Десять лет назад, когда я учился в восьмом классе, мы только-только начали изучать QuickBASIC. Мне захотелось защитить от посторонних свой компьютер c играми и Windows 95.

Я написал крошечную программу game.exe. При запуске она переносилась из текущего каталога в корень диска C: и добавлялась в autoexec.bat. После перезагрузки программа просила ввести пароль. Можно было, конечно, и не вводить: программа выключалась по Ctrl+Break и не работала в безопасном режиме.

«Опасный файл» дальше моего компьютера не пошёл. Больше ничего подобного я никогда не писал — наигрался. Сейчас, когда я вижу у клиента очередной вирус, который просит отправить SMS, я понимаю, что принципы не меняются: я это проходил в восьмом классе.

В 18 лет, закончив школу, я решил устроиться на работу на лето. Носить тарелки в ресторане меня задолбало, и я случайно наткнулся в интернете на вакансию программиста с зарплатой от 1000 $. Требовались знания редкой среды разработки, о которой я практически не имел представления. На последние гроши я приобрёл пособие по этой технологии и начал интенсивно заниматься, не выходя из квартиры.

Убив две недели и почти половину диоптрии зрения, я зазубрил наизусть около десяти примеров из книги и пришёл к работодателю. На вопрос о портфолио я ответил, что не взял его с собой: чужое, дескать, легко выдать за своё.

Удивлённый работодатель предложил мне продемонстрировать свои знания, и я показал ему один пример из пособия. Мой будущий начальник едва успевал следить за событиями на экране.

В общем, взяли меня, но знание предмета было слишком поверхностным. Пришлось учиться у другого программиста, которому было не лень объяснять мне, что и как делается. Через пару месяцев моего учителя уволили: шеф посчитал, что я работаю быстрее, и два кодера им ни к чему.

Прости меня, учитель. Я надеюсь, ты нашёл прекрасную работу.

Подключить клавиатуру напрямую к принтеру без компьютера, чтобы получилась пишущая машинка? Делали, знаем. Правда, в далёком 1996-м, когда клавиатуры оснащались огромным разъёмом DIN, как у советских магнитофонов, а принтеры были матричными. Да и подключал я, разумеется, не совсем напрямую, а через специальный прибор на микроконтроллере. Это сейчас люди до посинения спорят, что лучше, PIC или AVR, а тогда ничего, кроме 8051, и не было. Маленькая коробочка, которую я назвал «Посредник-1», работала как часы: нажимаешь кнопочку — тут же печатается буковка или циферка.

Зачем я всё это сделал? Неужели по заказу родителей, которые хотели, чтобы их чадо писало рефераты, но не играло? Вовсе нет. Дипломный проект у меня такой был.

В далёком 1993 году, когда я ещё не ходил в школу, у нас дома появился старенький 286-й. Тогда, разумеется, ничего, кроме игр, в компьютере меня не интересовало. В своё отсутствие родители, заботясь о моём физическом и психическом здоровье, благоразумно ограждали меня от напасти, допуская к компьютеру лишь на два часа в неделю. Методы были разными: от снятия переходника на клавиатуру до загрузки командной строки вместо Norton Commander при включении. Но всё это решалось: друг приносил свой переходник, а я научился использовать команду nc/nc.exe.

В какой-то момент отцу всё это надоело, и он поставил пароль на BIOS. Друзья рассказали о методе снятия батарейки; пробовал его я лишь однажды, за что получил крепко и надолго, так как скрыть следы «взлома» было невозможно.

Поначалу я пытался подобрать пароль и сидел по несколько часов, перебирая всякие «qwerty» и «12345». Изредка получалось, потом надоело, так как отец менял пароли достаточно часто.

Так бы и жил я без King’s Bounty и X-COM, если бы не придумал интересный способ. В отсутствие родителей я разбирал клавиатуру и подкладывал под каждую кнопку кусочек пластилина. Позже, когда меня допускали к компьютеру, отец вводил пароль, и я запускал какие-нибудь гонки типа Test Drive, пользуясь только стрелочками, чтобы не помять пластилин. Как только оставался один, снова разбирал клавиатуру, выяснял, какие кнопки были нажаты, и пытался из их комбинации составить пароль. Глубокие дыры в пластилине означали, что кнопка была нажата несколько раз, так что проблем с подбором обычно не возникало.

Зрение к концу школы я убил.

Когда я был совсем мелким и изучал домашний компьютер методом научного тыка, родители, желая наказать меня за самодеятельность, вытаскивали кабели питания из системника и монитора. Карманные деньги у меня были — из них-то я первое время и покупал новые кабели. А когда накопилось четыре комплекта, я успевал найти первый спрятанный кабель до того, как родители прятали последний оставшийся у меня в запасе.

Несколько лет назад слышал по радио диалог электриков, живших, кажется, ещё при царе. Содержание примерно такое:

— Аристократы за границей обучались, а простых вещей не умеют. Вот сгорит у них, например, пробка. Делов-то — проволочку загнуть… Ребёнок разберётся. Ан нет: барин сам тебе свечку держит и смотрит, как на икону.

