— Доктор! У меня тут что-то болит!

— Где «тут»?

— Где-то тут! Между головой и пяткой.

— Что болит?

— Не знаю! Вы же доктор, вы мне и скажите, что это болит.

— Как болит?

— Знаете, какая-то ноющая, режущая, коляще-сдавливающая боль. В районе между шеей и попой. Вот ещё вчера всё было хорошо, а сегодня утром стало что-то болеть.

— А сейчас болит?

— Нет, сейчас не болит. Но я уверена: вы уйдёте, и сразу заболит! Что это может такое быть?

— Я не могу вам ответить по вашему описанию.

— Почему? Наверное, вы просто непрофессионал! А вот я думаю, это что-то инфекционное. Я купила три лекарства, все сразу приняла. Не помогло, правда, даже как-то хуже стало, но это точно инфекционное!

— Вам лучше лечь в больницу на обследование. Мы возьмём анализы, проведём тесты и выясним, что произошло.

— Вы что, с ума сошли?! Какая больница? У меня важная встреча сегодня вечером, а завтра вообще надо уезжать! Вылечите меня сейчас!

— В таком случае я не смогу вам помочь.

— Ну, тогда давайте так. Вот как мне вообще тяжело дышать станет, я вас наберу. Хорошо, доктор? Доктор?..

Пятница, конец рабочего дня. Краем уха слышу, как коллега по телефону пытается разобраться в причине ошибки жёлтой программы в одном из филиалов.

— Пришлите скриншот с ошибкой.

— …

— Не знаете, как сделать? Нажмите на клавиатуре кнопку Print Screen. Так, теперь откройте Пейнт и нажмите там «Вставить».

— …

— Нету Пейнта? Хм, создайте документ в Ворде или в Опен-офисе — не знаю, что у вас там, — и в него вставьте изображение с ошибкой.

— …

— Нет ни того, ни другого? А в чём вы работаете с документами-то?

— …

— Какой такой свитер? Ладно, создайте там документ, вставьте картинку с ошибкой и пришлите на почту. Разберёмся.

Становится интересно. Подхожу к его машине. Дожидаемся письма, открываем — вложен ODT-файл со скриншотом. Пока коллега изучает ошибку, я обращаю внимание на заголовок окна: OpenOffice.org — Writer.

Звонит коллега по работе:

— Слушай, тут у подруги системный блок столько лет стоит сломанный, а выбрасывать жалко. Заберёшь?

Запчасти никогда не лишние — соглашаюсь. В условленном месте забираю коробку, привожу домой, включаю. Понимаю, что хочу смеяться, рыдать и материться одновременно.

В чёрном-чёрном корпусе (с ЖК-дисплеем и термодатчиками), в чёрном-чёрном дисководе забыли чёрную-чёрную дискету, с которой компьютер каждый раз безуспешно пытался загрузиться и на чёрном-чёрном фоне писал «что-то не по-нашему».

Теперь продаю полностью рабочий четвертый «пенёк». Вам часом не нужен?

На днях поменял пароль юзверю. Сообщаю:

— Новый пароль: 1234567890.

— Надо записать, я так не запомню!

Работаю в техподдержке на предприятии, где в сети 432 ПК и около двух сотен принтеров. Поступает заявка от бухгалтерии:

Доброе утро, товарищи! Поздравляю вас с днём завода!

Прошу принять экстренные меры по предотвращению распада мозгового центра от звуков, издаваемых нашими производственными аппаратами типа «процессор».

Каждый рабочий день начинается с низкочастотного гула, который постепенно перерастает в высокочастотный. Приходится, слегка потрахивая и поскрёбывая, уговаривать процессор не шуметь, так как покачивание и постукивание, а также нервные удары ногой-рукой-головой о процессор категорически запрещены.

Просим срочно принять меры и спасти наши уши, а особенно мозг, который всё это терпит уже третий день. Данные неисправности расположены по адресу: заводоуправление — бухгалтерия — комната типа офис № XXX и комната типа офис № YYY.

