На предпоследнем курсе читал нам курс лекций «Введение в архитектуру и программирование на суперкомпьютерах» пожилой позитивный дядька, профессор Томилин, один из разработчиков советского суперкомпьютерного комплекса БЭСМ-6. Лекции он разбавлял историями о буднях советских айтишников, одной из которых я и хочу поделиться.

Специалистов по этим комплексам на всю страну было не очень много, поэтому зачастую привлекали к настройке машин разработчиков, особенно если дело касалось каких-то закрытых военных институтов и предприятий. После одного такого заказа представители института вернулись с мистическим ужасом в глазах.

Комплексы тогда оставляли работать на ночь, ибо машинное время было расписано на 24 часа в сутки. В одну из таких ночей комплекс внезапно остановил выполнение всех задач и вывел на плоттер сообщение: «Задача 104 выполнена». Днём выяснилось, что никакой задачи с таким номером компьютер не считал. Так бы историю и забыли, если бы на следующую ночь она не повторилась.

Исследовать мистику поехала комиссия из Москвы, в составе которой были и разработчики. В системе ковырялись около недели. Посчитали, что сообщение выводится с периодом чуть меньше суток, но больше, как ни старались, ничего не выяснили. Не было таких задач и в ядре системы, и на внешних устройствах. В итоге уехали ни с чем.

Мистическая задача перестала выполняться где-то через три недели после первого инцидента, а у тех, кто ездил разбираться с этим глюком, появилась суеверная присказка: «Каждый сбой надо уважать».

СМ-ЭВМ, конец восьмидесятых. Подходит к программистам оператор и с ухмылкой заявляет:

— Идите смотрите: опять срач в системе.

Оказалось, system crash. А слово я употребляю до сих пор.

1989 год, четыре ленинградских «Спектрума» (железные корпуса, герконовые клавиши), четыре советских цветных телевизора, магнитофон «Весна». Практически всегда — аншлаг. В разгар рубилова я зевнул, и кто–то из трудных сп#$%ил единственную кассету с играми. Оставив хозяйство на доверенных, я отправился в забег по конкурентам. Конкуренты кривились и морщились, но отслюнявили пару кассет чего поплоше методом тупой перезаписи: программы–копировщика не было ни у кого.

Вернулся к себе и вижу: все компьютеры заняты. Мой напарник и компаньон научил хулиганов основам Бейсика, и молодёжь вовсю рисовала круги и квадраты, будучи очень собою довольна. Очередь волновалась, но зря: машинное время было оплачено.

Из двадцати, что ли, программ прочиталась в итоге только одна. Неделю или две, пока какая–то добрая душа не нашла мне копировщик, все играли в Pyjamarama, а особо продвинутые так и рисовали круги за свои денежки. Я тогда понял, что разнообразие, по большому счёту, нужно немногим; главное — возможность щёлкать герконами внутри железной коробочки.

В доисторические времена использовали мы в институте компьютеры типа «ДВК». Работали они с кодировкой КОИ-7, соответственно, на экран выводилась либо латиница, либо кириллица, причём если вовремя в программе не проследить за переключением шрифтов, то вывод на экран становился малопредсказуемым.

Операционная система содержала «защиту от дурака», переспрашивая оператора о нужности введенной команды вопросом «USE?» («использовать?»). Так вот, на введённую однажды команду delete *.* машина удивлённо спросила: «УСЕ?»

Усё, дорогая, усё...

Когда-то я был маленьким сорванцом и практически всё время проводил за игрушками на своем 300-м «пеньке». Сетей тогда еще не было, интернет — диалап, а меняться играми с друзьями ой как хотелось. Болванки тогда стоили много, резаки были не у всех, так что приходилось таскать друг к другу винты.

Часто возникала проблема с определением дисков биосом. Перебирались всевозможные комбинации джамперов со «слейвами» и «мастерами», пока чудесным образом не обнаруживалась рабочая. Помню, я тогда искренне верил, что если винчестер в системнике переставить на полочку пониже «мастера», он непременно станет «слейвом», и всё заработает.

Захотелось мне в «Денди» поиграть, молодость вспомнить. Установил эмулятор, поиграл. Совсем не то! Ощущения тактильные от USB-геймпада не те: слишком мягкие клавиши, слишком правильные линии под руки. А душа просит родимого прямоугольного джойстика с красно-белыми жёсткими кнопками, да и по картриджам я соскучился.

Отправился на барахолку компьютерную, нашёл приставку и несколько любимых картриджей. Через два часа уже дома с любимой консолью — а телевизора-то и нет! «Денди» втыкается в антенный выход ТВ-тюнера, который на компе не использовался со времен царя Гороха. Ищутся дрова под эту древность, настраивается программное обеспечение...

Не прошло и трёх часов, как всё заработало. Счастливый, поиграл десять минут и пошёл на улицу пить пиво. Для меня этот мир уже не будет прежним.

Дело было еще в Советском Союзе, когда при слове «электроника» благоговейно трепетали. Завидя некий электронный агрегат, работяги реагировали примерно следующим образом: «У-у-у, электроника! А давай-ка мы по ней кувалдой ударим, что будет?»

На одном АТП внедрили систему электронного заполнения путевых листов. Процесс заполнения путевых листов шайтан-машиной проходил так: в щель агрегата просовывался бланк путевого листа, внутренности гремели, звенели, и после изъятия путевого листа работяги лицезрели выбитые время-дату. Когда на предприятии появился чудо-агрегат, водители не обрадовались: ни тебе премиальных, ни левака. С человеком, заполняющим бланки, всегда можно было договориться, а с электроникой...