— Скучно что-то. Давай свет выключим, а когда жаловаться придут, скажем, что в котельные надо идти спрашивать?

— А при чём тут котельные?

— Ты-то знаешь, что ни при чём, и я знаю, а жильцы-то — нет!

Ещё не было компьютеров, а админы уже родились.

В 1980-лохматом году доперсоналочной эры нам поставили чудо современной вычислительной техники — ЭВМ «Наири» ереванского производства. Ходили слухи, что американские армяне в качестве гуманитарной помощи прислали своим кавказским родственникам два вагона техдокументации на новейшие по тем временам ЭВМ, и был выстроен завод, которые должен был эти вагоны воплощать в «железо».

Привезли на трейлере три огромных ящика и выгрузили во дворе. Как выяснилось, сама «Наири» занимала только один из них, в двух других была инструкция по эксплуатации. Пришёл старый техник, посмотрел на ящики, сказал: «Армянская? Работать не будет…» и ушёл.

Неделю ждали наладчиков. Наконец они приехали, ещё неделю собирали стойки и состыковывали их между собой.

Торжественный момент. Включается рубильник — и тишина. Не работает. То есть совсем. Ни одна лампочка на стойке не горит. Периферия крутится и мигает, а центральный блок молчит. Вынимают из стойки блок питания, проверяют — работает. В розетке питание есть. ЭВМ не пашет. Наладчики в задумчивости.

Приходит старый техник. «Я же говорил, работать не будет». Снимает задний кожух со стойки, куда входит провод питания. Провод ни к чему не подключён, а на конце просто завязан узлом, чтоб не выпал. Мы к технику:

— Откуда ты знал?

— Да за последние два месяца это уже третья ЭВМ…

Лет в 13 мне достался 286-й компьютер. Ну, увлёкся, как полагается. Была (да и есть до сих пор) у нас фирма одна компьютерная — очень уж я её любил за то, что грамотные сотрудники, не напрягаясь, отвечали 13-летнему пацану на вопросы о софте и железе. И системник я к ним за пару километров таскал, когда хватило ума создать на винте папочку System и закинуть туда файлы из корня, — не отказали, починили и объяснили. Настолько я тогда фирму полюбил, что появилась у меня мечта: когда-нибудь работать среди этих парней.

Приснился мне в те же времена очень яркий сон. Сижу я в техотделе — не таком, как у любимой фирмы, но во сне я понимал, что это именно она. По гарантии мне приносят таинственную белую коробочку с лампочками, я её подключаю и говорю: «А в чём проблема? Устройство исправно!»

Через десять лет мечта исполнилась: я устроился работать в эту контору. Сижу в каморке своей, плюю в потолок. Заходят сотрудники, суют «Спортстер» внешний: «Проверь, по гарантии притащили». Подключаю. Модем определяется, номер набирает, коннектится. Я смотрю по сторонам, ещё не успеваю ничего осознать, а губы сами произносят:

— А в чём проблема? Устройство исправно!

Расскажу-ка я вам мистическую историю, которая проходит по категории непознанного, сверхъестественного и прочей паранормальщины. Иными словами, уже больше десяти лет прошло, а я до сих пор, уже будучи опытным программистом и вообще матёрым айтишником, не могу найти этой истории рационального объяснения.

Дело было в конце 90-х. Я учился в школе, и у меня уже проявлялся интерес к компьютерам. Каким-то неведомым мне образом мама выкупила у соседей древнющий «Нейрон»: IBM-совместимый компьютер красной сборки с советским клоном процессора 8086, который уже тогда, во времена первых «пентиумов» и маячивших на горизонте модных вторых, выглядел дичайшим антиквариатом. Учитывая, что ничего лучшего мы с братом, живущие с безработной матерью-одиночкой на пособие, получить всё равно не могли, я был рад и этому.

Машина была зверем. Один мегагерц тактовой частоты, мегабайт оперативной памяти (больше реальный режим 86-го всё равно не видел), два пятидюймовых дисковода на 360 КБ каждый (стандартные дискетки на 1,2 МБ не принимались), монохромный монитор, отсутствующий жёсткий диск. На последнее обстоятельство я обращаю особое внимание. Загрузка проходила с системного флопа с DOS 3.2 в первом дисководе; во второй вставлялась дискета с программами или играми.

В наследство от прежнего владельца остался целый ворох мягких дискеток с разными игрушками — по большей части фуфловыми, но находились и интересные. Особенно мне нравилась игра Defender of the Crown — простенькая стратежка на тему феодальных войн в средневековой Англии: осада замков, рыцарские турниры, все дела. Я много играл в неё и неслабо преуспел, но потом дискету потерял.