Отвечает наш мастер по обслуживанию принтеров:

Производственные аппараты типа «процессор» издают звуки в пределах от 16 Гц до 22 кГц при передаче колебаний по воздуху и до 220 кГц при передаче звука по костям черепа, что является нормой. Звуки выше 20 кГц имеют малое практическое значение, так как быстро тормозятся; колебания ниже 60 Гц воспринимаются благодаря вибрационному чувству. Причины для беспокойства о распаде мозгового центра нет. И вообще, речь идёт, наверное, о системном блоке.

После таких заявок и комментариев к ним чувствуешь себя как минимум работником СЭС.

Мне стало страшно после фразы мастера конфетного цеха одной кондитерской компании:

— Мы специально посылали кладовщиков в игровой клуб учиться пользоваться компьютером, а вы хотите, чтобы они его перезагружали?

— Разумно ли используются сегодня вычислительные машины?

— В 10% случаев — да.

— Поразительно низкая цифра. Почему вы так говорите?

— Потому что нужен разум, чтобы знать, что давать машине. И во многих случаях машина используется в расчёте на разум, которого-то и нет.

Норберт Винер, 1961 год. Вы думаете, что-то изменилось?

«Прошу вставить в мой виндовз команду копировать».

Именно такая служебная записка поступила мне, на тот момент начальнику отдела АСУ Н-ской налоговой инспекции. Некая сотрудница нашего налогового, не побоюсь этого слова, органа вместо простой просьбы посмотреть, в чём дело, накатала служебку, заверила у секретаря, отсидела в очереди на приём к руководителю, заполучила высочайшую визу и припёрлась качать права в мой кабинет.

И что бы вы думали? У этой дуры от липких сальных ручонок залипла правая клавиша мыши. В итоге она не может в Ворде копировать и вставлять.

Сами понимаете, чинить я ничего не стал. Показал этой дуре пиктограммки копипаста — пусть, зараза, мучается, раз с головушкой и гигиеной не дружит.

Звонок в 9:30: «У меня синий экран смерти Виндоус, придите разберитесь».

Каюсь, замотался, забыл. В 12:00 подползаю к амбразуре. Сидит тётка перед голубым экраном. На экране нет и признаков смерти винды. Просто горит таким нежным, слегка голубоватым светом.

Ctrl+Alt+Del — нет реакции. Num Lock — диод не мигает. Наклоняюсь под стол — а комп-то выключен.

Оказалось, у тётеньки вчера зависло, и специалист из АСУ (в моём лице) кое-что чинил. Время было позднее, и мы с тётенькой торопились домой. Я по привычке погасил машину. Утром тётка, придя на работу, по привычке врубила монитор. Это существо ни разу за свою десятилетнюю карьеру не выключало комп, а просто гасило монитор, уходя из офиса. Откуда же ей было знать, как оно включается?

Единственная загадка: откуда это она про экраны смерти нахваталась?

На работе пришлось забивать базу данных сотрудников, чтобы всем пластиковые пропуска выдать. Попросил прислать в электронном виде фотографию, ФИО полностью и комнату.

Надо отметить, что бóльшая часть сотрудников с задачей справилась на отлично. Но вот меньшая… Это была песня. Открывая очередное письмо, я мог только догадываться, как завернут фотографию в этот раз.

Хитом сезона оказалась две фотографии 3×4, отсканированные в PDF на сканере, по всей видимости, формата А1 в полный лист, из PDF отскриншоченные в Word. DOC переименовали в JPG и всё сверху ещё и заархивировали.

Начал разворачивать. Ну, архив-то — фиг с ним, мелочи. Неправедно обозванный DOC сдался после просмотра свойств файла. А вот дальше было выдирание шерсти из бороды и остатков волос из лысины. Есть DOC, в нём явно виден интерфейс Adobe Acrobat и больше ничего — только сероватое пятно в середине. Не обратил бы внимания, если бы не постоянство координат пятна относительно рамок. Да, это были те самые фотографии.

В общем, сейчас через турникеты проходят у меня два призрака — прилично вытянуть фотографии после такого не удалось. Думаете, это бухгалтерия так извратилась? Не угадали.

А напоследок пришло несколько фото. Бумажных. В конверте. Почтовом. На конверте — адрес. Электронный.