Был в 2002-м в Ньюпорте на курсах по ATM. Во время курсов нас кормили во внутренней столовой вместе с сотрудниками — помимо учебного центра, в здании размещались другие службы. Кормили очень хорошо, правда, почему-то не было зубочисток, и когда я очень сильно попросил, добрая женщина дала мне палочку для шашлыка.

Вот в этой столовой я и встретил Майка. Я сохранил о нём хорошие воспоминания по Липецку, где он помог нам решить проблему с 3600+, на которых мы поднимали SDH-кольцо. Как выяснилось, он меня тоже не забыл и подошёл ко мне в столовой. После взаимных улыбок и пары дежурных фраз он предложил показать второй уровень техподдержки. Я с радостью согласился, и мы прошли в служебные помещения, куда мне с гостевой карточкой доступ был закрыт. Мы прошли мимо горки MainStreet 36150, которые к тому времени устарели и снимались с сетей, на новинку — 670, я посмотрел на администрирование сетей скорой помощи и полиции разных стран, после чего мы подошли к кофейному автомату, и Майк предложил выпить кофе. Рядом с автоматом стояла куча кружек с логотипом Алкателя.

Тут надо сделать отступление. Я начинал карьеру в фирме, которая тесно сотрудничала с Ньюбриджем. А у Ньюбриджа были шикарные презентационные крýжки — чёрные, высокие, с золотой лейбой. Я очень хотел такую кружку, но по молодости и тогдашней малозначимости мне её не подарили, а воровать было в падлу. А потом Ньюбриджу пришёл конец (продался Алкателю), и я так и остался без вожделенной кружки.

И вот — алкателевские кружки. Невзрачные, но у меня и такой ещё нет. И мысль: надо поспешить, чтоб не получилось, как с Ньюбриджем. Я говорю:

— Майк, можешь подарить мне одну кружку?

Майк просто меняется в лице и говорит:

— О-о-о, я не могу решить этот вопрос, мне надо посоветоваться с моим менеджером!

И звонит кому-то по сотовому. Я думаю: «@#$, попал в блудняк… И кто меня за язык тянул — кружка ему понадобилась!», но делать нечего, продолжаем экскурсию. Через несколько минут прибегает жизнерадостный пузанчик, радостно трясёт мне руку, знакомится и спрашивает, в чём вопрос. Я уже не рад, но задний ход давать тоже как-то глупо:

— Мне бы кружку на память…

Пузан тоже меняется в лице и восклицает:

— О-о-о, я не могу решить этот вопрос, мне надо посоветоваться с моим менеджером!

Да что там у них эти кружки — золотые, что ли?! Чувствую, сейчас эта бодяга до генерального директора докатится, не меньше. Пузан звонит кому-то, разговаривает, обещает мне уладить этот вопрос, убегает и больше не возвращается. Ну, думаю, и слава КПСС. Прощаюсь с Майком и ухожу на занятия.

А это уже был последний день курсов, на следующий день отлёт. Выхожу я утром с вещами на ресепшн расплатиться и распрощаться. Меня как увидели, сразу:

— Mr. %username%?

— Yes.

И вынимают из-под стойки здоровую сумку с логотипом Алкателя. А в сумке чего только нет, и всё с логотипом: куртка, швейцарский ножик, ещё какие-то безделушки, но кружки — нет!

Когда я рассказал эту историю Серёге в московском Алкателе, он вытащил из-под стола ящик с кружками и спросил:

— Столько хватит?

Но это уже совсем другая история.

Командировка в Таллин. Роуминг дорогой, решил зайти в интернет-кафе. Кассир сказал, что все места заняты, но я могу воспользоваться вайфаем со своего планшета бесплатно, что я и сделал.

Места были почти полностью заняты… игроками в Need for Speed. Вот и верь после этого стереотипам!

С компьютерами я всю жизнь на «ты», хоть и являюсь чем-то вроде продвинутого пользователя, а не гуру. Да и учусь на врача. Но во время академического отпуска в институте довелось мне поработать сисадмином — по знакомству взяли. У нас в Латвии есть всем известная сеть больших и дорогущих магазинов, торгующих чем попало — техникой, шмотками, комплектующими, детскими товары… Там-то меня и приютили.