Сидим мы как-то у меня дома с другом, который уже тогда имел хороший компьютерный опыт и вполне современного кремниевого друга дома. Включаю компьютер, жду загрузки, привычным движением в «Волкове» нажимаю Alt+F2 — и вдруг замираю в полном офигении. В менюшке выбора я вижу три опции: A:, B: и C:. Глаза медленно наползают на лоб, руки замирают неподвижно над клавиатурой, в мозгу напряжённая мыслительная деятельность. Это как? Жёсткого диска, напоминаю, тут отродясь не водилось. Боязливо озираюсь по сторонам и вижу такие же ошалевшие глаза друга. Двигаю курсором в менюшке — комп повинуется. Некоторое время собираюсь с духом и таки перехожу на необъяснимый диск.

То, что предстало перед моим взором в панельке «Волкова», заставило меня подскочить в кресле. На диске C: находились файлы той самой утерянной игрушки: doc.exe на своём месте между столь же узнаваемыми файлами ресурсов. Поняв, что искать рациональное объяснение происходящего бессмысленно, беру ненужную дискету, вставляю её в дисковод B:, форматирую и сливаю файлы с диска C:. Побоявшись запускаться непосредственно с C:, решаю перезагрузиться. Гружусь, открываю панель выбора диска — как и прежде, два дисковода на своих законных местах. Перехожу на дискетку — всё на месте. Игра работает.

До сих пор, когда в памяти всплывает тот эпизод, единственное, что удерживает меня от подозрений в собственной невменяемости, это наличие свидетеля. Благо друг ближайший, с которым мы многое прошли и постоянно плотно общаемся. Неоднократно мы вспоминали тот случай, дружно хохоча, а я в это время тайком отмечал про себя: «Он это тоже помнит, значит, случай — не плод моего воображения». Но главный вопрос для меня так и остаётся неразрешённым: что это было?

Packard Bell, говорите, больше не существует? Этак надо половину всех фирм в список «мёртвых душ» заносить — большинство из них кем-то куплены, хотя и сохраняют оригинальное название. Однако история о другом.

Как-то проиграл мне отец покупку компьютера — условием была сдача весенней сессии на одни пятёрки. Обещания надо выполнять. Летом в деревне с жуткими скачками напряжения компьютер был не особо нужен, да и к осени за те же деньги можно было бы купить что-то более мощное, поэтому покупку решили перенести.

Это была как раз та осень, когда первый Pentium только-только стал теоретически доступен рядовому пользователю в России, но при этом имел ошибку в работе с плавающей запятой, потому меня не интересовал. По финансовым соображениям выбор встал между мультимедийной «трёшкой» или голой «четвёркой».

После месяца анализа рынка (всё же первый IBM-совместимый PC после ZX Spectrum) я наткнулся на линейку компьютеров фирмы Packard Bell. При добавлении к планируемой сумме сотни «условных енотов» я получал полностью мультимедийный 486-й компьютер с CD-ROM, звуковой картой, видеокартой, колонками и мышкой. В комплекте шёл пакет софта, включая официальную Windows 3.11, MS Word, мультимедийную энциклопедию на 10 (!) дисках, а также две 3D-игрушки. Отец утвердил финансирование, и я стал счастливым пользователем «настоящего» PC.

Сначала поразила упаковка: две огромные коробки, в которых, как матрёшки, прятались более мелкие, в них — другие. Корпус — десктоп (не путать с различными тауэрами), 14-дюймовый монитор, винчестер на 540 МБ, — мечта! Одна ерунда: отсутствовал коврик для мышки. Сразу был прикуплен дешёвый половичок, только грызун отказывался на нём нормально работать. Любую гладкую поверхность он воспринимал на ура, а вот коврик — нет. Купили другой, подороже. Та же фигня, только вид сбоку. На проблему я забил, так как на столе мышка работала идеально, да и друг-дизайнер оценил качество позиционирования как суперское.

При чистке шарика мы обнаружили, что сенсорные ролики расположены не по осям мышки, а по диагоналям. Это позволяло точнее совершать основные движения — курсор ведь редко двигается строго по вертикали или горизонтали. Материал шарика тоже сильно отличался от обычного: использовался не обрезиненный металл, а какой-то композитный материал, похожий на тефлон. Кстати, сам шарик был очень лёгким, что уменьшало массу мышки.

Прошло несколько лет. В Питере появился фирменный магазин Packard Bell, куда я случайно заглянул — и увидел

коврик для моей мышки за 30 у. е. Так вот почему мышка не желала жить на тех жалких подстилках! Однако за 30 портретов Вашингтона в то время уже можно было купить мультимедийную клавиатуру и новую непривередливую мышку, так что победила жаба, и грызун остался без коврика.

Когда встал вопрос апгрейда, ох уж намучался я с тем десктопом! Там не было ни одного компонента, кроме дисковода и винчестера, которые можно было бы использовать в другой машине, и наоборот: не-IDE CD-ROM, ISA-видеокарта, нестандартная память, звуковая, воткнутая через «ёлку», блок питания с частью контура питания на мамке… Это во многом определило моё дальнейшее отношение к покупке PC: брать сразу с запасом по производительности, но менять редко и почти всё.