Недолго длилось горе шофёрское. Придумали они, как обойти систему. В щель автомата мужики всунули вместе с бланком лист жести. Автомат крякнул и заглох.

На этом опыт внедрения системы электронного заполнения путевых листов закончился. Следующая попытка была уже в новом веке.

В туманных восьмидесятых я работал в конторе, что разрабатывала электронные девайсы, в том числе и для несокрушимой и легендарной. Где-то через месяц после отправки на испытания мощного тропосферного радиорелейного комплекса из воинской части с соответствующим номером пришло письмо, сразившее всех туманностью формулировок. То есть как бы понятно, что речь идет об этой самой релейке, но больше не понятно ничего. Неясно, ни чего хотят, ни в чём проблема.

Недоумение рассеял весьма умудрённый как жизненным опытом, так и Вооружёнными Силами главинженер. Рассеял, надо заметить, радикально:

— Что ж тут непонятного? Всё предельно прозрачно! Перевожу: аппаратуру нашу они запустили и опробовали. Она им даже нравится. Они уже с её помощью угнали спутник-шпион и посадили вслепую вертолет на палубу рыболовецкого сейнера. Но вот как её использовать в качестве связной радиостанции, они пока не понимают.

В девяностых стоял у меня старенький «роботикс» на 24 Кбит/с. Каждую ночь, когда все ложились спать, а интернет только начинал жить (напомню школьникам: интернет ночью был раз в пять дешевле, а то и во все десять), я начинал ночные ритуалы по приведению модема в коннектируемое состояние.

Кто помнит, в то время были в ходу декадно-шаговые АТС и спаренные линии на блокираторе. Дозвон до провайдера был для моего старенького модема задачей почти непосильной. За долгие годы работы с этим чудом я научился на слух определять, что он сейчас делает и ловит ли коннект. Но вот однажды через динамики модема пошёл совсем уж странный звук:

— Пи... Пи... Пи... Пи... Алло, б#я!

— Крр-трр-ррр... — ответил модем.

— Б#я! Алло!

— Крр-трр-ррр...

— Б#я, ты чё, нах!

Я быстро нажал отбой и посмотрел с ужасом на часы: четыре ночи. Поднапрягся, прочувствовал муки совести, но страстное желание интернета не давало покоя. Я повторил процедуру. Модем выдал опять знакомый голос, теперь уже с более нецензурными выражениями. Стоит сказать, что номер провайдера был правильным. После нескольких стандартных процедур по приведению модема в рабочее состояние (отключение, подключение, смена номера, охлаждение в морозильнике) к сети я всё-таки подрубился.

В течение долгих восьми лет мой модем не раз пытался приконнектится к другим мужикам, женщинам, бабушкам, дедушкам и детям. И ко мне порой дозванивались модемы и факсы, но уже имея столь серьёзную подготовку, я всегда отвечал им:

— Крр-ррр-и-и-и...

И часто слышал в ответ благодарное:

— Ррр-ррр-и-и-и...

Здесь часто бывают истории о том, как доблестные школьники уничтожают школьную технику, лишь бы побыстрее заполучить ПК помощнее. Зачем такое варварство? Технику, даже старую, нужно любить, и вот почему.

Моё первое знакомство с компьютером состоялось в школе на уроках информатики. Тогда класс был оборудован машинами Yamaha MSX2 (также известными как КУВТ) с монохромными дисплеями, а учили нас ужасу под названием «Школьный алгоритмический язык», который был настолько заморочен в своей простоте, что я его так и не поняла. Потом у меня был на время очень древний японский ноутбук с DOS на борту и парой игрушек. Игрушки мне не были интересны: я изучала DOS. Доломав систему, я всё же её освоила, даже не смущаясь незнанием японского языка.

Тем временем в очередном классе мы наконец начали изучать MSX BASIC, и учёба пошла веселее: я быстро начала схватывать, и непонятные ранее концепции вдруг оказались на удивление простыми. На фоне мы занимались и на более новых машинах (первые «пни» с 16 метрами памяти на борту и Windows 95 OSR2), но там учили систему, Офис и прочие программы, не имеющие к программированию никакого отношения. Тут и начала разворачиваться классическая драма: народ не хотел садиться за старые машины, все упорно хотели учить программирование только на новых. На фоне непрерывного нытья случилась даже пара актов вандализма, но и это ни к чему не привело — старые машины списывать никто не собирался. Так и учились.

Однажды грянула городская олимпиада по информатике, которая должна была пройти у нас. Не шибко какое событие, но я решила принять участие с группой товарищей. Случилось чудо: учитель разрешил выбирать машину по вкусу, и основная масса народу радостно рванула к новым. Я же ввиду своей консервативности решила не менять коня на переправе и села писать программы на старой доброй «ямахе». Не скажу, что у меня всё было гладко, но со стороны новых машин так и веяло тёмной аурой. Да, оказалось, что QBasic очень сильно отличается от MSX BASIC, и народу пришлось разбираться в том, как оно работает, прежде чем осмысленно писать код.

Скажу честно, я не помню, заняла ли я первое или второе место, но уверена точно, что сменив машину, я бы могла даже и не надеяться на такой результат. Ведь для решения поставленной задачи очень часто важнее привычная, отработанная до мелочей среда, нежели модная вычислительная мощь.

Не издевайтесь над старыми компьютерами. Берегите то, что у вас есть.