Первое, что я услышал от своего знакомого, когда он встретил меня у входа: «Ну, пошли, сейчас тебя в жопу драть будут, ты же к админам пришёл!» Тогда я ещё не понял глубокого смысла этого выражения.

* * *

Первым моим заданием было… поменять стулья в отделе, который находился в соседнем здании. И лампочку заодно. В подъезде этого здания. На трёхметровой высоте. А лестница в другом здании. Гуляй — не хочу…

* * *

Через несколько дней начали появляться уже более-менее айтишные задания. А в связи с этим начали обрисовываться конкретные люди, у которых аура несовместима с компьютерной техникой в принципе. То есть, когда общее количество компов в системе немного превышает шесть сотен, а у мадам Блаблаблаевой за неделю без видимых причин тупо глохнут три разных компа, это реально показатель какой-то магии. Не поверил бы, пока не увидел сам. Но менять-то надо! Бухгалтерия стоит! Я что, фабрика по производству запчастей?

* * *

Потом была зловредная бухгалтерша, которая нас ненавидела. Мы тихонько проклинали её до того момента, когда она пришла к нам с незаводящимся ноутом и слёзно попросила выудить инфу с жёсткого. Выудили. Несколько гигов хоум-мейд порнухи с ней и её молодым человеком в главной роли взорвали отдел. Неужели нельзя было догадаться отнести хотя бы в независимую контору? Компромат, наверное, до сих пор хранится где-то в закромах админской комнатки…

* * *

Позвонил начальник мебельного цеха: комп перестал работать. Ну, что делать, захожу в цех. Огромный ангар с комнаткой под потолком. Всё остальное забито полусобранной мебелью. Из дальнего конца доносится что-то вроде:

— Пэтро-о-о, у меня шуруп не заворачивается, бл$#ь!

— Ну так вх$%чь его молотком! — слышится из другого конца.

Петро, видимо, был советской закалки, поэтому характерные звуки оповестили о том, что шуруп был надёжно вбит в очередной итальянский диван, которые, между прочим, данная компания продаёт аж с 600-процентной наценкой. Тем временем, поднявшись в комнатку под потолком, я нашёл начальника цеха, комнату, заваленную пивом и футбольной атрибутикой, и комп, на который воткнули русификатор, причём каким-то абсолютно безбожным образом. Убрал русификатор, комп радостно заморгал, и всё заработало. Начальник цеха, умоляя, чтобы я никому ничего не говорил, вручил мне пол-литру вискаря известной марки. Приятно. В кабинете похвастался: мол, вот как работать надо!

В конце недели у кого-то в отделе был день рождения, под это дело бутылку и открыли. Чокнулись, глотнули. Друг на друга смотрим — и подрываемся к раковине. Такой сивухи я давно не пробовал. Ещё полгода припоминали мне:

— Вот как надо работать!

Работаю в российском представительстве маленькой, но гордой немецкой компании. Своего админа у нас нет — все компьютеры в российском офисе админятся удалённо из штаб-квартиры в Германии. Большинство сотрудников нашего офиса с компьютерами (и вообще с техникой) очень сильно на «вы», поэтому мне помимо основной работы приходится ещё и эникеить помаленьку, спасая коллег от забастовавшего принтера или вышедшего из повиновения Экселя, за что я незаслуженно снискал гордое звание «программист».

Но суть не в этом. Про удалённое администрирование из Германии известно всем, и поэтому всё непонятное, что происходит с компьютерами, коллеги толкуют как «это мне немцы сделали». Любое системное сообщение или сообщение об ошибке — «а что мне тут немцы написали». Забыли или неправильно ввели пароль — «немцы мне опять пароль поменяли». В принтере картридж закончился — «немцы печать заблокировали». Даже если просто спам пришёл, это «немцы мне опять свою рекламу шлют». Но к этому я уже привык и не смеюсь. Однако вчерашний случай повеселил меня немало:

— Эти немцы уже издеваются — они мне жопу во весь экран показывают!

