами. Натуральными такими шкафами, для переноски которых требовалось двое лаборантов и один научный руководитель. Кстати, мой тогдашний научрук как-то попал на больничный с переломом пальца ноги: неудачно уронил дискету.

Так-то, малята.

На прошлой работе заказывал сервак. Времени прошло прилично, с полгода где-то. Неделю назад звонят: купили, мол, а не работает ничего, не стартует даже. Приходящий мальчик-админ у них в отпуске, директор в панике. Решил разобраться ради интереса и приехал. Оказалось, директор посчитал, что я выбрал слишком дорогую сборку сервака, и заказал корпус с блоком питания. И всё: внутри было пусто.

Что тут скажешь? Руками развёл: сэкономили, мол, молодцы, пятерку всем, — взял 500 рублей за вызов и был таков.

Есть у нас на работе программист. В свой 21 год он может с лёгкостью писать на 14 языках (в том числе и на узкоспециальных), но история не об этом. Парня стали звать Лаской за то, что он, выходя на перекур, всегда гладил свой системный блок.

На одном корпоративе он всё-таки обмолвился о причинах странного поведения. Неизвестно, что с его организмом такое, но если что-то может его ударить током, то ударяет. На работе его дёргало от любого металла, в большинстве случаев — от ручки входной двери. Парень менял одежду, обувь, стулья, — ничего не помогало. Тогда он пошёл более простым способом: перед выходом стал гладить системник, который забирал статику с его тела и избавлял от мучительных разрядов.