Далёкий 1993 год. Поступил в вуз учиться на программиста — эта специальность только начала открываться по всей стране. Вдруг пришла повестка в армию. В деканате успокоили, выдали справку для предоставления отсрочки от службы на период обучения.

Прибыл я в военкомат. Сижу, значит, девушка заполняет на меня карточку: ФИО, адрес…

— Специальность?

— Что?

— По какой специальности учишься?

— Программное обеспечение вычислительной техники и автоматизированных систем управления.

У девушки выражение непонимания на лице:

— А что это?

— Ну… — я напряг свой мозг, думая, как бы объяснить так, чтобы ей понятней было.

— Ну, кем будешь, когда отучишься?

— А, так это… программистом!

Выражение лица у девушки сменилось на прямо противоположное, и она уверенно продолжила заполнять карточку дальше. Хорошо, что я догадался заглянуть внутрь. В графе специальность было старательно выведено: «Органист».

Мой знакомый рассказывал, как испытывали на надёжность систему автоматической посадки корабля «Буран» в далёких восьмидесятых. Поставили шкафы на полигоне и начали лупить очередями из крупнокалиберного пулемета. Что интересно, система работала без сбоев до тех пор, пока не разнесли оба шкафа питания.

Вспомните эту историю, когда вам покажется, что предъявляемые к вашему детищу требования завышены.

Дело было в начале девяностых, когда малыш ZX Spectrum прочно завоевал моё сердце. Когда случилась эта забавная история, я уже перестал дуться в игры и всерьёз занялся программированием на ассемблере и сборкой-ремонтом этих замечательных компьютеров. Получил отдельную комнату от организации — одним словом, стал вполне самодостаточным молодым человеком.

Был у меня приятель Виталя. Глядя на моё увлечение, он тоже решил собрать «Спекки». Я рассказал, что для этого нужно купить набор микросхем, печатную плату и т. д., чем поверг парня в уныние: сумма получалась неподъёмная для его скромного студенческого бюджета.

— Ладно, что у тебя есть из компьютерной или электронной аппаратуры, содержащей микросхемы и компоненты?

— Дома посмотрю, — сказал Виталя и пропал на неделю.

Через неделю он притащил мне… IBM-совместимый компьютер советского производства «Искра», новый, ни разу не включавшийся, с гарантийной пломбой на корпусе, только без монитора.

— Офигеть… Так у тебя ж есть комп, чего надо-то ещё?

— Монитор не подключается. Да и программ на него нет, — был ответ.

— Ладно, тащи монитор, посмотрим.

На следующий день я увидел этот монитор. Robotron, производства ГДР, 17 дюймов, тоже новый. А не подключался он, потому что разъём был не «искровый».

— Посмотрим… Приходи через пару дней, может, что и получится.

— Нет, мне надо из него спаять Спектрум.

Я обалдел. Решение созрело мгновенно.

— Забирай мой «Спекки» с телевизором, пока я добрый. Это барахло, — показываю на «Искру» с монитором, — даже на половину не тянет. Ну да ладно, пива поставишь — и в расчёте.

Виталя был в восторге от сделки. Надо было видеть, как он уносил с пятого этажа ламповый телик «Радуга» с севшим напрочь кинескопом…

Но это не конец истории. Я снабдил Виталия кассетами с играми, книжками с описаниями и прочей мелочью, и он отстал примерно на месяц. Потом позвонил мне на работу: мол, нужна консультация, по телефону долго объяснять.

Приезжаю. Весь пол завален кассетами с играми и книгами с описаниями программ. На столе стоит мой «Спекки» со вскрытым корпусом, рядом паяльник, инструмент разный…

— Что случилось? Комп накрылся?

— Нет, всё нормально. Я вот решил в одной игре «вечную жизнь» сделать. Нашёл описание, но не пойму, как у микросхемы ПЗУ стеклянное окошко, не ломая, открыть.

— На какой ляд тебе это?! Я ж сказал: не лезь в комп!

— Ну, я не лез ещё, открыл только, испугался и тебя позвал.

— Ну хорошо, — я немного успокоился. — Зачем тебе ПЗУ вскрывать? Смотри, в книжке написано же: «Чтобы убрать автостарт программы, вскрываем загрузчик…» Так какого хрена в комп полез?

— А ПЗУ — что, не загрузчик, что ли?

Я смеялся до слёз и икоты.

В начале двухтысячных мы не гнушались любой околоайтишной подработкой. Протянули локалку, настроили софтверный шлюз, почистили компы в крупной адвокатской конторе. Директор представительства сказал, что готов ежемесячно платить нам кругленькую сумму за поддержку, но только безналом. Пожаловались, что безналом получать не можем. Предложил открыть свою фирму — уже ради этой задачи дело вполне того стоит. Сказали, не потянем. Директор удивился: «Вы ж айтишники, для вас это раз плюнуть!»

Переставляю его комп (в те времена это делалось долго), сетуя на то, что пора бы такой солидной конторе сменить технику. Вещаю в фоновом режиме, чтобы заполнить паузу, о различиях решений от разных производителей, об оптимизации, ориентированности под типичную задачу, объективной и субъективной оценке производительности… Директор внимательно слушает и с умным видом кивает.

Через месяц звонок от него с просьбой помочь со сборкой комплектухи: «Вроде всё понятно, но ведь наверняка есть нюансы». Удивляюсь, почему он не воспользовался сборкой от поставщика. «Да не волнуйся, я рассчитал параметры типичной и критической задачи — эта решение мне идеально подходит». Я приехал так быстро, как только смог, собрал машины, поставил софт. Все расчёты оказались верными. Сборка была индивидуальной для каждого пользователя!