Так устроен мир. Если твоя фамилия Пупкин, будешь ты, Пупкин, сидеть, ограниченный в своих правах, под учётной записью pupkin. А админского root тебе не видать как своих ушей. Казалось бы, ничего в этом порядке вещей изменить нельзя. Однако «один маленький и гордый птичка» думал совсем по-другому.

Иммигрировав в Израиль, Андрюха сразу же пошёл менять фамилию. Чиновников это ничуть не удивило. Каждый второй репатриант рано или поздно осознаёт, что он никакой не Сидоров, а очень даже Шнипельзон, и бежит менять гойскую фамилию на исконно еврейскую.

Андрюха быстро нашёл работу. Получил место в офисном кубике и компьютер. Так незаметно наступил час икс. Подошёл местный админ.

— Андрей, пора учётную запись заводить. Фамилия твоя как?

— Моя фамилия — Роот! — с доброй улыбкой ответил Андрюха.

Пятница, конец рабочей недели, ничто не предвещает беды. Вдруг в мониторинге разом падает вся наблюдаемая локация. Свитч не откликается. Связываемся с ответственным человеком и получаем ответ:

— We have a flood and the network is affected.

Учитывая, что человек — француз и по-английски говорит с трудом, начинаем гадать, что он мог иметь в виду. Кто-то там устроил им DoS-атаку, что ли, или ещё что-то случилось с оборудованием, и оно засрало сеть?

Наши гадания были прерваны информацией от начальника: оказывается, на локации прорвало отопление и залило комнату, в которой стоял свитч, поэтому её обесточили. Слово «flood» следовало понимать буквально.

Посетила коллегу гениальная идея: учиться программированию. И спросил он у меня, единственного программиста в компании, какой язык обязательно должен знать программист. Я ему честно ответил: английский. Обиделся на меня коллега. Он-то думал, что я назову что-нибудь вроде С++ или ассемблера.

Свою точку зрения я объяснил. Коллега хоть и не сразу, но понял. Поделюсь и с вами, уважаемые читатели, наблюдением. Возможно, новичкам оно будет полезным.

У программиста редко бывают задачи, которые легко и успешно решаются с использованием только лишь имеющегося багажа знаний. Куда чаще бывает нужно разбираться, учиться по ходу разработки, читать документацию, гуглить. Конечно же, первый порыв — гуглить на своём родном языке, на русском. Так читать и понимать легче. Но я с опытом стал гуглить сразу по-английски, и вот почему.

По-русски чаще всего приходится перелопачивать гору бессмысленных сообщений в духе «ты лох, если такого не знаешь», «кури маны», «на фига тебе такое нужно?», «послать куда подальше такого заказчика!» и подобных. В лучшем случае ответ найдётся где-нибудь на сотой странице, заминусованный местными форумными «гуру». По-английски же ответ, как правило, находится в первых трёх строках поисковой выдачи. Приводится код и объяснение принципа. Языковой барьер в данной ситуации видится куда меньшим злом.

Иногда, правда, приходится гуглить и по-русски. Например, когда вопрос касается широко распространенной в России CMS, о которой практически никто не знает за рубежом. Или когда вопрос специфичен для русского языка.

Я уже привык к подобному положению вещей и, может быть, даже и не написал бы сюда об этом, но сегодня произошёл случай, который меня удивил.

Нужно было найти глюк в коде, благодаря которому калечились русские имена файлов. Вы уже догадываетесь, что я находил в поиске по-русски: «все имена файлов должны быть латиницей», «это всё потому, что вы линукс любите, а на моём Виндоус-сервере такого не бывает», «а у меня такой проблемы нет, значит, у тебя руки кривые» и прочая неинтересная чепуха. После пары часов гугления я уже приуныл было, да жена помогла. Посоветовала: «А ты гугли по-английски про русскую проблему». Проблема была действительно специфично русская, а не для любых нелатинских символов.

И ведь по-английски решение русской проблемы нашлось на первой странице. Много думал.

Пришёл подключать нового абонента к радостям интернетов. Дверь открывает мужичок явно забугорного происхождения, как оказалось — американец. Протянул витуху, обжал, шаманю с конфигами сетевой — и тут мужик начинает жаловаться, что у него не работает второй ноутбук, мол, могу ли я его починить.

Беру машинку, точнее, махину — ультрабук под Intel i7, запускаю и наблюдаю BSoD. Так как меня ждут другие абоны, решаю не проводить мероприятия с участием ансамбля песни и пляски, а попросту заинсталлить новую ОС.

Юркий зверёк принял «семёрку» с флешки на свой SSD менее чем за 15 минут. Установил страждующему нужный софт, дрова. Американец спрашивает о стоимости. «Двести», — отвечаю, подразумевая гривны. Янки со спокойным лицом достаёт из бумажника и протягивает 200 вечнозелёных (1600 с копейками в гривневом эквиваленте). Я потихоньку офигеваю, но так как я не обдирала, спрашиваю, большие ли это деньги у него на родине, на что получаю ответ: так, мол, в бар сходить, на девочек поглазеть. Беру свалившееся на меня денежное счастье и ухожу.

Боже, храни Америку и её зажравшихся жителей!

Недавно я вернулся с полугодовой стажировки в Австрии. Вернулся живым и здоровым. Сейчас расскажу, почему это важно.

Несмотря на то что я проходил как стажёр, я числился почти что полноценным сотрудником и имел карточку для входа в здание. Но в силу того, что здание большое, а моя сфера ответственности ограничивалась небольшой комнатой в подвале, я почти всегда заходил не с главного входа, а с того места, где разгружаются машины. А там считывалок не было — там просто был ответственный человек, который опознавал меня визуально при демонстрации карточки с фото. Человек был предупреждён о том, что я буду ходить оттуда, так что нарушением это не было.

Австрияки ведь у нас — те же немцы, а значит, орднунг должен быть везде. Поэтому программа в случае отсутствия работника на работе кидала запросы о его состоянии. По её мнению, работник может быть:

0) на работе;

1) болен;

2) откомандирован;

3) уволен;

4) в отпуске.

Обо всём этом программа имеет сведения, которые заносятся в неё «сверху». Я не являлся ни уволенным, ни откомандированным (ну, это с точки зрения австрияков), ни больным, а отпуска мне и не предполагалось. Ах да, у этой программки имелась автоматическая рассылка важных сведений о компании по сотрудникам.

Через три недели я узнал, что есть и пятый вариант состояния сотрудника: мёртв.

А всё объясняется просто: австрияки ответственны настолько, что решили поставить такое состояние записи на автомате. Мол, если он и не то, и не сё, и не уволен, то где же ему ещё быть? А автоматизм — это чтобы не утруждать ответственных товарищей написанием лишних сообщений.

На мыла сотрудников приходит некролог на меня. Составленный, кстати, автоматически по стандартному заготовленному шаблону.

Я заявляюсь на работу с заднего хода. Немая сцена. Орднунг работает в оба конца — австрияки просто не могут поверить в то, что программа сказала неправду.

Меня не наказали, но ходить теперь приходится строго через главный вход.

Пару лет назад начал я работать в только что открывшемся филиале немецкой инженерной фирмы. Примерно через полгода приехали к нам немцы с неожиданной проверкой — посмотреть, мол, как русские справляются. Так как проверка была неожиданной, весь мой в основном ковыряющийся в железках отдел был одет совершенно обычно: никаких галстуков и костюмов. Я сам, что важно для истории, был одет в джинсы и футболку с какого-то металфеста с грозного вида не то гномом, не то викингом, вооружённым до зубов.

Провели немцев по нашему отделу, они пошли с экскурсией дальше. Через часа два выхожу покурить и встречаю в курилке их шефа. По-немецки не говорю, соответственно, веду с ним светскую беседу по-английски: что видели, как вам у нас? Немец вежливо рассказывает, что отличный у нас филиал, всё прекрасно, — и зависает на несколько секунд, смотря на мою футболку. Повтыкав на неё, выдаёт:

— Вот вы знаете, мы были в отделе бухгалтерии, так вот: почему у вас русская программа для этого называется Odin’s ass? А то я посмотрел на вашу футболку и сразу вспомнил это странное название.

Поржал, успокоил немца. Проверка прошла успешно, а жопу Одина, помогающую вести сложный бухучёт, периодически вспоминаем до сих пор.