А через год мы, к сожалению, упустив этого клиента, открыли поочерёдно три фирмы для заключения договоров на обслуживание и разовых работ — оказалось действительно раз плюнуть.

Давным-давно купил квартиру. Вношу мебель, в парадной знакомлюсь с соседом, приглашаю в гости отметить новоселье. Выпили, закусили. Новый сосед увидел компьютер, на экране которого крутился Need For Speed. Задумался мужик.

Через неделю повестка: зайдите в милицию побеседовать по душам. Прихожу — мне дают почитать заявление от соседа. Про голубой ток и проложенную по полу аппаратуру слежения не говорю, а вот про компьютер было так: «У него есть шпионская техника, он с помощью неё следит за тем, что творится на наших дорогах, и передаёт сведения врагу».

Я работаю в компании по продаже и обслуживанию банковской техники. Эта история случилась в 1993 году, на заре развития конторы. Тогда мы поставляли отечественные счётчики купюр «Импульс-22». И электроника, и механика были глючными донельзя, но я готов был всё чинить прямо на коленке — у меня и запчасти с собой были.

Так вот, пришёл показывать товар, а машинка возьми и сломайся: деньги застряли, мотор не проворачивает механизм, только гудит жутко. Отчасти сам виноват: купюры для демонстрации использовали самые мелкие, к тому же сильно изношенные. Конфуз, что тут скажешь… Взял тайм-аут.

Контора, в которой проходила презентация, арендовала офис в бывшем отраслевом институте. Представителей мелкого бизнеса — контор по пятнадцать на каждом этаже, к ним посетители ходят косяками, а я стою на лестнице и пытаюсь вернуть технику к жизни на подоконнике.

Тут нужно упомянуть, что у «Импульса» была важная особенность, теперь не встречающаяся: сбоку был лючок, а под ним — рукоятка ручного привода. Стою, значит, кручу эту рукоятку, деньги понемногу начинают выходить. За спиной уже собралась группа заинтересованных лиц. Самый смелый среди них, представитель южных республик СССР, спрашивает:

— А купюры только мелкие?

— Да.

— А от электрического привода можно работать?

— Можно.

И тут понимаю: влип я, надо бежать, а сам говорю:

— Это выставочный экземпляр, он с ограниченным ресурсом и не продаётся!

Произошла эта история в лохматые девяностые, когда локалка была ещё непостижимым чудом техники. Вроде как делать надо, но никто в этом не сечёт.

Наняли сисадмина, поставили задачу. Тянул админ потихонечку коаксиал. Начал с отдела продаж; дошло дело до подключения технарей. Выцыганил админ из начальства денежки на сетевую карту, сбегал в магазин, вернулся, кинул сетевуху на стол и включил комп. Вынь-95 загрузилась, подумала — и вывесила на экран табличку: «Обнаружено новое устройство: сетевая карта». Сисадмин взял со стола «новое устройство», повертел в руках, вздохнул — и выключил компьютер.

До вайфая и блютуса было ещё далеко.

Погуглил тут я, среднестатистический ламер и лох, и узнал-таки, что такое витая пара и как выглядит обжимка. Сижу и понимаю: мы в детстве всё-таки в админов играли, а не в охотников на змей.

Купили мне в детстве чудо-машину под названием Robotron производства ГДР с монохромным монитором. Компьютер был оснащён процессором Intel 8086 и сопроцессором 8087, двумя огромными платами памяти по 256 КБ, парой флоповодов на 360 КБ и жёстким диском на 40 МБ.

Среди удачных и неудачных опытов был один, оказавшийся последним в жизни этого динозавра. Узнав где-то, что компьютер можно пылесосить, я решил устроить ему генеральную чистку. Разборка-сборка уже была привычным делом, хоть и занимала приличное время.

Солнечный летний день. Пыльные потроха системного блока аккуратно разложены по полу, пылесос приведён в рабочее состояние. Работа спорится, все платы вычищены. С радостью на душе и чистым сердцем собираю всё обратно. Ключ на старт — не заводится. Дурацкие мысли — точнее, полное их отсутствие. Разборка, осмотр, сборка, старт — ничего. Ещё пару раз. И снова ничего.

С утратой я смирился. Шли годы. Я окончил школу, университет, устроился на работу. Попалась мне в руки книжка про микросхемы. В числе прочего описывались чипы ПЗУ, прошивающиеся при помощи ультрафиолета, имеющие специальное окошко для облучения. Вспомнилось детство: яркий солнечный летний день, разобранный компьютер, бумажки с засохшим клеем, разлетающиеся во все стороны от микросхем с круглыми окошками, тщательно собранные пылесосом. Я улыбнулся.

Занимательно проходили у нас в школе уроки информатики на стареньких БК. В основном изучали предмет самостоятельно: алгоритмы, методы сортировки; баловались и играми на Бейсике.

Не знаешь какой-то оператор? Выкручивайся. Обычным делом было, например, пропустив изучение оператора позиционирования при печати (PRINT AT 10, 10), сдать задание, выводя десять раз перевод строки и нужный текст через пробел.

Шедевром была программа «крестики-нолики». Не придумав более-менее подходящего алгоритма ходов компьютера, мы начертили схему со всеми возможными ходами. Всего-то в 900 строк уложились. Хорошо, не возникла идея писать шахматы. Первый запуск не удался: сохранять программу на допотопной технике было нельзя, а к концу занятия, когда код был почти набран, кто-то дёрнул рубильник.

Так русские школьники и затыкали за пояс индусских программистов.